Джейда: Ты сейчас где?

Я успела набрать ответ, прежде чем надо мной легла огромная тень.

Я: Бэннпорт, Мэн

Передо мной поставили холодный Budweiser, и я чуть не прослезилась от счастья.

— Спасибо. — Я улыбнулась ворчливому незнакомцу, и, как и ожидала, получила в ответ хмурый взгляд.

Ну и ладно.

Он исчез так же быстро, как появился, а я вернулась к переписке.

Джейда: Как долго ты там останешься?

Бэннпорт вариантом я не считала — скорее короткая остановка. Что может предложить городок «в никуда»?

Дом, например.

Ха. Голос в моей голове решил пошутить.

Дом. Я не знала смысла этого слова. Никогда не знала и сомневалась, что узнаю.

Я: Я не собиралась тут оставаться.

Джейда: Куда ты бежишь, малышка?

У меня в горле снова встал ком — два чувства столкнулись и раскололи грудь изнутри.

Мы не разговаривали четыре дня, и я ужасно скучала по её голосу. Скучала видеть её лично, но это уже давно невозможно и не скоро станет возможно.

Я скучала по её тушеной курице, по её тёплым объятиям, по насыщенному аромату жасминовых свечей, которые она зажигала дома, и по ласковому слову, которым она называла меня с двенадцати. С того дня, когда перестала быть просто учительницей и стала взрослой, без которой я бы не выжила.

Я осушила половину бутылки, пытаясь утопить болезненные воспоминания, но, когда со стуком поставила пиво на стол, вопросы остались.

Я всё еще бегу? И умею ли я вообще останавливаться?

Я: Я не бегу.

Джейда: Можно позвонить?

Один взгляд на процент батареи дал ответ. Тот, который мне совсем не нравился.

Я: Телефон садится, но, может, вечером?

Джейда: Когда сможешь, Элли. Мы рядом.

Глаза защипало, но плакать в одиночестве посреди случайного спорт-бара я не собиралась. Не собиралась показывать слабость никому, особенно взрослым мужчинам, которые в десять раз сильнее меня.

Но Джейда была права. Я бегу, уже несколько лет, и, возможно, пора подумать о следующем шаге дольше, чем две секунды.

Я: Спасибо. Я вас люблю.

Джейда: И мы тебя. Береги себя.

Я убрала телефон в карман и начала отковыривать намокшую этикетку, размышляя о вариантах. Как я видела ситуацию, их было три.

Первый — двигаться дальше. После многих лет в дороге я наконец там, где хотела оказаться. В Мэне. Я добралась. Никто не заставляет меня ехать дальше или оставаться.

Второй — повернуть обратно. Как только машину приведут в порядок, я могу ехать куда угодно, и эта мысль немного успокаивала. Я не скучала по палящему солнцу Техаса или нескончаемым пробкам Северной Каролины, но, может быть, потому что в глубине души знала — все эти места для меня были лишь пунктами на пути.

И третий…

Неужели я правда рассматриваю третий?

Два часа назад я и понятия не имела, что Бэннпорт существует, а теперь размышляла, не остаться ли здесь насовсем. Или хотя бы до тех пор, пока у меня не появится более ясный план.

Я снова достала телефон. Быстрый поиск показал, что Бэннпорт куда популярнее, чем я думала. Озеро Бэннпорт — крупная туристическая точка летом, рядом — пешие маршруты. Весной город устраивает музыкальный фестиваль, а в десяти минутах отсюда есть музей.

Школа, несколько баров и супермаркетов, спортзал, салоны красоты, банк, фермерский рынок, библиотека…

Ладно, возможно, Бэннпорт не такой уж забытый богом городок. Кто бы мог подумать.

Я все еще сомневалась, когда человек-медведь вернулся с самым пахучим и вкусным бургером, который я когда-либо видела. Но я не позволила этой красоте меня отвлечь. Я была женщиной с миссией. Пусть и не слишком уверенной миссией, но жизнь — это риск.

Раз уж у меня наконец появилась свобода, я не позволю сомнениям в себе ее отнять. Я заслужила этот шанс, после всего, что пережила.

— Эй, — окликнула я мужчину, когда он, как всегда молча, собрался уйти.

Он не развернулся полностью. Лишь бросил внимательный взгляд через плечо, и слова чуть не застряли у меня на языке.

