— Как думаешь… возможно открыть окно в машине снаружи? Чтобы не разбить стекло и ничего не повредить?

Он моргает. Потом моргает снова.

— Зачем тебе это знать? — спрашивает он медленно.

Я стараюсь не поморщиться.

— Вчера я нашла одно из окон машины открытым. Но ничего не пропало и не было испорчено. Может, я сама его оставила. Я уже не уверена.

— В твою машину залезли.

Это не вопрос.

— Возможно, нет.

Но сама я в это не верю.

— Ты должна была сразу мне позвонить, — рычит он. — Элли, это серьезно.

— Нет… это все у меня в голове. Наверное, я сама оставила окно и забыла. Честно, со мной все хорошо. Я не чувствую угрозы.

Большую часть времени. Возможность взлома квартиры не дает мне покоя. Не потому что у меня есть что красть, а потому что я наконец начала чувствовать себя в безопасности. Если кто-то разрушит это…

Нет. Не разрушат. Я в безопасности. Все хорошо.

— Не чувствовать угрозу и реально быть в безопасности — две разные вещи, — говорит Трэвис. Сжатая складка между его бровями никуда не девается.

Он и представить не может, насколько я это понимаю.

— С сегодняшнего дня я провожаю тебя до машины каждый вечер. Это не обсуждается, — объявляет он, и я почему-то даже не хочу с ним спорить.

После короткой паузы я понимаю, что разговор окончен. Я также понимаю, что мне придется съехать — и я это сделаю. Но сейчас единственное, что я могу, — вернуться за стойку и заработать деньги, которые помогут мне найти новое жилье.

Протиснувшись мимо его огромной фигуры, я подхожу к двери раздевалки. Перед тем как выйти, оглядываюсь через плечо.

— Мне очень жаль твоих родителей, Трэвис.

Ответа я не ждала и не получаю.

И он не услышит от меня ничего больше, пока я не вернусь к работе.

Не чувствовать угрозу и реально быть в безопасности — две разные вещи.

Глупые слова Трэвиса весь вечер звенят у меня в ушах и во время смены, и когда я заехала в магазин, и сейчас, пока режу куриное филе на тикка масалу. Они не глупые сами по себе, а потому что где-то глубоко внутри — ладно, не так уж глубоко — он прав, и это выводит меня из себя.

Глупая тут я. Даже если я не знала, что район сомнительный, я должна была проверить окрестности как следует. Я так упорно пыталась снова выстроить свою жизнь, что забыла: возможно, я все-таки заслуживаю чего-то получше, чем квартира с плесенью в опасном квартале.

Когда я ставлю рис и вижу на экране имя Чарли, я цепляюсь за последнюю надежду.

— Алло? — включаю громкую связь и возвращаюсь к ужину.

— Приветствую, моя дорогая подруга. Несу вести.

Я накладываю рис и курицу на тарелку. Пахнет так вкусно, что хочется плакать.

— Надеюсь, хорошие.

Доносится какой-то шорох, потом он говорит:

— Разумеется, Элли Кэт. Не переживай.

— Слушаю.

— Арендодатель моего друга так никого и не нашел. Я сказал, что ты интересуешься. Я напишу адрес, чтобы ты зашла завтра утром. Ты свободна?

— Да. — Мне только к четырем быть в Логове. — Спасибо, Чар. Ты меня выручаешь.

— Для того и нужны друзья.

Он произносит это так просто, что я на миг замираю.

Друзья. У меня есть друзья.

— Лола сказала, что болтала с тобой в пабе, — продолжает он с улыбкой в голосе. — Я знал, что она тебя полюбит. Она просила твой номер, хочет как-нибудь встретиться, если ты не против.

Я колеблюсь. Когда-то я поклялась, что уйду на другой конец страны, чтобы начать сначала. Бэннпорт не был местом, которое я представляла себе домом, но стал местом, где мне хочется быть. Сообществом, частью которого я хочу оставаться.

Разве я не заслуживаю новую жизнь, как и задумывала?

— Элли? Ты тут?

Я жду, что почувствую угрызения совести, когда скажу:

— Конечно.

Но их нет.

— Отлично. Вы подружитесь. Не так хорошо, как со мной, но все же.

Смех, который уже поднялся к горлу, застревает, когда раздается звонок в дверь.

