Воздух наполнился ароматом спелых яблок. Лена улыбнулась. Глубоко вдохнула, смывать сразу не стала, прислушалась к запаху и неожиданно почувствовала, как рот заполняется слюной.

С наслаждением промокнула скрипящие волосы полотенцем и вышла в коридор.

– О, классно выглядишь! – обернулась Аня, показывая большой палец.

Она сидела на корточках, завязывая шнурки.

– Я там чай заварила. Попей пока. А я сгоняю в магаз. В холодильнике шаром покати. Куплю по мелочи, а потом доставку закажем. Веди себя хорошо! Люблю тебя!

Аня храбро улыбнулась и, схватив сумку, хлопнула дверью. Лена прислонилась к стене: маленькая ее сильная девочка. Сама переживает, но делает вид, что всё нормально. Эх, Сережа, Сережа, что же ты натворил? Ладно, жена не устроила, но с дочкой-то теперь как?

Зашла на кухню и замерла. На подставке, сплетенной из сосновых веточек, золотился прозрачный чайник. Томил, черпал аромат из кусочков клюквы, апельсина и янтарных ломтиков имбиря. Приглашал попробовать и забыть о слезах и горе.

Лена плеснула первую порцию, тонкие ноздри шевельнулись: легкий запах яблок ревниво прогонял горечь апельсина. И вдруг подружились, заиграли свежими нотками.

Лена села и с удовольствием сделала маленький глоток. От совсем простой, но такой трогательной заботы дочери на глазах выступили слезы. Быстро сморгнула. Господи, да пусть они все провалятся в тартарары, и Сергей, и Нинка! Пусть утонут в своем лицемерии и подлости. А она, Лена, останется и с ней останется самая замечательная дочь.

Разлилось тепло, имбирь и забота делали свое дело. Врачевали душу и сердце. Хотя еще всё болело, жгло и саднило, но уже хотя бы можно вдохнуть. Сейчас выпьет еще чашечку и займется Бертой. Она-то ни в чем не виновата.

Лена раскусила ягоду клюквы и сморщилась. Как хорошо – ужасно кисло, но это значит, она жива. Разжевала отсыревшую мякоть имбиря. С радостью ощутила, как щиплет кончик языка. Улыбнулась и вздрогнула от дверного звонка.

Кто? – заполошно подскочило сердце. На мгновение представилось, что это Сергей с Ниной. Под ручку. Счастливые и довольные. Снова резкий, как будто нервный звонок. С облегчением выдохнула: наверное, Аня ключи забыла.

Беспечно, не глядя в глазок, открыла. И обмерла. Перед ней стоял явно не очень довольный мужчина.

Глава 18

– Здравствуйте, - проговорил он и сунул руки в карманы бежевых льняных брюк. – Наконец-то я вас застал…

Произнеся это, мужчина слегка поклонился. От этого движения кожаный шнурок в вырезе рубашки съехал немного в сторону, но тут же вернулся на место. Подвеска в виде черного граненого камешка привычно прильнула к загорелой коже.

– Третий раз прихожу… - в голосе незнакомца явственно послышалась насмешка.

Серые глаза скользнули по фигуре, словно оценивали внешний вид. Лена неуютно повела плечами, обострив худые ключицы. Посмотрела насуплено, поправляя влажные волосы рукой. Неожиданно застеснялась своей старенькой с выцветшим рисунком майки.

– Меня зовут…

– Давид Давидович, - буркнула Лена и утомленно прислонилась к косяку.

– Да… А откуда вы знаете?

– Догадалась…

Лена сделала шаг назад и взмахнула рукой, приглашая войти. В глубине души надеялась, что откажется. «И почему состоятельные люди такие душные, - раздраженно подумалось ей. – Сейчас выкатит ей счет за свое зеркало шестнадцатого века».

– Можно просто Давид, - сказал мужчина и деликатно огляделся.

Лена с вызовом приподняла подбородок: да! антиквариата не держим. И вообще, нет тут ни тканых лионских обоев, ни паркета из мореного дуба и амаранта.

– Вы не представились…- укоризненно сделал замечание Давид.

Лена вспыхнула и поджала губы. Нашелся, воспитатель. Уставилась на его мокасины, надетые на босую ногу. Прямо будто с пляжа.

– Лена, - нехотя процедила она. – Не Елена, прошу заметить, а Ле-на!

