Я и отрицать не могу, что наш разговор вскрыл во мне что-то… не самое приятное.

Чего я хочу?

Вопрос, на который я давно не позволяла себе отвечать. Раньше я хотела лишь одного — сбежать и начать заново. Но теперь, когда я это сделала, или, по крайней мере, пытаюсь, мне хочется обрести в своей жизни новый смысл. Смысл, в котором есть место спокойствию и счастью, о которых я мечтала так давно.

Я смотрю на Чарли, Джуда и Сандру. С самого начала они окружили меня такой теплотой, что теперь я хочу быть ближе к ним. Хочу ходить с Чарли и его друзьями, ездить с Джудом и Сандрой к их внуку, пробовать новое.

Мой взгляд невольно скользит к Трэвису, который приводит бар в порядок перед закрытием.

И ладно, я хочу быть ближе и к нему. Он мой начальник, и ему никогда не будет интересно со мной так, как мне с ним — жалко, но это так. Неважно. Когда мы играли в дартс пару вечеров назад, мне было здорово. И я знаю — ему тоже, хотя бы потому, что Трэвис никогда не остается там, где быть не хочет.

Я пока не готова рассказать им правду. Может, никогда и не буду. Но я готова сделать маленький шаг к той спокойной, счастливой жизни, о которой так мечтаю.

— Мы лучшие друзья, — наконец говорю я вслух то, что мое сердце знает давно. Чарли тут же расплывается в ухмылке. — Но я не хочу знать, кто твой Тайный Санта. Так неинтересно.

— Бу, — он убирает коктейльный бокал. — Хотя, если подумать, ты права. Я и не хочу тебе говорить.

— Видишь? Тебе понадобилось всего три секунды, чтобы додуматься.

— У меня будет потрясный подарок, так что пусть для тебя это останется сюрпризом, — заявляет он. — А вот ты можешь рассказать, кого вытянула ты.

— Хорошая попытка.

— Стоило попробовать.

Каждый раз, когда я разговариваю с кем-то из коллег, часть тяжести в груди отпускает. Для меня это сейчас максимум «социальности». Но я напоминаю себе, что спешка ни к чему хорошему не приведет, и считаю этот маленький шаг с Чарли своим сегодняшним достижением.

Чарли исчезает в раздевалке, и через несколько минут голос моего босса, ни с чем не спутаешь, пробегает по моей спине дрожью.

— Не забудь про мой браслет.

Щеки вспыхивают, и я утыкаюсь взглядом в кеды. Даже не знаю, что звучит менее правдоподобно, что я действительно осмелилась предложить сплести для него браслет или что он, похоже, его ждет.

Я улыбаюсь.

— Зеленый и белый, верно?

Он кивает и это все, что я получаю в ответ. Я снова ему улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы убрать на полку несколько бутылок перед окончанием смены.

Напевая себе под нос, я не слишком слежу за тем, что происходит вокруг, поэтому и не слышу его шагов, пока он не оказывается рядом.

— Я сам, — говорит Трэвис и осторожно забирает из моих рук тяжелую бутылку.

Сердце подпрыгивает, по коже разливается тепло, когда его пальцы легко касаются моих.

— О. Спасибо, но моя смена еще не закончилась. Я справлюсь.

— Ты закончишь раньше, если я помогу.

В его голосе нет ни резкости, ни приказного тона, но спорить, по сути, не с чем. А неделя была такой изматывающей, что отказываться от помощи я точно не собираюсь.

Мы раскладываем оставшиеся бутылки вместе. Молчим, а я продолжаю напевать — он, кажется, не против. Первым уходит Чарли, потом Джуд и Сандра. И вот мы снова вдвоем в «Логове».

Я застегиваю куртку, готовясь к холодной ночи, когда он говорит:

— Я провожу тебя до машины.

Я качаю головой еще до того, как он заканчивает фразу.

— Спасибо, начальник, но не нужно так меня баловать, — протягиваю я, намеренно дразня его.

Выражение его лица не меняется.

— Поздно и темно.

— А я уже шесть лет одна, и прекрасно о себе забочусь. Все будет в порядке.

Он растерян — пусть это едва заметно, но я вижу, как его брови едва поднимаются. Я замечаю в Трэвисе все, даже когда не хочу.

— Ладно, — говорит он после короткой паузы. — Ты права.

