— Нравится? — поддразнивает он, но движения его ласковые, когда он убирает выбившуюся прядь мне за ухо.

— Ты, я смотрю, не фанат картин на стенах? — отвечаю в том же тоне, окидывая взглядом пустое пространство.

— Раньше мне нечего было вешать у себя в спальне, — негромко говорит он. Его рука скользит от моего уха к затылку, обхватывая шею. — А теперь есть.

— Ты собираешься расклеить мои фотографии по всем станам?

— Вполне возможно. Но я бы предпочел, чтобы настоящая ты спала в моей кровати каждую ночь.

— Договорились. Только мне понадобится собственная тумбочка. Нужно куда-то ставить бутылку с водой и электронную книгу.

— Я тебе ее собственными руками соберу, если хочешь.

Я смеюсь и обнимаю его за шею. Он отвечает тем же, притягивая меня ближе.

— Не обязательно собственными руками, — добавляю я. — Хотя это было бы очень сексуально.

— Сексуально, говоришь?

— Просто… — я пользуюсь тем, что уткнулась лицом ему в шею и он не видит, как меня заливает румянец. — Твои руки.

— Мои руки, — повторяет он. По голосу слышно, что он ухмыляется.

— Да.

— А что с ними?

— Они горячие, — признаюсь я.

Он тихо смеется, и я вдруг думаю, что ему невероятно идет быть таким — счастливым и игривым.

— Ты правда считаешь мои руки горячими, милая?

— Очень, — шепчу я.

— Мм… — этот безбожник кладет их мне на бедра. А потом сжимает. — А если так, это тоже горячо?

Мышцы внизу моего живота сжимаются. Как можно быть настолько заведенной уже сейчас?

— Да, — выдыхаю я. — Мне нравится, какие они большие и сильные.

— Хочешь, открою тебе секрет? — шепчет он мне на ухо. Его голос больше не игривый, а насыщенный жаром. — Эти руки умеют доставлять удовольствие. Показать?

Стоит мне, возможно слишком отчаянно, сказать «да», как они скользят с талии к бокам. Выше, выше… и он останавливается.

— Можно? — спрашивает он.

Я киваю — в горле так пересохло, что говорить невозможно.

— Ты уверена? — настаивает он.

Я не отвечаю. Вместо этого накрываю его ладони своими и медленно, нерешительно направляю их, пока они не оказываются на моей груди. Трэвис шумно втягивает воздух, глядя на нее, и внезапная волна уверенности пронизывает меня целиком. Это я вызываю у него такую реакцию.

— Черт, малышка, — глухо рычит он. Выпуклость в его джинсах становится еще заметнее, когда он шевелится подо мной. — Нельзя так со мной.

Я снова двигаюсь, наблюдая, как его ладони обхватывают меня. Бережно, словно он хочет насладиться каждым прикосновением.

— Трэвис, — выдыхаю я, когда больше не могу терпеть. — Сними это.

Он поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

— Ты уверена?

— Да. Я хочу чувствовать тебя кожей к коже.

Он ругается себе под нос.

Мои пальцы действуют торопливо, я помогаю ему снять с меня свитер, потом футболку под ним, и остаюсь только в лифчике. Трэвис опять ругается тихо, прежде чем склоняется и прижимается губами к ложбинке между моей грудью. Его поцелуи открытым ртом по обнаженной коже заставляют меня задыхаться и умолять.

Даже в разгаре желания я умудряюсь его дразнить — медленно, мучительно стягиваю бретельки лифчика с плеч, еще чуть-чуть, пока соски остаются прикрытыми. Он рычит — почти звериный звук, от которого мне хочется рассмеяться, но смех обрывается, когда он резко стягивает лифчик до конца и втягивает один из моих сосков в рот.

Я резко втягиваю воздух. Сначала ощущение кажется странным, но очень быстро становится мучительно приятным. Его стоны смешиваются с моими тихими всхлипами, когда он переключается с одного соска на другой, уделяя обоим одинаково жадное внимание.

Мои руки цепляются за подол его футболки — отчаянно хочется сорвать ее и почувствовать его кожу. Он подчиняется, отстраняясь ровно настолько, чтобы обнажиться до пояса, а затем снова возвращается к моей коже.

Я без стыда провожу руками по его впечатляющему торсу, по теплым, жестким линиям груди, которые вижу впервые.

