И даже меня. Меня, блять, могла заставить плясать под свою дудку.

Пританцовывая, рыжик остановилась рядом со мной.

И послала мне воздушный поцелуй.

Так, как умела только она. С какой-то детской нежностью.

С той самой искренностью, которая всегда была только у неё.

Она не злилась на меня. Обижалась — да. Но не злилась.

Я не выдержал и ответил ей тем же.

Поймал её поцелуй. И отправил свой обратно.

Саня с Димой рядом заржали так, что чуть со скамейки не свалились.

Но мне было плевать.

Я смотрел только на неё.

На девочку, которая два года была для меня как младшая сестра.

Этот дурацкий ритуал с воздушными поцелуями появился у нас год назад.

Когда Ника провожала меня на соревнования.

Она тогда стояла возле автобуса и сказала, что хочет поехать со мной.

Но раз уж не может — отправит со мной свой воздушный поцелуй. И я должен взять его с собой. Чтобы потом вернуть обратно.

Я тогда только усмехнулся.

Но когда вернулся…

Я действительно не забыл.

Встретил её и сразу же вернул ей тот самый поцелуй.

С тех пор это стало нашей фишкой.

Ника часто слала мне их. Даже в сообщениях.

Даже в виде кружков.

Иногда просто в шутку. Иногда — просто потому что ей хотелось.

Когда музыка закончилась и толпа разъединилась, Ника почти потерялась среди людей.

Но я всё равно видел её. Потому что не сводил с неё глаз.

Она почти не танцевала. Просто стояла с закрытыми глазами.

Чуть двигалась в такт музыке.

Но двигалась так, что взгляды половины мужиков на этой вечеринке были прикованы к ней.

У некоторых слюна чуть ли не по подбородку текла.

Даже Саня и Димон зависли.

— Бляяя… — прошептал Саня и демонстративно сглотнул. — Не понимаю я тебя, Никитос… Как ты можешь спокойно сидеть, когда она там?

Спокойно сидеть?

Да я, блять, внутри вращался как уж на сковородке.

У меня член дёргался в такт каждому её движению.

Я мысленно перебил каждого из тех, кто сейчас на неё пялится.

Единственное, что меня хоть как-то успокаивало — парни знали, что Ника со мной.

Они могли смотреть, но не трогать.

Потому что Ника…

Ника не для одной ночи.

Она одна на всю жизнь.

С ней по-другому нельзя.

Просто нельзя.

И тут я увидел Артёма. Он стоял в толпе и смотрел на рыжика.

Смотрел так, что мне уже тогда захотелось врезать ему.

Потом он просто подошёл к ней сзади и обнял.

Ника вздрогнула, но не испугалась.

Она подумала, что это я.

Я ведь единственный, кто мог так просто обнять её за талию.

Рука этого мудака, не почувствовав сопротивления, медленно сползла с её талии на живот.

И только тогда она поняла. Обернулась и увидела Артёма.

— Конец пацану… — пробормотал Дима рядом, когда заметил, что я уже поднимаюсь со скамьи.

Я преодолел расстояние между нами за считанные секунды.

Приказал Артёму отпустить моего рыжика.

Но этот еблан мало того что не отпустил. Он ещё и начал дерзить. Прижимать её сильнее к себе.

С каждой секундой внутри меня всё сильнее закипало.

Пока Ника не вырвалась. Она сразу же схватила меня за руку. Чувствовала, что я злюсь.

Пыталась вытащить меня из конфликта. И я почти ушел. На инстинктах. На реакции на её прикосновение.

Я уже сделал шаг назад. Пошёл прочь.

Пока этот мудозвон не ляпнул то, что добило меня окончательно.

Я сделал шаг вперёд.

Чуть сместился, чтобы случайно не задеть рыжика.

И ударил.

Кулак врезался в его лицо.

Я даже почувствовал, как под ним хрустнули хрящи. Кость сдвинулась. Я сломал ему нос.

Кровь хлынула потоком.

Дальше я помнил всё кусками. Как Ника тянула меня к парковке. Как она ругалась. Как кричала, волновалась.

Рыжик мой.

Моя маленькая.

Я смотрел только на неё. На её лицо. В её глаза.

Потом перевёл взгляд на губы. И больше не смог сдержаться.

Я вцепился в неё мёртвой хваткой и поцеловал.

Буквально утонул в новых ощущениях.

Почувствовал, как она сначала напряглась.

Как замерла.

А потом… Сдалась. Совсем ненадолго.

До неё дошло, что происходит.

Она резко вырвалась и влепила мне пощёчину.

Такую, что у меня в ушах зазвенело.

Но мне было плевать.

Я, как одичалый, хотел продолжить.

Хотел снова коснуться её губ.

— Ты пьян?! — кажется, так спросила она.

Я мысленно усмехнулся.

Я сегодня не притронулся к алкоголю.

Ни глотка не сделал. Вообще.

Только её.

Потому что она сама была как алкоголь.

От которого крышу сносит моментально.

— Ты вообще понимаешь, что сделал? — с истерическими нотами в голосе спросила она.

Её зелёные глаза бегали из стороны в сторону.

Она словно пыталась рассмотреть меня заново.

Понять. Разобраться.

Словно перед ней стоял не тот человек, которого она знала два года.

И я видел это.

Видел, как её взгляд цепляется за моё лицо, за глаза, за губы.

Будто она пыталась найти там ответ.

Но я и сам не понимал, что произошло. Честно.

Я понимал только одно.

Своим поступком я, скорее всего, только что похерил дружбу с этим человеком.

Ника тяжело выдохнула. Её плечи чуть опустились. Она будто резко устала.

Потом тихо попросила меня вызвать ей такси.

Сама она не могла — её руки дрожали.