С досадой сунула пакет с нарядом обратно в салон. Придется на выходные отложить. А сегодня примут вместе ванну, сделает ему расслабляющий массаж и покажет кое-что новенькое, о чем вычитала в одной интересной книженции. Да и самой неплохо бы подзарядиться перед завтрашним разговором с Леной.

– Сережечка, - пропела она, едва успев вытащить ключи из замка. – Ты уже дома, милый?

И тут же вскрикнула от боли, налетев в полумраке на что-то твердое. Нашарила рукой выключатель и чуть не открыла в изумлении рот. Прямо посреди прихожей стоял изумрудно-зеленый блестящий чемодан. Опять???

Словно в подтверждение страшной догадки, из гостиной доносился звонкий смех ненаглядной дочурки.

– Ой, Сережа, прекрати… У меня уже живот болит…

И снова звонкий хохот. «С каких это пор она с ним на ты? Что значит, Сережа?!»

Нина скинула туфли и ворвалась в комнату. От того, что она увидела, помутнело в глазах. На диване, вольготно развалившись, сидел Сергей. Впритык к нему расположилась Дарья. Еще чуть-чуть и закинет свои безупречные ноги ему на колени.

Голова к голове они склонились над айфоном, в котором Даша показывала фотографии. Услышав сиплый выдох, она подняла голову и расплылась в улыбке.

– О, а вот и мамусик!

Сергей тоже соизволил посмотреть на Нину, и она чуть не заверещала от ярости, пропустив мимо ушей ненавистное «мамусик». По лицу ее возлюбленного блуждала глупая, глумливая ухмылка, как у кота, который нашел плошку со сметаной. И глаза были такими же маслянистыми и пустыми.

– Что ты здесь делаешь? – со свистом прошипела Нина, дернув ноздрями.

– Мы с Сережей фотки смотрим. А у тебя остались наши детские фотографии? – как всегда наивно спросила Даша. – Ты их показывала Сереже? Я там такая смешная… И Даня тоже.

– Я спрашиваю, почему ты здесь? – продолжила шипеть, как раскаленная сковорода Нина.

– Нинуля… - укоризненно приподнял брови Сергей. – Ну что ты?

– Да, мамусик, ты что, не рада меня видеть? – надула губки Даша. – Куда же мне еще податься, как не к тебе? Из гостиницы меня поперли. Увы, денежки закончились. Поэтому поживу у тебя. Ты же не выгонишь родную дочь?

И пока Нина набирала в грудь воздуха, снова начала листать фотографии:

– А вот это, это я на каникулах в Париже… Это Мира, Даник, это папенька…

Сергей заинтересованно глянул в экран, но Даша уже мотала дальше. Фотографий у нее было сотни, если не тысячи.

Ничего не сказав, Нина кинулась в спальню и нетерпеливо набрала Илью. Разговор оказался бессмысленным. Илья отвечал сухо, денег блудной дочери подкинуть не желал, а на все Нинины угрозы посмеивался:

– Должна же и ты вкусить материнство, Нина. Первые двадцать с лишним лет, я отбарабанил, теперь твоя очередь. Наслаждайся общением с дочуркой.

– Это ты ее такой воспитал, - задыхалась Нина.

– А где была ты? – парировал Илья.

Разговор закончился ничем, и Нина в бешенстве отключилась. Ладно. До завтра терпит, но потом… Что делать потом, Нина пока не решила.

От плана не отступила, не было только ванны, а вот массаж и всё остальное применила. Лежала довольная, прислушиваясь, как бьется любимое сердце.

– А почему ты мне никогда не говорила, что сама отказалась от детей? – спросил вдруг Сергей, когда она уже засыпала.

Глава 41

Нина напряглась всем телом. Дашка! Вот мерзавка! Но рано или поздно это должно было случиться. Что ж. Слово против слова. А Нина поубедительнее будет. Что там может помнить и знать Дарья? Она была ребенком, а потом слушала взрослых.

– Это Даша тебе сказала? – лениво протянула Нина, иронично хмыкнув.

Перевернулась на спину, вздохнула.

– Она была слишком мала. И сейчас повторяет слова отца.

– Но… ты оставила детей после развода. Не выкрали же их у тебя, - с осуждением сказал Сергей.