— Я схожу с ума. Мне так нужен ты, — признаюсь я.

Он рычит, зарываясь лицом мне в шею.

— Ты уже мокрая для меня?

Сердце колотится как бешеное. Со мной никто никогда так не говорил — и я никак не ожидала, что эти слова вспыхнут во мне огнем.

— Да, — шепчу я.

— Можно я почувствую?

Я киваю.

— Скажи словами, милая.

— Да, — мой голос наполнен жаром. — Прикоснись ко мне, Трэвис. Пожалуйста.

С его горла срывается довольный стон.

— Вот это моя девочка.

Одним быстрым движением он укладывает меня на кровать. Трэвис нависает надо мной, и от вида его обнаженной груди, такой внушительной, у меня сами собой тянутся к ней руки. Под пальцами — твердая, покрытая волосами кожа, и это самый горячий образ, какой я когда-либо видела. Он.

Не говоря ни слова, он берется за край моих легинсов и стягивает их вниз. Его взгляд не отрывается от моего лица — он ищет хотя бы намек на то, что ему стоит остановиться. И я люблю его за это. Но остановка — последнее, о чем я сейчас думаю.

Выругавшись себе под нос, когда видит мое наполовину обнаженное тело перед собой, он наклоняется и целует мой живот. Потом еще ниже.

— Тебя когда-нибудь уже трогали раньше? — хрипло спрашивает он.

Я качаю головой, и он бормочет:

— Черт возьми.

Нервы скручиваются в тугой узел в животе.

— Это для тебя проблема?

— Совсем нет, — срывающимся голосом отвечает он. — Я просто изо всех сил стараюсь не кончить в штаны, как чертов подросток, от одной мысли, что буду первым и последним мужчиной, который тебя коснется.

От его слов я выгибаюсь, отчаянно нуждаясь в нем, и с моих губ срывается тяжелый выдох. Как всегда, Трэвис дает мне именно то, что нужно.

Я не смогла бы сдержать стон, даже если бы попыталась, когда его палец ласкает мой прикрытый центр. Прикосновение едва ощутимое, почти незаметное и все же его достаточно, чтобы во мне вспыхнуло пламя.

Он глухо рычит, усиливая нажим. Я больше не сдерживаюсь, и стоны удовольствия разносятся по пустому дому. Средним пальцем он выводит круги по самой чувствительной точке, все еще прикрытой бельем, словно охотясь за моими сдавленными всхлипами. Я никогда не чувствовала себя такой свободной и никогда не была так счастлива, теряя контроль.

— Мне нужно прикоснуться к тебе, — в его голосе отчаянная нужда. — Мне нужно ввести пальцы в эту тесную киску, а потом — член, иначе я к черту сойду с ума.

Боже.

Я снова выгибаюсь и быстро киваю, умоляя сделать это. И сейчас же.

Несмотря на собственную нетерпеливость, он двигается осторожно, отводя белье в сторону и полностью открывая меня себе. Я ни на секунду не чувствую неловкости — потому что это Трэвис. Потому что это любовь всей моей жизни.

Когда его средний палец раздвигает мои складки, реальность на мгновение исчезает. Вместо боли — накрывающая с головой волна облегчения и желания, которых я никогда раньше не испытывала. А когда он начинает медленно двигать пальцем вперед и назад, его ругательства смешиваются с моими стонами, и что-то внутри меня ломается.

— Еще, — умоляю я, выгибаясь, дыхание сбивается.

— Хочешь еще один палец?

Я качаю головой.

— Мне нужен ты.

Он откидывает голову назад, глухо выдыхая.

— Элли.

Мои руки тянутся к его пряжке, и он вынимает палец, позволяя себе расстегнуть ремень сам. Он встает с кровати и стягивает штаны с бельем по своим сильным ногам, а я смотрю на него, сгорая от нервного возбуждения.

Вид полностью обнаженного Трэвиса выбивает из меня дыхание. Если я думала, что он будет большим, реальность превосходит все мои ожидания. Его внушительная длина гордо покоится у живота, и я судорожно глотаю воздух. Я отчаянно его хочу, но не уверена, что смогу принять его.

Трэвис словно читает мои мысли.

— Я буду нежным, — обещает он, и я знаю, что он говорит это всерьез, но…

— Он… — слишком большой. Огромной. Я снова сглатываю. — Надеюсь, ты не обидишься, но какого черта, Трэвис?