– Так что, - не унималась Нина, - я звоню? А то суд на следующей неделе уже…

– Да, да, - рассеянно ответил Сергей.

Хотелось, чтобы Нина оставила его в покое. Потому что только так он сможет снова и снова воскрешать в памяти мучительные моменты. Это было похоже на наслаждение мазохиста. По ленточке, по кусочку сдирать с тела кожу, корчиться от боли и находить в этом успокоение.

Нина засуетилась, забегала по квартире, названивая куда-то. Радуясь, что Сережа согласился на адвоката, она уже не вспоминала об увольнении. Если дело выгорит, появится столько денег, что можно и расслабиться. Не колотиться пять дней в неделю в офисе, а выдохнуть и найти себе дело по душе.

На Сергея внимания не обращала, пусть сидит, переваривает и накручивает себя. Это только на пользу. Главное, чтоб опять не начал играть в благородство. Шестеренки уже закрутились, адвокат готов взяться и ждет аванса. Денег нет… Но это не беда, с утра поедет в банк. Одним кредитом больше, одним меньше… Всё с лихвой вернет, когда выиграет суд.

Естественно и без напряжения Нина вернулась в свою среду. Любовь любовью, но как показала практика, в жизни всё равное главное это деньги. Вот закроет вопрос с долгами, и рванут с Сережей на край света. Там и можно будет раствориться в любви. А сейчас еще нужно немножко поднажать.

Утром она Сергея в спальне не обнаружила.

– Я уже в офис еду,- сказал он по телефону. – Нужно тут дела порешать…

Нина нахмурилась: какие еще дела в этой полудохлой конторе? Неужели он так и не понял, что нужно банкротиться, пока не поздно? Ничего там уже не возродишь, только еще глубже провалишься в яму.

Вздохнула. Как бы до Сережи донести, что из него получится хороший наемный работник, а вот быть руководителем, нет, это не для него. Удивлялась, как он вообще столько лет еще удерживался на плаву.

– Хорошо, тогда давай в обед встретимся, всё обсудим. Я заеду к тебе…

– Ты же на работе? – удивился Сергей.

Нина одними губами выругалась.

– У нас сокращенный день. В общем, жди, - и положила трубку.

Сергей закрыл глаза. Вот уже пятнадцать минут он сидел в машине рядом с домом и никак не мог заставить себя подняться в квартиру. Остро захотелось закурить, хотя бросил еще двадцать лет назад.

Он не спал всю ночь. Только закрывал глаза, как снова видел смеющуюся Лену и наглого хмыря, лапающего ее за талию, а потом и целующего в губы. Кровь начинала бурлить сильнее, хотелось сорваться прямо в ночи и добраться до этой парочки. Ворочался, ждал утра, подгонял резиновое время.

Картинки, где Лена обнимается с левым мужиком, неожиданно сменились другими. В них Лена, совсем тоненькая, с распахнутыми глазами, осторожно трогает босой ногой воду озера. Потом она же, упрямо сжав губы, массажирует ему ноги и руки, а он, бревном лежит на доске и не верит, что сможет ходить. Вот Лена, бледная, как полотно, держит на коленях бумаги с вердиктом врачей, а руки прижаты к животу, где еще беспечно живет тот, кому подписан смертный приговор. И она же, растерянная и заброшенная, накануне серебряной свадьбы.

Чуть не застонал от чувства безысходности. Скрипнула скомканная в кулаке простыня, рядом, возвращая его в реальность, всхрапнула Нина.

И вот теперь, когда он приехал туда, куда стремился всю ночь, почему-то медлит. Мог бы вообще никого не спрашивая, открыть своими ключами. В конце концов, это квартира его матери, и он имеет право к ней приехать. Только вот, что он там увидит?

Раздумывать было больше нельзя. Сергей выскочил на улицу и торопливо зашагал к подъезду. Своим ключом открывать не стал. Побоялся, что всех напугает. Нажал на кнопку звонка. Потом еще и еще.

Аня стояла в дверях, заспанная, лохматая. Удивленно смотрела, почесывая голову.

– Можно мне зайти?

Она дернула плечом и неохотно посторонилась. В квартире было темно и тихо.

– Бабушка спит? – шепотом спросил Сергей.

Ему стало неловко, что он, как доморощенный Отелло ворвался в этот сонный женский мирок и теперь стоит и переминается у порога. Уставился под ноги, ожидая наткнуться взглядом на мужские ботинки, но обнаружил только Анины кроссовки.

