Трэвис меняет стойку, только чтобы скрестить руки еще плотнее. Глубокий раздраженный вздох взъерошивает мне челку.

— Ты заказала шесть бутылок скотча, три бутылки бренди и четыре бутылки яблочной водки. — Пауза. Пауза мне совсем не нравится. У меня мурашки по коже, а в животе пустота. — Нужно было заказать коробки, не бутылки.

Я поморщилась.

— В магазине такое не купишь, верно?

— Верно.

Это… плохо. Очень плохо. Ошибиться раз-другой — нормально, все мы люди. Но это другое. Потому что я напортачила не только с этим заказом — три месяца назад я завалила еще один, а вчера споткнулась о глупый рюкзак Чарли в раздевалке и, пытаясь спасти свой нос от встречи с полом, оторвала дверную ручку.

Я ненавижу разочаровывать тех, кто на меня рассчитывает. Не важно, что Трэвис починил ручку за две минуты или что пара испорченных заказов не разорит «Логово». Он даже не накричал — да он вообще никогда не повышает голос, — но какая разница? Мне все равно отвратительно.

Мне правда нравится эта работа, черт побери. Я тут счастлива.

Счастлива впервые за очень, очень долгое время.

— Как это исправить? — повторяю я, чувствуя, как в горле встает ком из стыда и вины.

Его лицо по-прежнему каменное. Если бы я его не знала, подумала бы, что он прямо на глазах превратился в статую. Но я знаю, поэтому просто жду в муках его ответ — те два слова, которые и так предчувствую.

— Никак.

Меня бесит, что я хочу все исправить, а он не дает. Что я единственная, кто умудрился дважды за три месяца накосячить с заказами.

И бесит то, что эти мысли подталкивают меня к выводу: мама была права. Что единственное, на что я способна, — мешать людям.

— Иди домой, Элли, — велит Трэвис тем властным тоном, от которого у меня обычно бегут мурашки.

— Но…

— Будь здесь завтра в четыре.

Я моргаю.

— Ты меня не увольняешь?

Я была уверена, что это станет последней каплей. Я ведь не самая квалифицированная официантка в истории обслуживания, даже если отношусь к делу серьезно. Он без труда нашел бы замену в течение суток.

Но не найдет, потому что завтра у меня по-прежнему будет работа. Попробуй разберись.

— Иди домой, — повторяет он.

— Ладно. До завтра, — бормочу.

Когда я прохожу мимо, плечом задеваю его руку и направляюсь к раздевалке. Он не добавляет ни слова. А когда я на пороге оглядываюсь, его уже нет.

Хотела бы я списать весь этот разговор на собственную фантазию, но с везением у меня всю жизнь туго.

Все началось тринадцать месяцев назад.

Точнее… началось шестнадцать лет назад, но я предпочитаю делать вид, что нет.

Так или иначе, тринадцать месяцев назад я оказалась в маленьком городке Бэннпорт, штат Мэн. Вообще-то это не было моей целью, я даже не знала о его существовании, пока дорожный указатель не сообщил об этом. Но в тот день случилось кое-что такое… что заставило меня остановиться.

Машина сломалась.

И еще — волосы отчаянно нуждались в покраске.

Каким-то чудом я доковыляла до автосервиса, где сказали, что смогут быстро все проверить. Раз уж мне все равно нужно было по делам, я отправилась в город с одной сумкой и зверским голодом.

Две коробки краски для темных волос спустя я увидела это.

«Логово».

Обычный спортивный бар в небольшом городке, если судить по виду. Вывеска над дверью ухоженная, чистая. Белые буквы в ковбойском стиле легко читаются — значит, на ней не скапливается пыль. Красный кирпич здания придавал заведению уют, сильно отличавшийся от тех спорт-баров, где мне доводилось бывать.

Будучи молодой женщиной, путешествующей в одиночку, я, возможно, должна была дважды подумать, прежде чем заходить в место под названием «Логово», где, как легко представить, одни мужчины. Но тут дверь распахнулась, из бара вышел кто-то, а за ним — такой аромат жареного мяса, что моя почти падающая в обморок от голода душа капитулировала на месте.

