И пусть рядом будет вот такой податливый Сережа. С его романтичными кудрями, ласковыми руками и с немножко беспомощным, как у ребенка, выражением лица, когда она, не ожидая инициативы, сама прижимается к нему всем телом и тащит в постель.

А как он оцепенел, а потом изумился, когда она после очередной ночи любви (для Лены он тогда уехал в командировку) проговорила, глядя ему прямо в глаза:

– Ты знаешь, когда ты так ко мне прикасаешься, это возбуждает меня до предела. Ты умеешь это так делать… м-м-м…

И смотрела, как умасливаются его глаза, и кидалась к нему, смущенная, в объятия, покрывая поцелуями его грудь, живот, ниже…

Иногда звонила и шептала в трубку:

– Я не могу больше ждать. Я хочу тебя прямо сейчас.

И он срывался и приезжал, впиваясь в нее поцелуем прямо у двери.

Его зависимость от нее, как от женщины, была грозным оружием. И использовать его Нина собиралась по полной.

Глава 21

Тихий шелест дождя выводил из себя. Сергей не выдержал, встал и закрыл окно. Задержался взглядом на войлочных сумерках. Осень совсем близко. В шапках берез уже появились желтые перышки. Скоро его день рождения, и Нина собирается устроить большое торжество.

«Будет показывать меня, как экспонат», - неожиданно угрюмо подумал он и обернулся. Нина крепко спала, едва слышно похрапывала, раскидав руки и ноги. Она всегда спала, как морская звезда.

А Лена сворачивалась клубочком, и иногда, проснувшись среди ночи, Сергей думал, что она встала и куда-то ушла. Только потом замечал маленький комочек на другом краю кровати.

Нина пошевелилась и затихла. В полумраке белели ее соблазнительные бедра, которыми она так ловко сегодня вечером крутила, танцуя перед ним восточный танец. Улыбнулся. Когда Нина резко оборачивалась и дерзко смотрела на него, он видел свое отражение в ее глазах. И оно, это отражение, было для него новым. Словно заглянул в волшебное зеркало, превратившее его в новую версию себя.

Он как актер, уставший от одной единственной роли, ринулся в неизвестность, которую предложила ему Нина. Как в черной воде, шарит руками и пытается найти себя настоящего. День за днем он с Леной играл привычную роль, но всегда чувствовал, что в глубине души живет другой – иногда непредсказуемый.

«Правильность», с которой он жил годами, осточертела. Надоело соответствовать чужим ожиданиям и быть хорошим для всех. Встретив Нину, с удивлением обнаружил в себе такое, о существовании чего даже и не подозревал. С Ниной он вкусил свободу и дремавшую до времени страсть. И этот коктейль свел его с ума.

После того, что ему рассказала Нина, он весь день собирался позвонить Лене. Доставал телефон, но всякий раз палец застывал над экраном. Что он ей скажет? Начнет припоминать айтишника? Осыплет обвинениями?

Честно говоря, хотелось, ох, как хотелось. Но понимал: не имеет права. Да, и какая теперь уже разница, кто и что делал, если итог вот такой. Лена ненавидит его и Нину, а он как-то собирается жить свою жизнь, впервые не стараясь никому угодить.

***

– Анют, я понимаю, ты хочешь меня отвлечь, но это уже перебор, - покачала головой Лена. – Ну, что за позерство. Бросил муж, поплыву на байдарке через Ниагарский водопад!

– Сравнила тоже, - фыркнула Аня. – Это ж не водопад…

– Давай, я лучше китайский учить начну? – невесело засмеялась Лена.

– Не надо. А вот вспомнить, как ездить на машине, это пригодится, - авторитетно заявила дочь.

Лена шумно выдохнула и снова качнула головой, будто удивлялась той безумной идее, что пришла в дочкину голову. Где она и где машина?

– Но ведь у меня даже нет машины, Ань…

– Ну и что? – невозмутимо спросила Аня. – Будет. Сейчас это не так дорого.

– И денег лишних нет.

– Мам, это моя знакомая. Я с ее дочкой занималась. Она не возьмет денег. Она сама предложила. Ну, сходи хоть разочек. Ради меня. Я прошу тебя! – Аня молитвенно сложила руки и сделала умоляющие глаза.

