И когда ее родители научились так виртуозно врать? Почувствовала раздражение на обоих.

Сели на террасе рядом с искусственными цветами. Аня вся в черном, Сергей в жизнерадостной голубой рубашке. Перед ней крепкий траурный кофе, у него что-то воздушное и легкомысленное с горкой взбитых сливок.

– Ну, рассказывай! Не звонишь, не пишешь… Всё любовь крутишь? Как там Петр?

– Мы расстались,- Аня отогнала осу, кружившую над кофе.

– Хм… Да? Ты поэтому в черном?

Аня шутки не оценила, и Сергей попытался сгладить обстановку.

– Нюта, послушай, ты сильно не переживай… По правде говоря, Петр всегда казался мне не тем человеком, который должен быть рядом.

– Я не переживаю, - холодно ответила Аня.

Сама удивилась, до чего равнодушно относится к этому невыносимому разговору. Ночью что ли всё выгорело?

– Я вчера заезжала домой… Тебя не было.

Назойливая оса снова села на край чашки. Аня столкнула ее ложечкой. Взглянула в упор на отца.

– Да…- смешался Сергей и отвел глаза. – Я... просто я…

– Не живешь дома, - закончила за него Аня.

Сергей опустил голову, оса с ленивым жужжанием переметнулась к его напитку. Раздался смех, и из кафе вышла семья с коляской. Обменялись стаканчиками с кофе для того, чтобы заценить, у кого вкуснее. Мальчик лет двух сосредоточенно крутил в руке леденец на длинной палочке. Аня отвела глаза.

– Тебе мама сказала? – глухо спросил Сергей.

– Нет. Она очень вдохновенно изображала, что всё в порядке. Но я увидела, что нет твоей зубной щетки и пены для бритья. И в корзине для белья ни одной рубашки или носка. Да и в шкафу пусто.

– Ты прямо мисс Марпл, - усмехнулся Сергей.

– И где же ты живешь? – проигнорировала подколку отца Аня.

От злости у нее дернулся уголок верхней губы, а в висках застучало.

– У знакомого. Он уехал, оставил квартиру.

– И шелковые простыни тоже? – съязвила Аня.

– Что? Какие простыни? – опешил Сергей.

На щеках вспыхнули два неровных красных пятна. Он потер щетину на подбородке, угрюмо взглянул из-под бровей.

– Откуда ты знаешь?

– Как ты мог, пап?

Всё-таки сорвалась, снова закапали жгучие слезы.

– Почему?! Зачем ты так с мамой?

Вскочила, схватив шоппер.

– Нюта! Анюта! – воскликнул Сергей и попытался удержать ее.

Но Аня со всей силы его оттолкнула и побежала к выходу.

Глава 14

Изможденный Сергей уснул. Нина встала и ушла в гостиную. Замерла у окна, задумчиво разглядывая свое отражение. Подняла руки, взмахнула, как крыльями рукавами шелкового халата. Счастлива ли она? Нет. Еще нет. Вместо счастья – вязкая, липкая тревога. Лена… Лена продолжала преследовать ее, призраком, напоминая о незавершенности, о неполной победе. Увести мужа – это всего лишь начало, а не конец истории. Теперь нужно было уничтожить Лену, избавиться от нее раз и навсегда, хотя бы морально.

План созревал медленно, как злое семя в темной земле.

***

­– Да ты что? Какой кошмар! Ты серьезно?

Ирина Ивановна из бухгалтерии так и осела в кресло с выпученными глазами. Потом боязливо огляделась, словно прямо здесь, в кафетерии на нее нападет злодейка.

– Да, - скорбно кивнула Нина и болезненно поморщилась. – Сама не знаю, как быть. Мы ведь дружим, и как-то бы надо повлиять, но…

Она покачала головой, глядя вдаль.

Ирина Ивановна, полная блондинка с двумя подбородками, наклонилась ближе. Глаза ее болезненно блестели, ноги суетились под стулом, призывая бежать и разнести ошеломляющую новость во все отделы. Но нужны еще подробности. Хотя и так невтерпеж.

– И что? И что? Погоди-ка, а муж? Куда муж смотрит?

– Муж ее бросил, - спокойно сказала Нина.

Бухгалтерша ахнула так громко, что на нее обернулись другие сотрудники. Тогда она прикрыла рот рукой и потрясенно покачала головой.

– Но мать-то почему он не забрал? – продолжила выяснять въедливая Ирина Ивановна.

