Он рассмеялся, тряхнул головой и покосил глазом на Нину, словно хотел передать ей на расстоянии: во, дает, баба! Совсем от расстройства кукушкой уехала.

– Квартира по договору в моей собственности. Пол-но-стью! И я могу делать с ней, что хочу! Вот так!

И снова смех. Нина тоже улыбнулась, немножко снисходительно – засчитана попытка, Леночка. Но… мимо!

– Нет, Сергей, - мягко сказала Лена. – Я консультировалась с хорошим юристом, и она сказала, что…

Дальше Лена без запинки отбарабанила тираду, которую выучила по Радиной шпаргалке. Пока говорила, с невыразимым удовольствием наблюдала, как на лице Сергея и Нины проступила растерянность. Они даже не смогли ее скрыть. Сердце пело от радости. Лена и подумать не могла, что она так мстительна и злорадна! И нисколько не было стыдно. Вот ничуточки.

Закончив, она молча смотрела на застывших, как изваяние любовников.

– Это блеф! – наконец, выдавил Сергей. – Чушь собачья! Ни один судья эти доводы не возьмет в расчет. Можешь не стараться!

– Увидим, - спокойно заметила Лена. – Прими к сведению, пожалуйста.

Она встала, но не успела сделать и шага.

– Ты просто завидуешь, что он тебя бросил ради меня! Ты никто! Ты… старая лошадь! Разведенка! – подскочила к ней Нина.

Лена даже не вздрогнула, только брезгливо поморщилась.

– Не надо на меня орать. Половина квартиры по закону принадлежит мне. Так что, прежде чем строить планы на чужое имущество, Нинуля, следует убедиться, что оно действительно чужое.

В полной тишине Лена отправилась в прихожую. За ней никто не вышел. Взяв сумочку, удивилась беспорядку, царящему на полке у такой педантичной и аккуратной Нины. Видать, вчера здорово погуляли.

Открыв замок, толкнула дверь, но неожиданно хулиганская мысль заставила вернуться. Лена подошла к гостиной и, глядя на застывших на месте Нину и Сергея, проговорила:

– Ниночка, ты сказала, у вас дела намечаются. Не хотела тебя расстраивать, но мы ж тут уже все, как родные. У Сережки с перепою по этой части… м-м-м… проблемы бывают. Ну, ты понимаешь, инструмент плохо работает. Так ты уж прояви терпение и фантазию. Не ругай его.

Развернулась и вышла. И только в лифте, посмотрев на себя ошалевшими глазами, прижала ладони к пылающим щекам и расхохоталась.

Глава 37

Аня весь день просидела дома. О злосчастном вечере в ресторане старалась не вспоминать. Так гонит мысли перепивший накануне человек, который устроил пьяный дебош, а протрезвев, ужасается своему поступку.

Нет, совесть ее нисколько не мучила. Она хотела поставить точку и поставила. И сразу стало легче, будто вскрыли нарыв. Еще саднит, еще побаливает, но ранка затянется и останется лишь розоватый след на коже, которой тоже со временем поблекнет.

Маме решила ничего не рассказывать. Если только отец не пожалуется, она и не узнает. Иначе будет вздыхать и произносить дурацкие фразы с психологических форумов, что это ее отец, а их отношения это их проблема. Нет. Это и ее проблема тоже.

Отец предал ее не тогда, когда закрутил роман с этой бабищей, а когда поставил ее, Аню, перед выбором: как ни в чем не бывало продолжить с ним общение, и тем самым причинить боль маме, или высказать всё, что думает и остаться без него.

Мама, конечно, ее выпад не одобрит. Воспитывать не станет, но загрустит. А ведь только-только стала оживать. Работу нашла. Должность, конечно, странноватая, но, кажется, ей нравится. Только вот, как же будет с квартирой?

Аня уже предлагала маме взять бабушку и молча переехать. Пусть подавятся! Но мама боится, что они помешают Ане учиться. Да и бабушка от смены обстановки может впасть в психоз. Девушка поежилась, вспомнив, как совсем недавно летали по квартире вещи.

Тренькнул телефон. «Привет. Как дела? Не хочешь погулять в центре?»

Первое желание было написать «нет». Аня вообще не собиралась вылезать на свет божий. Спряталась, как рак-отшельник в свое убежище и не намерена его покидать. Тем более, чтобы встретиться с ней. Дочерью ее злейшего врага.

