Его мама наконец пошла работать, устроившись выпекать булочки со сладкой начинкой. Чаще всего этими булочками дитя и кормилось. Ему бросали, словно собачонке, упаковку сладких булочек надень. Из-за этого у малыша случился диабетический криз, его всего лихорадило. Если бы не соседка, которая вызвала скорую, ребенок бы умер. Когда приехали врачи, старшая сестра не хотела отдавать им братика. Ей говорят:

— Он же умрет, как ты этого не понимаешь?

— Так я этого и хочу! Надоел уже, орет и орет.

В больницу с мальчиком согласился ехать только дядя. Он у них в семье один такой жалостливый. После смерти матери как-то даже в церковь пришел и стоял на службе.

Я тогда за него порадовался.

— Молодец, — говорю, — Вадик, приходи в храм почаще.

Он обещал. У них у всех глаза такие голубые, мутные и навыкате, а у Вадика тоже навыкате, но темные и будто влажные, если бы не читаемое в них безумие, можно даже сказать, красивые. Так вот, только он и согласился лечь с племянником в больницу.

После выписки из больницы Вадик вернулся домой и в первый же вечер забил мальчика до смерти. Забил и тельце подсунул под шкаф. Когда малыша нашли, он еще подавал признаки жизни.

После всех этих событий его мама приходит ко мне и просит:

— Нам бы малыша покрестить.

Спрашиваю: она снова родила?

— Да нет же, — удивляется она моей непонятливости, — вот этого, которого Вадик убил. Нам же его отпеть нужно.

Соседка, что больше других заботилась о малыше, иногда навещает в детском доме ту забавную троицу ребятишек с такими же голубыми, как у мамы, глазами навыкате.

— Батюшка, они даром что дети, а уже воруют вовсю, не слушаются, воспитатели от них стонут. Вырастут, домой вернутся. Что их ждет и что ждет нас? Вот думаю, может, и хорошо, что этот маленький умер.

Младенчика схоронили на католическое Рождество. Мы привыкли, что Рождество Христово — прекрасный повод окунуться в детство, получить подарок и самому что-нибудь подарить. Весело. Люди наряжают елки, едят мандарины. Но забывают, что вслед за рождением Христа последовало избиение Вифлеемских младенцев.

Женщина из нашего подъезда каждый день ходит в деревню кормить собаку, когда узнала о смерти несчастного младенчика, заплакала и сказала:

— Если я каждый день готовлю для собаки, наверно, могла бы готовить и для мальчика.

Моя Надежда Ивановна с любовью вот уже столько лет кормит кошек, а я не забываю о маленьких птичках, все мы по-настоящему хорошие, добрые люди. Рядом с нами жил маленький мальчик, для которого каждый день его коротенькой жизни только прирастал страданиями, пока, по иронии судьбы, единственный из его окружения сочувствующий ему человек не забил несчастное дитя насмерть. Наверно, так устроен мир, и всякий раз в ответ на рождение Христа он отвечает расправой над очередными младенцами. То, что они не всегда бывают крещеными, так кто крестил тех Вифлеемских малышей двадцать веков тому назад?

Старый добрый сказочник Андерсен понял это давным-давно, иначе бы не написал свою «Девочку со спичками». Сказка, уразуметь которую способен далеко не каждый. Маленькую девочку посылают продавать шведские спички. В праздничную ночь она замерзает рядом с домами, в которых веселятся счастливые сытые дети. Бедный ребенок заглядывает в окна и видит нарядную елку. Прежде чем окончательно замерзнуть, она вспоминает бабушку, единственного человека, который ее когда-то любил, и сжигает спички, одну за одной, согревая руки их огоньком.

Помню, как одна наша прихожанка попросила меня пообщаться со своими внучками-погодками восьми и девяти лет. Папа этих девочек был человеком очень состоятельным. Я пришел в их богатый загородный дом, где есть все, чего только можно пожелать. Бабушка девочек — человек глубокой, искренней веры — хотела, чтобы батюшка каким-нибудь волшебным словом заронил в их маленькие сердечки то, что никоим образом не могло прорасти в них в том мире, в котором они обитали. Веселые дурашливые мордашки с пытливыми глазенками — обычные дети, только не знающие ни в чем отказа.