– Хотел… - развела руками Нина. – Но пока хлопотал о пансионате, Лена обещала заботиться. За пенсию. Ну и сам он приплачивал ей, конечно. Она рассказывала. Всё смеялась над ними. Плюс квартиру требует свекровкину отписать ей. И вот пока он там суетится, она и отдувается на беспомощной старушке. Бьет ее, голодом морит, чтоб она не пачкалась… В общем… кошмар. Понять Лену тоже можно, муж бросил, дочка носа не кажет, обозлилась она на весь мир…

– Да, да… - закивала Ирина Ивановна. – Недавно я попросила зайти, сверить там надо было кое-чего, так она рыкнула на меня, будто я что плохое сделала.

– Ну вот… И на меня тоже срывается. Отчет запортачила. Я уж прикрываю ее, как могу, но долго не получится. И жалко ведь. Если еще и работы лишится, представляете, что она с бедной старушкой сделает? В богадельню, наверное, отправит. А может, что и похуже…

Нина тяжело вздохнула, покачала озабоченно головой.

– Надо в опеку сообщить! – рубанула с плеча решительная бухгалтерша. – Или в полицию.

– Ой, ну что вы, Ирин Ивановна, - испугалась Нина. – Это уж крайний метод. Попробую еще с ней поговорить. А вы тоже будьте с Леной помягче, если что. Ей помочь сейчас нужно. Плечо подставить. А то знаете, пнуть-то каждый может, а вот руку протянуть…

– Ой, Ниночка, какая ты… - растроганно сказала женщина. – Добрая душа, сердце мягкое… Я бы так не смогла.

Нина скромно потупилась и даже слегка порозовела щеками.

– Только Ириночка Ивановна, пожалуйста, вы никому не рассказывайте! А то слухи поползут, не надо этого. Люди злыми могут быть. Я с вами поделилась, потому что вы человек мудрый. Подождем немного. А если уж Лена не уймется, что ж… приду к вам за советом. Вместе будем решать проблему.

– Хорошо, Ниночка, хорошо! Ты уж поговори с ней… Я бы и сама, но боязно… Как отреагирует? Кто знает? Да и тебя выдавать не хочу.

Ирина Ивановна снова заозиралась.

– Вы уж не выдайте, дорогая, - приложила к груди руки Нина. – Я вас прошу.

Бухгалтерша встала, с достоинством оправила юбку и, поджав губы, кивнула. Будто поклялась.

Нина, сдерживая улыбку, смотрела, как неслась Ирина Ивановна, не разбирая дороги к выходу. Как налетала на стулья и столы, лавировала среди сотрудников. Всё! К вечеру весь офис будет перешептываться, переглядываться и смотреть с осуждением. Настроение заиграло яркими красками. Нина потянулась: хо-ро-шо! Просто замечательно!

***

Ближе к вечеру Лена подошла к кабинету юристов. Нина сказала, что не сможет поговорить с начальницей, отправила ее одну. А Лена с ней едва знакома. Но тень ДД с чеком, где будет много-много нулей, маячила так отчетливо, что Лена решилась. Нужно разузнать, как всё грамотно сделать, чтобы лишнего с нее не взяли. В интернете уже почитала, но лучше, когда профессионал объяснит.

С опаской постучалась к Яне Генриховне. Молодая, лет тридцати пяти, амбициозная, она славилась непростым характером. За то и держали. Впивалась, как акула и не отпускала клиента до последнего. В «Эко-свете» ее все побаивались. Сидит неподвижно, как ледяная статуя, теребит кулон и смотрит, не мигая. Не каждый выдержит.

– Я занята, - бросила она, даже не пытаясь выслушать Лену.

Лена намек поняла. Нерешительно потопталась в коридоре и сунулась к стажерам. Три девочки и один юноша выполняли всю черную работу, и только потом передавали юристам, а те почтительно несли Яне Генриховне.

«Они же всё равно с юридическим образованием», - подумала Лена. В любом случае, хоть что-то понимают.

Лена улыбнулась и подошла к самой на ее взгляд приветливой девушке.

– Простите… Я бы хотела кое-что у вас прояснить.

– Из какого отдела? – спросила девица.

Лена ответила и принялась сбивчиво объяснять, по какому вопросу она пришла в юротдел. Пока рассказывала, заметила, как девушка косится на ее бейдж. Не стесняясь, стажерка обернулась к остальным и, выразительно округлив глаза, скосила на Лену. Только что еще пальцем не потыкала.

Одна из девушек искривила презрительно губы. Другая хихикнула. А парень откашлялся и пересел за другой стол, будто само нахождение рядом с Леной могло заразить его постыдной болезнью. Лена с недоумением следила за этим спектаклем.