Лена рассмеялась: что ж, придется согласиться.

– Но имей в виду, Анна, это пустая трата времени!

Ночью снова навалилась тоска. Лена бессильно злилась, ругала себя, но снова и снова возвращалась мыслями в тот день, когда Нина наотмашь била ее жестокими словами. Почему-то больше всего больно было за то, что по ее внешности и телу прошлась. И так самооценка рухнула, а тут теперь поглядываешь косо в зеркало, поправляя лифчик. И вроде бы, ничего там не сморщилось и не отвисло, бог миловал, а вот поди ж ты, крючками рыболовными засели те словечки.

Вздыхала, ворочалась, не находила себе места, а в шесть утра, покормив Берту, принялась за уборку. За год квартира потеряла свой лоск. Не до генеральных уборок было.

Лена залезала на подоконники и столы, чихала от пыли, которая по недосмотру скопилась наверху кухонных шкафов, снимала шторы и складывала в мешки старые вещи – и свои, и забытые Сергеем.

Открыла дверцы тумбочки, где вперемешку с фотоальбомами и книгами лежали всякие безделушки, инструкции, запасные части от пылесоса – принялась выгребать на пол. Неожиданно пальцы нащупали овальный футляр. Затаив дыхание, открыла. На ладошку выпал ажурный серебристый лист, похожий на лист магнолии. Лена замерла, но уже через секунду сбросила его на пол. А потом вскочила и изо всех сил впечатала по нему голой пяткой. Вскрикнула от боли, похромала к креслу. Раздавленное украшение жалкой кучкой осталось лежать на паркете.

Один из кусочков впился под кожу. Морщась, Лена вынула его и запрыгала в ванную за перекисью. Боль отвлекла внимание на себя. И на время облитая кислотой душа, затихла. Ватный диск окрасился в розовое. Лена моргнула, осмотрела ранку, ничего, заживет. А как быть с остальным?

Апатия и усталость последних дней превратились в сгусток пульсирующей энергии. Лена огляделась. Уборки ей явно мало. Захотелось не хуже булгаковской Маргариты взвиться в воздух, долететь до «Графа Орлова» и перебить для начала все окна в Нинкиной квартире, а потом уничтожить весь интерьер, до последней тряпочки.

Медленно выдохнула, вытянув губы трубочкой, словно справилась со схваткой. Качнула головой: нет, лучше эту энергию направить на созидание. Бросилась к ноутбуку и быстро, чтобы не передумать, набрала сообщение Жене - Евгении, инструктору по вождению.

Права уже семь лет пылились на полке. Загорелось ей до сорока успеть отучиться. И смогла. И сдала экзамены без взятки. Город одолела со второго раза, но всё же. Гордилась собой ужасно! Правда, Сергей всё время скептически бурчал, что не место ей за рулем. Кривился, когда просила его уступить машину, морщился, всем видом демонстрируя, что водит она ужасно.

И Лена сникла. Появились страх и неуверенность, и как следствие - первая и последняя авария. Происшествие пустяковое - на стоянке не разъехались с резво стартовавшей блондинкой. И хотя формально Лена была права, засчитали обоюдку.

– Я же говорил,- вздохнул сокрушенно Сергей. – Не твое это, Лен.

Попробовала потом еще разок, но как только выехала из двора, словила паническую атаку. Вернулась, отдала ключи, а права забросила на самую дальнюю полку.

И вот сейчас душа потребовала. «Может, это я подсознательно экстрим ищу, - подумала Лена, собираясь на встречу с Евгенией, - сначала чуть не подавилась, теперь вот за руль лезу». Но развивать эту мысль не стала. Небольшое покалывание в поврежденной пятке вызвало чувство брезгливости. Представила, как Сергей сначала миловался с Ниной, а потом поехал в ювелирный и выбрал подарок. Но до вручения не дотерпел. Сбежал, как нашкодивший пес.

«Устроил гарем, падишах чертов», - скривились сами собой губы.

Женя оказалась миниатюрной брюнеткой – на вид лет тридцать пять, короткая стрижка, быстрые черные глаза и ботинки на грубой платформе. Автомобиль ей под стать – черная мазда. Обе выглядят… опасно. Другого слова и не подберешь.

– Ну что? Погнали! – после взаимных приветствий распахнула дверь в салон Женя.