Понимаю, что им ни скажи, все будет воспринято как очередная забава. Огляделся вокруг и вижу: на кровати одной из них лежит книжка сказок Андерсена. Открыл наудачу и сразу попал на «Девочку со спичками». Читаю сказку, а дети ее не воспринимают. Может, даже и сочувствуют несчастной нищенке, но через минуту уже вновь смеются. Им весело, так и должно быть, если тебе всего девять лет и тебя любят и папа и мама.

Через год их папу застрелили, и вскоре от прежнего семейного довольства не осталось ничего. Это сейчас они вновь смогли вернуться к нормальной человеческой жизни, а тогда денег и на хлеб не хватало. В этом году на Рождество девчонки обещали подготовиться и, как когда-то в детстве, споют нам колядки. Они вспоминают, как я приходил к ним домой и читал сказку, даже помнят какую. Чтобы зернышко проросло, нужно взрыхлить для него почву.

Если так интересно смотреть на маленьких птичек, то еще интереснее наблюдать за большими. Иногда на сало прилетают дятлы. Они такие красивые, черные и зеленые, но очень уж пугливые. Встанешь сбоку у окошка, замрешь и весь превращаешься во внимание. А те хоть и оглядываются поминутно, а меня им все равно не видать. Такое от этого получаешь наслаждение. На днях по телевизору показали сюжет о лебедях. Уже поздней осенью на окраине большого города люди заметили в маленьком водоеме плавающего лебедя. Когда к нему приблизились, оказалось, что лебедь настолько обессилен, что не может лететь. Люди решили, видимо, во время перелета отстал от стаи, и отнесли его в питомник. Птицу посадили в большой вольер и принялись выхаживать. Буквально через пару дней все те же люди и на том же месте обнаружили еще одного лебедя. Птица, хоть и была совершенно здорова, не сопротивлялась. А когда ее принесли и поместили в тот же вольер к больному лебедю, раскрыла крылья и пошла ему навстречу. И поняли, что лебедь-самочка, потеряв во время перелета любимого, отказалась лететь дальше и вернулась к нему на то же озерцо, чтобы вместе с ним разделить и общую судьбу. Сейчас они снова вместе, лебедь поправляется, а его подруга трогательно заботится о нем и защищает от всех, кто заходит в клетку, смешно шипя и хлопая крыльями.

Время Рождества — время надежды. И дети, и взрослые, затаив дыхание, ждут сказок. Независимо от возраста мы остаемся детьми. И так хочется, чтобы и твоя сказка была написана и чтобы тебе улыбнулось счастье, вот как у тех лебедей, однажды и на всю жизнь. И такое на самом деле случается, а иначе кто же тогда станет верить в сказку?

Мой хороший знакомый-журналист из далекого Красноярска однажды оставил свой родной город и прилетел работать в Москву. Думал, приедет, осмотрится, попробует себя в журналистике и, если повезет, останется в столице. Имея за плечами пару неудачных попыток создать семью, он уже махнул рукой на свою личную жизнь. И поскольку Игорь, так зовут моего друга, из журналистов переквалифицировался в киносценаристы, то ему только и оставалось, что в своих сценариях придумывать счастливых людей и любящих супругов.

Так он прохолостячил целых пятнадцать лет. Я был на его съемной холостяцкой квартире. Стены, ободранные хозяйской кошкой, старый продавленный диван. Нет, так жить нельзя. Наверно, он и сам это понял, потому и написал в специальный сайт знакомств, что такой-то сорокавосьмилетний лысеющий джентльмен устал жить в одиночку в комнате с ободранными обоями.

— Мне стали звонить женщины, и чуть ли не каждая спрашивает: «А кто вы по гороскопу?» Или начинают представляться, типа: «Меня зовут Виолетта, я прошла курс тантрического секса. Могла бы преподать несколько уроков». И это мне, верующему человеку. Понял, что ничего хорошего из этого не получится, и снова окунулся в свой сценарий, где у главного героя рождаются дети, с работы его встречает жена и банально кормит жареной картошкой.

Я шучу:

— Игорь, тебе хочется жареной картошки? Давай пожарим.