Будто он мог услышать мои шаги.

Я осторожно взглянула на экран. Никаких сообщений. Только одно уведомление. Реклама от Вайлдберриз.

Я медленно выдохнула.

Открыла нашу с Ником переписку и увидела ту же самую картину. Одна серая галочка. Сообщение отправлено, но ещё не дошло до получателя.

Я нахмурилась.

Быть может, он не подключён к интернету?

Забыл включить, например?

Или на тренировке?

Или, может быть, телефон разрядился?

Я постояла ещё пару секунд, глядя на экран, потом закрыла чат и положила телефон обратно.

Ладно.

Подождём.

Я пошла вытирать пыль и мыть полы, громко включив музыку.

Уборка всегда помогала мне, когда я нервничала. Руки работали — голова отдыхала.

По крайней мере, я пыталась убедить себя в этом.

Подпевая Ване Дмитриенко, я закончила с уборкой и отправилась на кухню готовить ужин.

Нарезая куски мяса для плова, я всё равно не переставала думать о телефоне.

Прочитал ли Ник сообщение? А вдруг он уже ответил? Или вообще перезвонил мне?

Я резко сорвалась с места.

Нож остался на разделочной доске, мясо — на столе. Я даже не вымыла руки.

Добежала до телефона. Разблокировала его одним единственным чистым пальцем — мизинцем. Открыла мессенджер.

И снова одна галочка.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось и решилась зайти в его профиль.

Никита Соколов был(а) в сети 15 июня .

Четыре дня назад.

Ровно тогда, когда я приходила к нему.

Может, он меня в чёрный список кинул?

Я ни разу в жизни в нём не была, но знала, что если тебя блокируют, всё выглядит примерно так же — одна галочка и дата последнего появления в сети в тот день, когда тебя заблокировали.

Нет. Нет. Нет.

Никита бы никогда так не поступил. Или поступил бы? От обиды.

Нет… для Ника это слишком низко. Он бы просто сказал.

Я решила подождать до вечера, а потом попробовать позвонить ему.

Я вернулась к готовке, но волнение уже никуда не уходило.

А может, что-то случилось?

А вдруг он в аварию попал? А вдруг ему плохо?

Господи…

Я схватилась за голову и медленно опустилась на стул.

Я не писала и не звонила ему четыре дня.

Четыре.

Мало ли что могло измениться за это время.

— Ну что я за дура… — прошептала я.

Надо просто позвонить.

Выключив плиту с недоготовленным пловом, я почти бегом бросилась в спальню и схватила телефон.

Тут же набрала номер Никиты.

Гудок. И через секунду:

— Абонент временно вне зоны действия сети. Перезвоните позднее.

Механический голос ударил по ушам.

Мне стало ещё тревожнее.

Я набрала снова.

Тот же голос.

— Абонент временно вне зоны действия сети…

Боже мой… Ник… Мой медвежонок…

Где же ты?

Сердце буквально выпрыгивало из груди.

Теперь я волновалась уже не из-за того, что он может послать меня.

Я волновалась, что больше никогда не услышу его.

Я уже в десятый раз набирала его номер, прекрасно понимая, что это бесполезно.

Что если он появится в сети, мне придёт сообщение от оператора.

Но я всё равно продолжала звонить.

Внутри меня вырастала самая настоящая паника. Сначала она была маленькой. Почти незаметной. Как тонкая трещина на стекле.

Но с каждой минутой она росла. Расползалась по груди, по горлу, по вискам. Сжимала лёгкие, не давая нормально дышать.

Пусть только с ним всё будет хорошо.

Пусть злится. Пусть орёт на меня. Пусть снова целует, а потом прогоняет.

Пусть делает всё, что угодно.

Только пусть будет жив и здоров.

Иначе…

Иначе я просто не представляю, как буду без него на этой земле.

Я резко замерла.

— Да что же я такое думаю… — прошептала я.

Будь с ним что-то неладное, мне бы обязательно позвонили, правда? Его друзья. Саня, например.

Саня!

Точно!

Я резко вскочила со стула.

У меня же был его номер!

Никита звонил мне с него, когда у него разряжался телефон. Он знал мой номер наизусть…

Я на секунду замерла, глядя в экран телефона.

Почему я раньше не замечала, как многое он знал обо мне?

Почему я была такой невнимательной к нему?

Я воспринимала его как сильного. Как надёжного. Как человека, к которому я прицепилась, словно маленькая девочка, и решила, что так будет всегда.

Он так много заботился обо мне. Всегда был рядом. Всегда поддерживал. Всегда приезжал, если мне было плохо.

А я…

По сути, я просто портила ему жизнь. Не давала ему свободы. Не давала возможности быть с кем-то. Любить кого-то… кроме себя.

Горло неприятно сжалось.

Занимаясь самобичеванием, я судорожно листала телефонную книжку, пытаясь найти номер Сани.

Пальцы скользили по экрану слишком быстро.

Наконец я увидела нужное имя.

Нашла!

Я даже не стала думать. Сразу нажала вызов.

Гудки тянулись мучительно долго.

Я уже начала думать, что это какой-то заговор.

Что меня игнорируют.

Но вдруг в трубке щёлкнуло.

— Алло?

— Саня, привет! — выпалила я, стоило ему ответить. — Где Ник?

— Привет, Вероничка! — удивился он. — А ты что, не знаешь?

У меня подкосились ноги. Я едва не свалилась обратно на стул. Неужели с ним действительно что-то произошло?

— Не пугай меня, Сань! — почти крикнула я. — Я ничего не знаю! Я не могу ему дозвониться!

— Он улетел вчера ночью.

Я выдохнула с облегчением. С ним всё в порядке. Он жив.

Но в следующую секунду внутри всё снова сжалось.

— Куда? — тихо спросила я.

— В Америку. На сборы и чемпионат. На месяц.

Я закрыла глаза.