Не уверена, что он действительно так думает, но мне приятно, что он верит: я в состоянии пройти сорок секунд до своей машины и не попасть в беду.

Эта мысль вдруг обжигает изнутри знакомой вспышкой тревоги.

То, что случилось с Клаудией, как бы ее на самом деле ни звали, не отпускает меня ни на день. Как легко она узнала все о моей семье, как сумела меня обмануть. Если бы я тогда не закричала, отчаянно, неистово, меня бы здесь сегодня не было.

А если это повторится? Если где-то рядом бродят другие «Клаудии», которым хочется причинить мне боль?

Это все из-за статьи, убеждаю я себя. Она вытянула на свет мои тяжелые воспоминания, включая самое страшное, что когда-либо со мной случалось. Но если смотреть трезво, со мной все в порядке. Их сеть накрыли. Сегодня просто день, когда голова играет против меня.

И все же, помахав Трэвису на прощание, я почти бегу к машине. Холодный ветер поднимает мне челку и пробирает до дрожи сквозь все мои слои одежды. Одинокие фонари — единственные спутники, и в какой-то миг я жалею, что не согласилась, когда Трэвис предложил проводить меня.

Но я не могу зависеть от него. От кого бы то ни было. Я и сама справлюсь…

Мысли обрываются, когда я подхожу к машине и вижу, что окно за водительским сиденьем опущено.

— Что за черт… — выдыхаю я, лихорадочно оглядываясь по сторонам, но рядом никого нет.

Я отпираю машину и заглядываю внутрь, сердце несется галопом. Неужели я сама оставила окно открытым? Но зачем, если на улице такой холод? Может, случайно нажала кнопку?

С бешеным сердцем я осматриваю каждый уголок и трижды убеждаюсь, что ничего не пропало. Не то чтобы у меня лежало тут что-то ценное, но на заднем сиденье есть куртка, а в кармане — двадцатидолларовая купюра. Деньги на месте.

Это нелогично.

Мысль — бежать обратно в «Логово» и позвать Трэвиса — вспыхивает всего на пару секунд. Я тут же одергиваю себя: я же накручиваю. Самое простое объяснение — я оставила окно открытым по невнимательности. Ни снаружи, ни внутри машины нет ни следа взлома, я проверила навязчиво, и ничего не пропало.

Я в безопасности. Какова вероятность, что меня похитят второй раз? И кому это вообще могло понадобиться сейчас?

Глубоко вдохнув, я завожу двигатель.

Мне ничего не грозит. Этот случай никак не связан с похитителями или с интересом Джорджа Эдена взять у меня интервью. Все дело в том, что я была рассеянной всю эту неделю. Только и всего.

Как и весь прошедший год, в Бэннпорте я по-прежнему в безопасности.

Я поторопилась с выводами.

Красно-синие вспышки будят меня в четыре утра.

Окоченевшая, с туманом в голове, я выбираюсь из постели, закутываюсь в одеяло и выглядываю в окно. Один взгляд на двух полицейских отрезвляет сильнее ведра ледяной воды.

Может, это делает меня самой любопытной соседкой в доме, но если я сейчас не узнаю, что происходит, меня потом будет разъедать тревога. Особенно после вчерашней истории с окном в моей машине.

А вдруг все связано?

По позвоночнику пробегает холодок, когда я открываю входную дверь и вижу пожилую женщину из соседней квартиры.

— Ничего не взяли? — спрашивает у нее один из полицейских.

Она качает головой, поправляя очки.

— Я проснулась от громкого грохота в квартире. Крикнула на них, и они убежали. Когда я пошла проверить, увидела, что они споткнулись о стул на кухне.

Кто-то проник в ее квартиру?

Краем глаза замечаю других жильцов — они выглядывают из своих дверей и наблюдают за происходящим.

— Сколько их было? — спрашивает другая офицер, женщина с собранными в хвост волосами.

— Не знаю, — соседка снова качает головой. — Двое, наверное? Может, трое. Поняла только одно — это были мужчины.

— Хорошо. Мы заведем дело и обязательно сообщим, если появится что-то новое, — говорит офицер.

— Не понимаю, — бормочет женщина. — Зачем проникать, если они ничего не украли?

— Возможно, вы их напугали, — предполагает полицейский. — Судя по описанию, это не слишком опытные воры. Мы будем начеку, не переживайте.