– А мама где? – задал он следующий вопрос.

И тут же пожалел об этом, потому что в глазах Ани промелькнула насмешка.

– Мамы нет. Ты зачем здесь?

– Где она?

Было в его голосе что-то такое, отчего Аня вздрогнула и сделала шаг назад. Сергей пожалел, что повысил голос, дочка никогда не терпела криков. Но и сдержаться было непросто.

– У Давида, - сказала она и вызывающе посмотрела в глаза. – Или ты, папочка, думал, что она всю жизнь по тебе будет слезы лить. Нет! Мама влюбилась! Представляешь? Влю-би-лась! И Давид ее на руках носит и заботится. И мама с ним смеется. А сейчас она у него, в его большом и красивом доме! И они там…

– Замолчи! – крикнул Сергей и бессильно оперся о дверь кулаком. – Замолчи, Аня…

Он вышел на улицу, сгорбившись, добрел до машины и рухнул внутрь. Чувствовал себя, будто очнулся после катастрофы и увидел вместо дома руины, родные исчезли, и вокруг нет ни единой души, к кому можно было бы обратиться.

– Нина, отмени адвоката. Я не стану ничего делать, - проговорил он и, не дожидаясь визга, отключил телефон.

Глава 59

Нина гнала, что есть силы. Навигатор показывал путь к Сергею в офис. Что значит отмени?! Как это ничего не станет делать?! Он с ума сошел?!

Истерично гудели автомобили, шарахались железными телами в сторону. Чудом оставались пустыми нерегулируемые переходы, что спасало Нину от трагедии. Не ослепил невесть откуда взявшийся луч редкого солнца, не хлынули потоки дождя, не было гололедицы. Только поэтому Нина добралась до нужной ей улицы целой и невредимой.

Место для парковки нашла быстро, и хотя очень торопилась увидеть Сергея и доступно объяснить ему, что капризы здесь совсем неуместны, вместо этого она дернула ноздрями и осталась сидеть в салоне. Сладковатый запах, напоминавший о чуть подгнивших фруктах, окутал плотным облаком и проник в каждую пору. Тело одеревенело, глаза закатились. Невыносимая боль пронзила голову сразу со всех сторон.

Нина глухо застонала и неловко заскребла руками. Резким рывком подняла их к лицу. Пальцами вцепилась в волосы, но не почувствовала этого. Всепоглощающая, пожирающая изнутри боль, охватила череп и тонкими щупальцами проникла в каждую клетку. Нине казалось, что ее посадили на электрический стул. Вокруг что-то трещало и щелкало, шипело и стрекотало, и не было этому ни конца, ни края.

Она не поняла, что приступ длился лишь три минуты. Для нее это была бесконечность, из которой она вынырнула совершенно обессиленной. Постепенно всё вокруг обрело четкость. Нина вяло шевельнулась, огляделась и непонимающе нахмурила брови. Потерла лоб, соображая, что это было.

Головная боль отозвалась легким звоном в затылке. Запах тоже исчез. Только тело казалось чужим и неуклюжим. Нина беспомощно уставилась в стекло. А если она до офиса не дойдет? О том, чтобы воспользоваться автомобилем, не было и речи. А вдруг всё повторится?

– Сережа… Сережа, ты где? – просипела она в трубку. – Я приехала. Мне очень-очень плохо… Помоги мне добраться до врачей.

Сергей недовольно скривился: опять Нина устроила спектакль. Решила давить на жалость. Надоело! Поначалу ее экзальтированность ему нравилась. По сравнению со спокойной и будто слегка подмороженной Леной, Нина выглядела фейерверком. Новогодним бенгальским огнем. Вулканом, пышущим магмой.

Теперь это стало утомлять. Поэтому он чуть не сказал, что ему некогда и раз она себя неважно чувствует, давление там или что, пусть вызовет такси и отправится в больницу. Но почему-то этого не сделал.

«Ладно. Пойду к ней. Только ведь опять начнет «на колу мочало…» - поморщился он. Вздохнул, накинул куртку и побрел вниз. Пока шел, снова обдумывал предложение старого компаньона выкупить его фирму.

«Почувствовали, воронье, - грустно размышлял Сергей. – Кружат. Звонят, выспрашивают. За три копейки хотят взять».