Нина резко приподнялась, оперлась на локоть и горячо зашептала:

– Не выкрали! Но у этой семейки было всё – имя, связи, деньги! А у меня ничего! Его мамаша сразу же меня невзлюбила и хотела избавиться любым путем! А он у нее под юбкой сидел, во всем слушался! Как я без работы, без жилья, без средств могла им противостоять?! Эта старая ведьма меня оболгала. Придумала, будто застала за адюльтером!

Сергей хмыкнул.

– Да, именно! Именно так она это и назвала! Адюльтер, - кривлялась Нина, изображая свекровь. – А ничего у меня с этим крестьянином немытым не было! Что я, дура что ли? Променять комфортную жизнь в профессорской семье на одноразовую интрижку?

– То есть ты не любила? Тебе просто было комфортно? – с любопытством спросил Сергей.

Нина осеклась. Вот же, ловит на словах.

– Сначала любила, - устало сказала она. – Но ему ничего, кроме его моллюсков не надо было. И родители меня ненавидели.

Она помолчала.

– Свекровь обманом у меня разрешение на вывоз детей взяла. Я когда узнала, что их увезли, бегала к ней, чуть ли не в ногах валялась, но она адрес не дала. Свекор помог. Я писала письма, но… ничего. И конечно, им наговорили, что я их бросила… Да если бы кто знал, как мое сердце на куски разрывалось!

Нина всхлипнула, закрыла лицо руками.

– Никогда им этого не прощу!

– Но сейчас ты можешь попытаться наладить отношения с Дашей.

Нина приподняла голову, сверкнула в темноте глазами: господи, еще один!

– Пусть поживет у нас. Вы сблизитесь, узнаете друг друга лучше.

Сергей говорил спокойно и убедительно, так, будто и правда, заботился о возрождении любви разлученных обстоятельствами матери и дочери. Нина прищурилась, сжала губы, пальцы, ногти вонзились в ладони.

Ревность напалмом выжгла внутренности. Это почему он так заговорил? Что тут за ее спиной планируется? Или сейчас Сергей хочет, чтобы она поверила, что эта длинноногая развязная красотка его и заинтересовать не может? За дуру ее держит?!

– Я попробую, Сережа…

Сказала то, что он хотел услышать. А саму аж затрясло: от Дашки нужно срочно избавляться. Наедине она их ни за что не оставит.

Рухнула на подушки, чуть не застонав в голос. Сколько всего навалилось. Еле успевай разгребать.

***

Следующим вечером поехала к Лене. Предупреждать не стала – много чести. Если она себе позволяет врываться к ней в дом, то пусть не удивляется, когда поступают так же. Хорошо бы, Аньки не оказалось. Лена-то мерехлюндия растеряется, а вот дочечке палец в рот не клади. Еще что-нибудь отчебучит.

Лена открыла дверь сразу, будто ждала. Приподняла удивленно правую бровь, сложила на груди руки, внутрь не пригласила.

– Чем обязана? Сережа что-то не допонял и прислал тебя в качестве секретарши?

Нина почувствовала, как задрожали пальцы, так и захотелось вцепиться в эту наглую рожу. «Но ничего, сейчас ты присмиреешь»,- подумала, мило улыбаясь.

– Нет. Я пришла по собственной инициативе. Можно сказать, из жалости. Давай по-хорошему всё решим, Лен. Без истерик. Разреши, я войду?

Лена молча посторонилась. Нина, не задерживаясь, прошла в гостиную. Лена молча последовала за ней. Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Удушливая волна приторно-сладких духов дурманила, не давая сосредоточиться.

– В общем, так, Леночка, - постучала себя по коленкам Нина, усевшись на стул.

Перед этим брезгливо смахнула с него несуществующую пыль. Покосилась на стопку неубранного в шкаф постельного белья. Боже, как всё тут неказисто. Вроде бы на старушечья обстановка, а всё равно, веет какой-то безысходностью. И как Ленка не замечает?

Перевела взгляд на Лену, которая так и осталась стоять, прислонившись к косяку. Вот и надо это ей? Зачем? Ну, вот хоть кто-нибудь бы разъяснил: зачем ей чужая старуха?! Не мать, не сестра, а свекровка, которая ее всю жизнь терпеть не могла! Это же уму непостижимо!

Стало даже как-то ее жалко. Но Нина быстро это чувство в себе подавила.

– Что ты хотела, Нина? – устало спросила Лена. – Если по поводу квартиры, то это наши с Сергеем дела…