Натужно улыбался, бодрился, а сам отводил глаза, чтобы не видеть округлившееся от гормонов лицо и некрасивый шрам на выбритой голове.

– Доброкачественная опухоль была, Сережа, - радостно ворковала Нина. – Всё удалили. Вот окрепну и к старцу поеду.

Сергей вяло соглашался – хорошо, что Нина не знает правды. И статистики.

Сидел на стуле, сдерживал тошноту от горьковатого запаха лекарств и отчаянно трусил. Ну не мог он переносить больных и их страдания! Презирал себя за это, пытался преодолеть, но стоило увидеть немощность прежде веселого и бодрого человека, как тут же нападала паника. Хотелось бежать без оглядки. Как будто эта беда могла накинуться на него и сожрать.

Улыбался Нине, подбадривал, врал, что так и живет в ее апартаментах и старался не вспоминать, как спешно купил себе квартиру и туда переехал. Не стал ничего объяснять. Зачем ей лишние волнения?

А кто бы поступил иначе, если неожиданно узнал две новости. Сначала наткнулся на бумаги, подтверждающие огромные долги, которыми обросла Нина. Как оказалось, вся ее новомодная квартира была уже почти собственностью банка. И словно по заказу, красной лампочкой замигало в голове подозрение, что именно поэтому и хотела Нина прибрать к рукам их с Леной жилье. А там и его бы средства ухнули в долговую яму.

Покрылся липким потом, но Нину с этим вопросом мучить не стал. Всё-таки болеет. И так чувствовал себя везунчиком, удачно избежавшим несчастного случая. Поэтому просто по-тихому переехал. Не сбежал. Нет. Принял трудное решение.

Переживал, конечно. Вроде как не по мужски это… Подумывал, всё же потратить часть денег на Нину, но… Было и веское «но». Выяснилось, что Берта еще до болезни завещала свою квартиру Ане. Получается, Сергей мог рассчитывать лишь на себя. Нина может и не выкарабкаться, не на улице же ему оставаться? Ну а что? Это жизнь. И она жестока.

***

Нина прождала весь день, но Сергей не пришел. Сказал, что очень занят. Обижалась, конечно, одной было тяжело, сразу появлялись неприятные мысли. Осторожно забралась на кровать, подперла голову рукой и в который раз потрогала шрам. Отросшие волоски укололи подушечки пальцев. Ничего, она себе уже натуральный парик присмотрела, а потом сделает стильную стрижку и забудет об этом кошмаре.

Как же ей надоело в больнице. Доктора гулять разрешили, но она и носа не высовывает из палаты. Боится подхватить инфекцию.

Вот и сидит взаперти. Взаперти с ненавистью. Лена. Это из-за нее она заболела. Доктора сказали, что стресс мог вызвать изменения в клетках. Усмехнулась криво. Как ни старалась Лена свести ее в могилу, ничего не вышло. Она скоро совсем поправится. Посмотрим еще, кто кого.

Сквозь пластиковые шторы проглядывала темнота. Нина старалась в ту сторону не смотреть. Душа ныла от тоски и жалости к себе. В такие моменты она начинала тихо плакать. Вчера вот, устав от слез, неожиданно додумалась до чудовищной мысли. Ужасно противной мысли.

Будь она не одна, ее обязательно кинулись бы все спасать. Все, все без исключения за нее переживали бы. Сережа, дети и даже Илья со своей миногой. Но она одна. Становилось страшно, и Нина начинала неумело молиться.

Господи, сделай так, чтобы Сережа ее не бросил. Пусть его отсутствие не станет признаком равнодушия. Что толку вздыхать, сидя рядом. Наверняка, он бегает и ищет для нее доктора-спасителя.

Ночь за окном молчала, и было непонятно, долетают ли хоть куда-то эти глупые молитвы.

***

– Анюта, осторожнее, пожалуйста… - Лена в который раз обняла дочь.

– Вы тут тоже… осторожнее, - хихикнула Аня, - а то вернусь через девять месяцев, а у меня братец или сестренка имеется…

– Аня…

Лена покачала головой, покосилась на Давида – хоть бы не услышал. Им хватает и взрослых детей, которые ведут себя иной раз хуже упрямых трехлеток. Анютка, например, ничего не хочет слышать об отце и даже запретила говорить ему дату ее отлета.

Аня засмеялась, боднула головой в грудь и поцеловала в щеку. В этот момент Лена поймала взгляд Давида и почувствовала, как сжалось сердце. Слишком откровенно мелькнули грусть и легкая зависть во взгляде. Сразу же и пропали, но Лена успела заметить.