Весело запрыгали три точки в окошечке мессенджера, Даша не унималась и явно хотела пообщаться. И Аня не убрала телефон, а потом и с неожиданным для себя любопытством начала ждать, что ей напишет эта яркая, как тропическая бабочка блондинка.

Вчера она сразу догадалась, что это дочь Нины. Да и кто бы ошибся, если перед ней была практически точная копия. Даже бесцеремонность, с которой Даша потащила ее в бар, очень напомнила нахрапистость ее матери.

– Нет, всё-таки ты крута! – восхищенно повторила Даша, когда они устроились среди мягких подушек на диване.

Аня отвернулась и уныло посмотрела в крохотное окошко.

Бар находился в цокольном этаже, поэтому сквозь стекло было видно только асфальт. Время от времени мимо шныряли чьи-нибудь ноги. Иногда лапы.

– Всё, всё, дальше мы сами, - замахала рукой на официанта Даша.

Аня с насмешкой посмотрела, с каким сожалением парень отошел от их столика. Отойти-то отошел, но так и прилип к Даше взглядом, готовый по первому требованию кинуться обратно. Мог бы, как пес улегся у ног. Не приходится сомневаться.

Удивительно, но эта особенность Даши нисколько не злила. Абсолютно, нет. Просто забавно смотрится со стороны. На факультете у них тоже были красивые девушки и на них, конечно, обращали внимание, но чтобы вот так… Такое Аня видела впервые.

– Будешь? – предложила Даша, глубоко вдохнув дым.

Воздух наполнился запахом ментола и дыни. Аня качнула головой, в её глазах читалась усталость.

– Что толку от моей крутости? – усмехнулась она. – Он уже сделал свой выбор.

Даша откинулась на подушки, вытянула свои бесконечные ноги, нисколько не заботясь о том, что официант выпучил глаза и, похоже, перестал дышать. Ни кусочка лишнего из-под платья не показала, а уже такой эффект.

Некоторое время она молча смотрела в выложенный разноцветными плитками потолок. И вдруг резко приподнялась и заглянула Ане в лицо.

– Ты знаешь… Ты очень похожа на него и… и не похожа.

Она рассмеялась, сама понимая, как глупо прозвучала фраза. Ее смех сработал такой же приманкой, как и всё остальное. Двое мужчин у бара синхронно повернули головы, словно услышали волшебную дудочку. Аня не выдержала и улыбнулась. И как эта Даша живет, если ей не дают прохода?

– Не похожа, потому что отец изменился… - улыбка исчезла.

– Ой, ну с мамусиком немудрено… - беспечно отозвалась Даша. – Она всегда такая была. Люди для нее не существуют. Есть только один центр Вселенной – она сама. Но в твоего отца она, похоже, и правда влюбилась…

Аня уныло взбивала трубочкой лед с листьями мяты. Безалкогольный махито. Даша попросила себе крепкий кофе. Легкое опьянение прошло и в любой другой обстановке она бы уже давно продолжила праздник. Да хоть бы здесь, в этом лаунж-баре. Тем более желающих угостить и познакомиться с ней предостаточно. Но почему-то в обществе Ани ничего такого не хотелось. Приятнее было просто болтать, причем темы находились сами собой.

Со стороны их пара смотрелась странно – модельная блондинка в вечернем платье и обычно одетая девчонка, к неброской красоте которой еще нужно было приглядеться.

– А… давно он… - Даша замялась, подбирая слово, и Аня пришла на помощь.

– Ушел? Да нет, не очень. А вот отношениям год, как я поняла…

Помолчав, осторожно спросила:

– А ты почему так спокойно реагируешь на всё это? – Ты же… ее дочь.

Вместо ответа Даша снова глубоко затянулась, выдохнула дым и прикрыла глаза.

– Ну-у… - протянула, наконец, она. – Мамусик, по сути, для меня посторонняя женщина.

Что-то в ее голосе заставило Аню насторожиться. Будто кольнуло морозными иголками кожу. Она задумчиво посмотрела на Дашу, но тут же отвела взгляд. Её собственные чувства к отцу были такой же сложной смесью обиды, разочарования и… жалости. Только признаваться в этом никому, а главное, самой себе, не хотелось.