И сложив на груди руки, замолчала. Давид удивленно шевельнул бровями, серые глаза блеснули, но не с досадой, а скорее, с интересом. Он провел рукой по черным с сединой волосам. «Соль и перец, кажется, это называется», - подумала Лена.

Несмотря на предстоящие претензии, о которых явился заявить ДД, он внушал ей симпатию. Даже не так. Вызывал доверие.

«Ну, может, хоть счет там не будет многотысячный», - устало вздохнула Лена.

На мгновение пожалела, что приехала Аня и вытащила ее из мрачного кокона, в котором она спасалась, в том числе и от этих вот Давидов. Слышала несколько раз, как кто-то звонил в дверь, но здраво рассудила, что у своих есть ключи, а больше никому и не откроет.

Она еще раз вздохнула и обреченно забормотала:

– Я прошу прощения за потоп… Так вышло, что… А, неважно это, - махнула она рукой. – Сколько я вам должна?

Решила сразу перейти к делу. Что тут тянуть? Давид в это время заглянул в кухню. Лена заметила, как его взгляд ненадолго остановился на коробке с лекарствами и переместился на стол. Неожиданно на лице отразился совершенно детский восторг, какой бывает у ребенка, обнаружившего сюрприз под елкой. Давид потер небритую щеку и улыбнулся. Улыбка вышла смущенной, а ямочка на подбородке дрогнула.

– Я бы хотел такого необычного чая,- он показал на подставку из хвойных веточек.

Навязчивость гостя Лену искренне возмутила, но, понимая, что он явился, как потерпевшая сторона, молча указала на стул. Давид с готовностью уселся, случайно задев ее коленкой. Лена потрогала чайник, и пока вынимала еще одну кружку, украдкой осмотрела домашние штаны: сто лет их не надевала, вдруг дырка.

Тут же рассердилась на себя, фыркнула, но притихла, снова заметив ироничный взгляд соседа.

– Вкусно, - одобрительно кивнул он, сделав глоток. – Это что, клюква?

– Вы знаете, - снова принялась объяснять Лена, не заметив его вопроса, - случилось недоразумение. Я понимаю, у вас дорогой ремонт, и я обязана компенсировать вам порчу имущества. Может быть, не сразу, но я не отказываюсь. Я была у вас в квартире и ваша помощница зафиксировала ущерб… Но знаете, если сумма будет завышена, то я приглашу независимого оценщика, и тогда в суде…

Про оценщика Лена вычитала в интернете, и сейчас ей хотелось не оправдываться, а показать, что она тоже кое-что понимает в законодательстве и не позволит собой манипулировать.

Она подняла глаза – Давид слушал ее, приподняв брови и едва заметно кивал, словно принимал экзамен у студентки. Чем-то он, и правда, был похож на профессора. И возраст подходящий – около пятидесяти.

Лена выпрямила спину и набрала в грудь воздуха, чтобы продолжить.

– Квартира застрахована, - обронил первым сосед. – Так что не переживайте. У вас и так… трудностей, наверное, хватает.

Он снова взглянул на контейнер с лекарствами, а потом на вздувшийся ламинат у мойки.

– А… а почему ваша помощница сразу не сказала, что есть страховка, - растерянно пролепетала Лена.

Ей стало неловко, что она так вызывающе себя повела с человеком, который пришел вовсе не для того, чтобы ободрать ее, как липку, а совсем наоборот, принес хорошие новости. Хорошо, хоть в чае не отказала.

Давид пожал плечами.

– Она сама не знала. Ее Жанна прислала… А я в отъезде был, там связи нет, вот они и развели бурную деятельность. Обычно я решаю такие вопросы. Жанна, несмотря на свою специфическую профессию, совершенно не приспособлена к жизни.

Лена невольно закатила глаза. Слушать о супруге необыкновенно импозантного Давида не хотелось. И самое ужасное, Лена отчетливо понимала почему. Давид ей понравился, как может понравиться посторонний мужчина женщине, которую только что сдали в утиль.

– Жанна – это моя младшая сестра, - зачем-то пояснил Давид и сам подлил себе чая. – Это ее квартира. И она патологоанатом.

От неожиданности Лена поперхнулась и сильно закашлялась. Лицо покраснело, она кашляла и сипло пыталась вдохнуть воздух, но становилось только хуже. Кашель раздирал легкие, тело согнулось пополам. «Боже, какая глупая смерть, - промелькнуло в голове. – В присутствии человека, чья родственница патологоанатом».