Незаметно вздохнула – не отпускает его ситуация с Марком. Косвенно из-за него и сами впервые крупно поссорились. До отъезда Ани успели помириться, Давид первым пошел на уступки, но вопрос так и не решился. Замылили его, замаскировали тканью недоговоренности, а он ведь не исчез. Просто до поры до времени спрятан, как прячут за картиной дырку на обоях.

Ссора вышла потому, что, не советуясь, Давид взял два билета до Лимы, чтобы оттуда сначала на автобусе, потом на пароме, а потом на внедорожниках добраться до затерянной в джунглях деревни. Посчитал, что это лучший способ помириться с Марком. Познакомить с женщиной, которой уже успел сделать предложение.

Лена ответила категорическим отказом. А там и Жанна подключилась.

– Ты, братец, не затемпературил? Нет?

Жанна встала на цыпочки и демонстративно приложила прохладную ладошку к его лбу.

– Ты, правда, считаешь это хорошей идеей? Может быть, для начала ты решишь все вопросы с Марком сам, а потом уже устроишь дипломатическую встречу? Я уж молчу о том, что ты додумался тащить в джунгли человека без прививок… Не думала, что любовь так мозги разжижает… Недаром я предпочитаю одиночество. Чтоб такой, как ты не стать…

Жанна постучала себе пальцем по голове и занялась расчленением пирога, приготовленного Леной. На этот раз с копченой горбушей.

Давид исподлобья наблюдал за сестрой. Зараза. Спелась с Леной и теперь вместо поддержки одна критика. То не так, эдак нехорошо. И предложение сделал неправильно, упомянув Лару, и с Марком по-дурацки мириться собрался… Кто из них, в конце концов, старше и опытнее? И вообще, не надо лезть в его жизнь!

Выпятил подбородок, губы стянулись в нитку, но Жанна, как ни в чем не бывало, заговорила дальше:

– Вовсе необязательно тебе лететь в такую глушь. Ты не мальчик, тоже можешь инфекцию какую подхватить… Не доживешь до медового месяца.

Давид вспыхнул, собрался что-то сказать.

– Ладно, ладно, - замахала на него Жанна. – Молчу про возраст, тем более, - она хихикнула, - судя по Лене, ты справляешься…

– Жанка… - предостерегающе рыкнул Давид.

– Всё, всё… Так вот, незачем за тридевять земель переться, всяких змей, пираний, кровососов кормить. Дождись, когда Марк во Флориду приедет…

– Он может, вообще туда никогда не приедет, – буркнул раздраженно Давид.

И тут же поднял голову и уставился на Жанну.

– Или… ты что-то знаешь? Он тебе написал? Говори…

***

Лена ловко припарковалась рядом с машиной Давида, вышла, хлопнула дверцей и помахала рукой. Давид с улыбкой наблюдал за ней, сидя на ступеньках дома.

– Прогуляемся? – крикнула она.

Сегодня Давид встречался с Марком, но об этом Лена хотела поговорить у океана. Если только он захочет рассказать.

Солнце, клонящееся к горизонту, окрашивало небо в невероятные цвета – от нежно-розового до огненно-оранжевого. Пальмы качали листьями, жаловались на что-то ветру. Лена, закутанная в легкий палантин, прижалась к Давиду. Он крепко обнял ее за плечи и поцеловал в висок. Она обернулась и поймала его губы. Они были солеными от океанского бриза.

Вспомнился недовольный, осенний Каспий. Прошло всего семь месяцев, а ощущение, что это было так давно. Будто они вместе прожили долгую жизнь.

Океан шумел все громче, волны с рычанием накатывались на берег, оставляя за собой широкую ленту пены.

– Как всё прошло? – спросила Лена.

Давид прищурился, всматриваясь в волны. Лена ждала.

– Нормально, - наконец, сказал он. – Всё нормально.

Лена улыбнулась и пожала его пальцы. Всмотрелась под ноги, наклонилась и подняла ракушку. Повертела в руках, раздумывая, выполнит ли Давид ее просьбу.

Утром она получила письмо от Ирины Ивановны – бухгалтера с ее прежнего места работы. Ирина Ивановна рассказывала о Нине и просила через Давида помочь с контактами известного нейрохирурга. – «Жалко ее, Леночка, Нина совсем одна, а у вас супруг в этой сфере. Может, он сможет устроить консультацию. Хотя бы онлайн».