— Чарли, мне нужно отключиться. — Кто-то стоит у моей двери, и ноги у меня подкашиваются. Сюда никто не приходит. — Передай Лоле, чтобы написала. И спасибо еще раз за квартиру.

Если он что-то отвечает, я не слышу. Я смотрю только на входную дверь, а в голове вихрь мыслей.

Первая — родители нашли меня. Но это невозможно. Я шесть лет тщательно заметала следы. Если только… если только Минди, та женщина, которой, как мне показалось, я показалась знакомой в Логове, не сказала им обо мне.

Звонок повторяется, и я тихо ругаюсь. Я думаю притвориться, что меня нет, но понимаю: не усну, пока не узнаю, кто стоит за дверью. С пульсом в горле я подкрадываюсь и смотрю в глазок.

И вижу последнего человека, которого ожидала здесь увидеть.

Я распахиваю дверь, плечи опускаются от облегчения. Передо мной мужчина, который и сбивает меня с толку, и заставляет сердце колотиться быстрее всех на свете.

Непроницаемое лицо Трэвиса не меняется.

— Можно войти?

Я не раздумываю, открываю шире, пропуская его громадную фигуру, и запираю дверь.

— Я рада тебя видеть, босс, но что ты здесь делаешь?

Он шевелит рукой, и я замечаю пакет.

— Принес замок для твоей двери.

Бабочка в моем животе вырывается из клетки, где я пыталась ее удержать, и мечется по всему телу.

— Хочешь, установлю? — спрашивает он, внимательно глядя мне в глаза.

Он принес замок. Приехал именно для того, чтобы вручить его мне, потому что знает, что мне страшно.

Ком в горле не дает говорить. Я только киваю.

— Хорошо. — Он бросает на меня последний непонятный взгляд и достает из пакета инструменты.

Я почти бегом возвращаюсь на кухню, дрожа, будто напуганная кошка, и сердце вот-вот вырвется из грудной клетки. Но я не удерживаюсь и заглядываю в коридор: Трэвис действительно ставит какой-то высокотехнологичный замок. Это происходит по-настоящему.

— Ты ел? — спрашиваю я, вдруг не желая, чтобы он ушел сразу после работы.

Не отрывая взгляда от замка, он отвечает:

— Хочешь меня накормить?

Сердце подпрыгивает.

— А если да?

— Пахнет чертовски вкусно, так что я только за.

Его спокойная легкость заставляет меня улыбнуться.

— Сейчас накрою. Ты любишь тикка масалу?

— Люблю. — В этот раз он оборачивается. Мягкость во взгляде превращает мои ноги в желе. — Спасибо, Элли.

Через десять минут на моей двери уже новый замок, а мой начальник сидит рядом на диване и ест мой ужин. Как так вышло, что вечер повернул в эту сторону?

— Вкусно, — бросает он между двумя ложками.

Щеки у меня теплеют.

— Правда?

Он кивает и не тратит ни секунды, чтобы зачерпнуть еще.

Довольная его реакцией, я откидываюсь на спинку дивана и пытаюсь доесть, не косясь на него каждые две секунды. Мы молчим, телевизор выключен, но тишина между нами совсем не тяготит.

Когда он доедает, и я предлагаю добавку, он поднимается.

— Не двигайся.

Я пытаюсь удержать улыбку, когда он возвращается с новой тарелкой, но получается из рук вон плохо.

— Знаешь что? — жду, пока он повернется ко мне со своим каменным лицом. — Чарли устроил мне просмотр квартиры на завтра.

Я беру телефон и показываю фотографии, которые Чарли прислал раньше. Квартирка маленькая, почти коробочка, но хотя бы можно дойти пешком до работы. И главное — район хороший, я проверила трижды.

— Как тебе?

Трэвис долго не отвечает.

— Нормально.

— И все? Давай, босс. Скажи что-нибудь еще.

— Выглядит хорошо. Кто ее сдает?

Я смотрю сообщение Чарли с инфой.

— Некто Роберт Марчелли.

Он глухо хмыкает, но ничего не добавляет. Я даю ему спокойно доесть вторую тарелку тикка масалы и, едва он кладет ложку, бросаюсь в бой:

— Если ты видишь какой-то подвох, мне нужно знать до того, как я туда перееду. Мне важно твое мнение.

— Решать тебе, Элли. Я не хочу командовать.

— Ты и не командуешь. Это я спросила.