— Не подскажете, где тут ближайшая гостиница или отель?

Вот так. Я делала это. Я остановилась в Бэннпорте хотя бы на ночь. Денег у меня было примерно на шесть недель, если работу я не найду, — и это при условии, что я урежу расходы еще наполовину.

Но все в порядке. Я уже так жила, и проживу еще столько раз, сколько понадобится. Все лучше прежней жизни.

— Отель в конце улицы.

Это он пробормотал?

— Не могли бы вы написать адрес?

Он исчез за стойкой, даже не удостоив меня нормальным ответом. Может, я испытывала его терпение, а может, просто слишком переживала из-за каждой нашей короткой беседы. И то и другое вполне возможно.

Если он не захочет помогать, я найду отель сама. Я, мягко говоря, не новичок в самостоятельности — делать все самой, потому что помощи ждать неоткуда. Мне никто не нужен.

Но стоило мне сделать три укуса бургера, как на стол рядом с пустой бутылкой лег листок бумаги. Я приподняла бровь, прожевывая, и медленно проглотила.

Его единственным пояснением было:

— Отель.

Я посмотрела на аккуратный почерк всего пару секунд, прежде чем заметила его движение в стороне.

И потом сделала то, что навсегда изменило мою жизнь.

— Я видела, у вас требуются сотрудники.

Я не поднимаю взгляда от стопок, которые наполняю текилой. За спиной гремят столы, забитые фанатами хоккея, перекрикивающими телевизор. Пьяный смех захлестывает меня вместе с характерным звоном сталкивающихся бокалов.

Бэннпорт меня обманул. По субботам этот «маленький городок» совсем не маленький, особенно когда идет хоккей.

Кто-то грохает кулаками по стойке, и текила превращается в маленький водопад. Я давно сбилась со счета, сколько раз за вечер меня позвали — или хотя бы крикнули что-то вроде «красавица» в мою сторону. Сегодня это слово, похоже, в моде.

Но я не буду лгать — я обожаю такие шумные ночи в «Логове».

— Покажи улыбку, Элли Кэт.

Чарли подмигивает, подлетая ко мне и крутя на пальцах пустой поднос, как баскетбольный мяч. Я закатываю глаза, пугающе похожа на Трэвиса.

— Принеси арахис на двенадцатый и седьмой столики, ну пожалуйста, — говорит он и берет мокрую тряпку за стойкой. — Кто-то снова опрокинул стакан. В-сто-первый раз.

— Бывает, — я хватаю арахис и, показав ему язык, кладу миски на поднос. — Зато чаевые будут хорошими.

— Еще бы, — соглашается Чарли, проводя рукой по светлым, вечно растрепанным волосам. Резкий запах его одеколона ударяет в нос, когда он наклоняется ко мне и шепчет: — Да ну этот хоккей.

И уходит, забрав свой арахис.

Я только фыркаю и качаю головой.

Чарли есть Чарли. И ничто другое его не описывает.

Трэвис нанял его три месяца назад, когда наша прежняя официантка уехала в большой город. Как замена, Чарли — не самый плохой вариант. Он на год младше меня, недавно закончил колледж. И по какой-то причине предпочел вернуться в родной город, а не строить блистательную карьеру в мегаполисе. Видимо, сильно ударился головой.

Говорит девушка, которая тоже решила остаться в Бэннпорте, вместо того чтобы уехать буквально куда угодно.

Может, когда-нибудь я это и сделаю. Может.

Несмотря на его временами раздражающий и часто чрезмерный характер, я рада, что Чарли рядом. Он либо глоток свежего воздуха, либо головная боль — и заранее не угадаешь, что именно.

Мысли о коллегах обрывает громкий удар слева. Я подпрыгиваю.

— Что нужно сделать, чтобы получить здесь гребаный олд-фешенд?

Я хрустнула шеей, настраиваясь на битву, и выдавила натянутую улыбку.

Дэвид, Дэнни — как его там — постоянный любитель поздних посиделок в «Логове». Я избегаю обслуживать его, когда есть возможность. Он шумный, неприятный, однажды блевал. Прямо на колени. Сидя за стойкой.

Ненавижу его. И, судя по его еженедельным недовольным гримасам, он тоже меня не обожает.