Протиснувшись мимо таблички «Нужен персонал», я одним глазом следила за четырьмя занятыми столами, пока садилась в укромный угол, рядом с бильярдным столом, подальше от телевизора, туда были устремлены все взгляды. Никто на меня не посмотрел, и это позволило хоть немного расслабиться и пролистать меню в поисках того самого ароматного бургера.

Запах еды смешивался с хвойной свежестью столешницы — ее явно протерли буквально пару минут назад. Да и отсутствие жирных разводов подтверждало это лучше любых слов.

Я огляделась, десятки бутылок за стойкой, неоновые вывески на кирпичной стене, немного столиков.

И потом — он.

— Что вам принести?

Еще никогда в жизни я не слышала голос такой хриплый и такой… успокаивающий. От него по моему напряженному позвоночнику пробежала странная дрожь. Когда я подняла взгляд, сразу поняла, почему бар называется «Логово» — внутри прятался человек-медведь.

И это даже мягко сказано. Высокий, намного выше меня, огромный мужчина с таким мрачным выражением лица, что оно могло соперничать с маминым. Только у него не было того слоя жестокости, который я научилась замечать сразу.

Фланелевая рубашка закрывала все от ключиц до волосатых предплечий, которые были видны, потому что рукава закатаны, будто он недавно что-то чинил. С такими огромными руками и длинными крепкими пальцами я бы не удивилась, если бы он мог построить дом с нуля.

Для человека, работающего в обслуживании, у него был самый угрюмый вид на свете. А я за последние шесть лет насмотрелась на разные лица. Слишком многие.

И все же бежать мне не захотелось. В его зеленых глазах мелькнула едва заметная мягкость или я просто хотела ее увидеть. Потому что отсутствие мягкости означало, что я вполне могла закончить в канаве после обеда.

Не думай об этом. Больше не думай.

Я заметила, что у него полные, чуть розовые губы, хоть они и были сжаты в жесткую прямую линию. Прямой нос, густые брови. Лет тридцать пять — тридцать восемь, если прикинуть. На десять лет старше меня. Хотя какое мне дело до возраста незнакомца?

Мой разглядывающий взгляд длился не больше пары секунд, но этого хватило, чтобы стало неловко. Помню, он повторил, голосом чуть более раздраженным.

— Вам что-нибудь принести?

Он понял, что я уставилась, и это было ужасающе стыдно.

— Чизбургер и бутылку Budweiser, пожалуйста.

Человек-медведь только сузил глаза, молча разглядывая меня еще долгие секунды.

— Сколько тебе лет?

Ах да. Классика.

Обществу давно пора избавиться от мысли, будто пухлые щёки делают взрослого человека похожим на ребёнка. Некоторые из нас ничего с ними сделать не могут — да и не хотят. И уж точно я не выглядела подростком.

Но я понимала: сколько ни объясняй этому громадному незнакомцу, что мне далеко не шестнадцать, он не поверит, пока не увидит удостоверение. Унижение — так унижение. Пластиковая карточка дрогнула у меня в пальцах, едва заметно, когда я протянула её ему.

Прищуренные глаза сузились ещё сильнее, и я машинально сглотнула, хоть скрывать было нечего — по крайней мере, возраст.

— Калифорния. — Это не был вопрос или обвинение, но я услышала и то и другое. — Далековато от Мэна.

Я промолчала, и он не стал задавать мне свои «не-вопросы». Просто, не говоря больше ни слова, ушёл за стойку.

Как трусиха, я закатила глаза, только когда убедилась, что он не смотрит. Если он не принесёт мне пиво в течение пяти минут, я найду другое место в этом богом забытом городке, где утоплю своего голодного демона в алкоголе.

В кармане завибрировал телефон. Я сунула туда руку, не сводя взгляд с четырёх занятых столиков. Каждый мужчина в баре благополучно игнорировал незнакомку, и меня это более чем устраивало.

Я держала телефон под столом, как миллион раз делала в школе, и с облегчением увидела сообщение от Джейды. Она не раз ловила меня на украдкой брошенных взглядах в экран во время уроков, но никогда не выдавала меня родителям. Она знала, что мне и так хватает.