Я резко повернула голову.

Никита стоял в метре от нас.

Всё его тело было напряжено так, будто он только что вышел на ринг и ждал команды начать бой. Плечи слегка подались вперёд, спина прямая, грудь тяжело поднималась и опускалась.

Руки были сжаты в кулаки. Так сильно, что костяшки побелели.

Я знала эти кулаки. Знала, что они могут сделать на ринге. Видела, как от них падают здоровые мужики. Как соперники, пропустив один точный удар, теряют равновесие.

И сейчас эти же кулаки были сжаты… из-за меня.

По его лицу медленно ходили желваки.

Но больше всего меня пугали его глаза.

Обычно в них было тепло. Иногда насмешка. Иногда та самая мягкость, которую он позволял себе показывать только со мной.

Сейчас ничего этого не было.

Взгляд был тяжёлым. Тёмным. Сосредоточенным.

Он смотрел не на меня.

На Артёма.

Смотрел так, как смотрят на соперника перед ударом.

И в этот момент я поняла, что если сейчас не вмешаюсь, всё может закончиться очень плохо.

Никита сделал шаг вперёд. Медленный. Тяжёлый.

— А она что, твоя собственность? — усмехнулся Артём.

И вместо того чтобы отойти… Он прижал меня к себе ещё плотнее. Идиот.

Тут уже я начала вырываться.

Алкоголь из головы выветрился мгновенно. Будто его никогда и не было.

Соколов, увидев, как я трепыхаюсь в чужих руках, стал ещё злее.

Я увидела, как по его кадык на шее нервно дёрнулся.

— Отпусти же ты! — пропыхтела я, убирая руки Артёма со своей талии.

Он всё-таки отпустил. Разжал руки.

Я тут же шагнула к Никите. Коснулась его ладони. Потянула за собой.

— Пойдём…

Но медведь даже не сдвинулся.

Ни на миллиметр.

Вместо этого он задвинул меня себе за спину и вплотную подошёл к Артёму.

— Я же сказал тебе отпустить её, — прорычал он.

Сейчас Никита действительно был похож на медведя.

Не на того медвежонка, с которым я привыкла дурачиться, обниматься и спорить по пустякам.

На настоящего.

Его голос стал ещё грубее. Ещё ниже. Хрип в нём будто стал глубже, тяжелее, словно слова вырывались из самой груди.

От этого голоса по спине пробежали мурашки.

Мне вдруг показалось, что ещё секунда — и Никита ударит его.

Прямо здесь. При всех.

— А я спросил — она твоя собственность, что ли? — продолжал этот идиот, словно нарочно подливая масла в огонь.

Ник не ответил.

Он просто медленно двинулся вперёд.

Шаг. Ещё шаг.

Двигался он так спокойно, так размеренно, что от этого становилось ещё страшнее.

Словно хищник.

Словно зверь, который уже принял решение и теперь просто идёт к добыче.

Я оглянулась по сторонам.

Вокруг нас уже начала собираться толпа.

Люди обступали полукругом. Кто-то перестал танцевать, кто-то замолчал. Музыка продолжала играть, но теперь казалась далёкой и ненужной.

Все смотрели.

Ждали.

Я чувствовала, как от Соколова буквально волнами исходит ярость.

Мёртвой хваткой вцепилась в его руку.

— Медвежонок… пожалуйста, не надо… — насколько могла, ласково, произнесла я. — Пойдём… Пойдём со мной. Он просто пьян. Вот и несёт всякую чушь.

Ник остановился и медленно повернул голову ко мне.

Когда наши взгляды встретились, у меня внутри всё будто оборвалось.

В его глазах было что-то… новое.

То, чего я никогда раньше не видела.

Я даже не могла объяснить, что это.

Злость. Да.

Но не только.

В этой злости была ещё какая-то странная, почти болезненная смесь…

Нежности? Любви?

Я не понимала.

Я знала, что Никита обожает меня. Это всегда было очевидно.

Но такого взгляда… такого тяжёлого, глубокого, почти горящего взгляда я никогда не ловила на себе.

Мне вдруг стало не по себе.

Но я всё равно осторожно потянула его за руку и на этот раз он поддался.

Мне удалось развернуть его к себе.

Я уже собиралась увести его прочь, когда за спиной раздался голос Артёма.

— Медвежонок… ты тряпка, что ли?

Он захохотал. Громко. Глупо.

Дальше всё произошло так быстро, что я даже не успела понять.

Никита резко развернулся.

Его кулак взлетел почти молниеносно. Точный. Чистый. Отработанный тысячами тренировок. Удар.

Глухой звук.

Кулак Соколова врезался Артёму прямо в нос.

С такой силой, что голова того дёрнулась назад.

И тут же хлынула кровь.

— Блять! — раздался где-то сбоку голос Паши. — Вероника, уводи его отсюда!

Конечно же, он имел в виду Ника.

Я схватила парня за руку и буквально потащила его прочь от толпы.

Он шёл так, словно всё ещё был готов в любую секунду вернуться и закончить начатое.

Я привела его к забитой машинами стоянке.

Остановилась возле лексуса.

Развернулась к нему лицом и ткнула пальцем прямо в грудь.

— Что ты творишь?! — почти закричала я. — Что с тобой сегодня?! Ты то молчишь, то дерёшься!

— Он лапал тебя, — сквозь зубы ответил Соколов.

Его ладонь легла мне на плечо.

Он сжал его так, что я почувствовала давление пальцев даже через ткань.

— И что?! — вспыхнула я. — Ты не на ринге, чтобы бить людям носы! В реальном мире вопросы решаются по-другому! Словами!

— Не заметил, чтобы он понял слова, — глухо ответил Ник.

Я замолчала.

Просто смотрела на него.

И чувствовала, как сердце бешено колотится где-то в горле. Адреналин всё ещё гулял по крови. Дыхание сбивалось.

Грудь Никиты поднималась и опускалась так же тяжело, как и моя.

Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга.

И вдруг его взгляд медленно скользнул вниз.

С моих глаз к губам.

Я сразу вспомнила тот момент. В его квартире.

Когда он точно так же замер.

Меня накрыло странное чувство дежавю.

— Ник… — тихо пробормотала я, надеясь вернуть его в реальность.

Но он будто меня не услышал.

Дёрнувшись, медведь поднял руки. Его горячие большие ладони обхватили моё лицо.

И в следующую секунду он склонился ко мне.

Медленно.

Будто время вдруг стало вязким. Будто всё вокруг затормозилось.

Его губы накрыли мои. Я перестала дышать.

Музыка, голоса, смех со стороны дома — всё вдруг стало глухим, словно кто-то накрыл меня стеклянным колпаком.

А Никита...

Никита целовал меня.

Его ладони крепко держали моё лицо. Пальцы упирались в скулы, в виски, чуть сжимая.

Поцелуй был резким. Совсем не осторожным.

Не таким, каким бывает первый поцелуй.

Он был… Отчаянным.

Его губы двигались на моих настойчиво.

Жадно.

Я чувствовала его горячее дыхание. Слышала, как оно сбивается.