Но форму, на удивление, не растерял.

Спасибо турникам во дворе и постоянному напряжению, которое не давало организму расслабиться ни на секунду.

Я намотал бинты на руки привычными движениями.

Когда вышел обратно в зал, Толик уже стучал лапами по рингу.

— Ну давай, герой новостей! — ржал он. — Покажи, чему тебя на зоне научили!

— Обязательно, — усмехнулся я, залезая на ринг.

Подошвы кроссовок привычно пружинили о покрытие.

Толик пошёл вперёд первым.

Легко. На приколе. Не всерьёз.

А вот я…

Я, кажется, слишком соскучился по этому ощущению.

Первый же джеб вышел жёстче, чем нужно.

Лапа звонко хлопнула.

— Опа! — заржал Толик. — Полегче, уголовник!

Но меня уже начинало затягивать.

Тело вспоминало ритм быстрее мозга.

Ноги двигались сами.

Корпус уходил автоматически.

Удар.

Ещё удар.

Серия.

Воздух начал обжигать лёгкие знакомым жаром.

Мышцы наливались тяжестью.

И вместе с этим из головы будто вымывалось всё лишнее: суд, клуб, тревога, неизвестность.

Оставался только ринг.

Только движение.

Только работа.

— Вот так! — заорал тренер откуда-то сбоку. — Не стой, Никита! После двойки уходи!

Я услышал и тут же сместился в сторону, пропуская встречный удар Толика мимо лица.

Адреналин ударил в кровь резко и сладко.

Я даже улыбнулся.

Спустя минут двадцать с меня уже лился пот.

Майка прилипла к спине. Дыхание стало тяжёлым.

Я сел на край ринга, стянул перчатки зубами и тяжело выдохнул.

Саня тут же протянул мне бутылку воды.

— Ну чё, — ухмыльнулся он. — Не растерял ещё хватку.

— А ты думал? — усмехнулся я, делая большой глоток.

Вода была ледяной. По телу аж дрожь пошла.

— Тренер, кстати, реально обрадовался, что ты вернулся, — сказал Димон, присаживаясь рядом. — Говорил, если всё уляжется, можно будет тебя на осень в хороший кард воткнуть.

Я ничего не ответил.

Только опустил взгляд на свои руки.

Сбитые костяшки. Бинты. Шрамы.

Всё это было моей жизнью слишком долго.

И мысль о том, что кто-то наверху сейчас может одним решением выкинуть меня отсюда нахер, начинала медленно жрать изнутри.

Но показывать этого я не собирался.

Ни пацанам.

Ни Нике.

Никому.

Я как раз стягивал бинты с рук, когда к рингу подошёл администратор клуба.

Лысоватый мужик лет сорока, которого я видел здесь уже хер знает сколько времени.

— Никит, — произнёс он чуть неловко. — Тебя наверх просят зайти.

Наверх.

Я сразу всё понял.

Даже спрашивать не стал.

Внутри неприятно кольнуло, но внешне я никак не отреагировал. Только спокойно кивнул и поднялся на ноги.

— Чё случилось? — нахмурился Саня.

— Щас узнаем, — ответил я, вытирая полотенцем шею.

И пошёл к лестнице.

С каждым шагом настроение становилось всё паршивее.

Потому что такие разговоры никогда не происходят просто так.

Особенно после слухов.

Особенно после суда.

На втором этаже было тихо.

Слишком тихо после шума зала.

Только приглушённый гул музыки снизу пробивался через стены.

Я дошёл до стеклянной двери с матовой надписью «Администрация» и, даже не постучав, вошёл внутрь.

В кабинете сидел спортивный директор клуба — Вадим Сергеевич.

Рядом стояла чашка с уже остывшим кофе и лежала стопка каких-то бумаг.

Увидев меня, он тяжело выдохнул и указал рукой на стул напротив.

— Присядь, Никит.

Ну вот и всё.

Я молча сел, откинувшись на спинку стула, и посмотрел на него.

— Мне Саня уже намекнул про слухи, — произнёс я первым. — Давай не издалека.

Вадим Сергеевич поморщился.

Ему явно было некомфортно.

— Никит… — начал он, сцепляя руки в замок. — Ты сам понимаешь ситуацию.

О, вот и пошли эти “понимаешь”.

Я усмехнулся. Криво. Безрадостно.

— Репутационные риски, спонсоры, уголовка, — продолжил он. — Руководство клуба приняло решение не продлевать с тобой контракт после его окончания.

В кабинете повисла тишина.

Я смотрел на него и ничего не чувствовал первые секунды.

Вообще ничего.

Только за грудиной медленно разливалось что-то холодное.

Будто мне сейчас не карьеру ломают, а просто сообщают прогноз погоды.

— Ясно, — спокойно ответил я.

— Но! — тут же добавил Вадим Сергеевич. — Ты дорабатываешь контракт. Полностью. На прежних условиях. Плюс клуб готов выплатить хорошие отступные. Очень хорошие, Никит.

Отступные.

Я медленно опустил взгляд в пол. Потом снова посмотрел на него.

Вот так, значит.

Годы тренировок. Бои. Травмы. Победы.

Клуб, в котором я, по сути, жил.

И теперь мне предлагают “отступные”.

Чтобы красиво разойтись.

Чтобы без скандалов.

Я почувствовал, как во мне начинает подниматься злость.

Не истеричная.

Тихая.

Тяжёлая.

— И сколько? — спросил я.

Он назвал сумму.

Сумма была действительно хорошей.

Очень.

Настолько, что на эти деньги реально можно было спокойно жить, сыграть свадьбу и даже вложиться во что-то своё.

Мне пытались не помочь, а заткнуть рот.

— Никит, это не личное, — продолжил Вадим Сергеевич. — Ты отличный боец. Ты сам знаешь. Но сейчас клубу проще…

— Да понял я уже, — перебил его.

Он замолчал.

А я сидел и смотрел в окно за его спиной.

На парковку клуба.

На свою машину.

На улицу, по которой люди спокойно шли по своим делам.

И впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему потерянным.

Потому что бокс был всей моей жизнью.

Не просто работой.

Всем.

Я рос в этом. Жил этим. Дышал этим.

И теперь меня выталкивали за дверь.

Как ненужного.

Как проблему.

Как человека, об которого можно испачкаться.

Я медленно выдохнул и поднялся со стула.

— Когда официально? — спросил я.

— За месяц до окончания контракта подпишем бумаги. Пока всё остаётся внутри клуба.

Конечно.

Чтобы не портить медийку раньше времени.

Я усмехнулся.

— Спасибо за честность, Вадим Сергеевич.

Он тоже встал.

— Никит…

Я посмотрел на него.

— Без обид. Правда.

И вот тут меня чуть не переклинило.

Потому что обид не было.

Было хуже.

Разочарование.

В себе.

В людях.

Во всей этой системе.

Но вместо этого я только кивнул.