– Ну, что? – Нина даже не поздоровалась. – Пришел?

– Пока нет.

– И не звонил?

– Нет. Но еще рано. Не знаю…

– Ладно. Напиши мне потом. И не впадай в отчаяние! Поняла?

– Угу,- мрачно ответила Лена. – Давай.

Сергей не позвонил ни в обед, ни вечером. Лена попробовала сама набрать, но абонент оказался недоступен. Вчерашняя бравада понемногу отступала, и на ее место медленно, но неотвратимо, как тесто из кадушки, влезало осознание, что всё это серьезно и по-настоящему.

Пустая квартира казалась безразмерной, каждая вещь напоминала о Сергее и их жизни вместе. Серебряная свадьба… Четверть века… он даже не позвонил и не написал. Пустота нахально скалилась в воздухе. По-хозяйски залезала в душу. Обустраивалась, выпихивая наружу никому не нужные теперь словечки, семейные ритуалы и признания в любви.

Сколько раз за двадцать пять лет они сказали друг другу «люблю?» Много. Очень много. И всё это сожрала пустота.

Лена закрыла руками уши. Хотелось зажмуриться, потом проснуться. И пусть последний год окажется сном. И они с Сережей снова беззаботные студенты, которые влюбились друг в друга сразу и бесповоротно.

Он писал ей стихи, бренчал на гитаре, по-гусарски тратил всю крошечную стипендию на цветы зимой. Не замечая холода, гуляли по набережным, соглашались на комнату в коммуналке, оставленную им на пару часов сердобольными друзьями, часто просто сидели, обнявшись, на скамейке и радовались первым робким листочкам, летнему ливню, оранжевым звездам клена и похрустывающей, как леденец тонкой корочке льда на лужах.

Потом была армия. Всего год, но этот срок Лене казался пожизненным заключением. Время остановилось, застыло вязким желе. Писали письма и считали дни до встречи.

Родители Сергея, особенно мама, от избранницы сына в восторг не пришли. Но смирились и махнули на упрямого сына рукой. В теплом августе отпраздновали свадьбу.

– Пусть потешится, через годик разбегутся, - беспечно говорила Берта кому-то в телефонную трубку.

Невестки, которая всё слышала, она не стеснялась. Впрочем, гадостей не подстраивала, сыну на мозг не капала, Лену просто-напросто не замечала. Ждала.

Но они не разбежались. Родили дочь, пытались накопить на свое жилье. Денег отчаянно не хватало. Сергей «бомбил» вечерами на старенькой, купленной в долг «ауди». Однажды его сильно избили, а машину чуть не сожгли.

Повредили позвоночник, и три месяца Сергей пролежал дома на деревянной доске. Лена разрывалась между работой и детским садом. Дочку отводила к семи утра и забирала последней.

Неприятности повалились отовсюду. У мамы стартанул сахарный диабет, а отец неожиданно стал терять зрение. Лена запомнила из того периода одно – она очень сильно хочет спать.

Все три месяца постельного режима Сергей читал, тратил по карточке драгоценный интернет и что-то чиркал на бумаге. Встав на ноги, опять занял у знакомого денег и на отшибе промзоны арендовал маленькую будку, где и открыл свою первую мастерскую. И по совместительству офис.

Занялся подсветкой. Первые полгода работал в одиночку, разрывался между монтажом, расчетами, звонками и поездками. Ночами во сне бормотал «вернусь в офис, посчитаю, перезвоню».

Пришлось подключиться Лене. Стала и секретаршей, и маркетологом, и психологом для нервных женщин, которые и сами не знали, что конкретно они хотят.

Дело пошло. В империю не разрослось, но на жизнь хватало. Лена продолжила работать с рекламой, правда, уже не у мужа. Он нашел человека поискуснее. Дочь Аня росла тихой, старательной девочкой и особенно хлопот не доставляла. Ездили в отпуск, думали о покупке дачи, но не купили, жили обычной жизнью. Редко ссорились, быстро мирились. Так двадцать пять лет и пролетело.

На память об этих годах, Лена мечтала получить в подарок серебряный кулон в виде удлиненного ажурного лепестка. А еще хотела впервые за год остаться с мужем наедине. Потому что дела в последнее время шли не очень. Рынок с подсветкой разросся, и Сергей стал терять заказы. За новыми веяниями моды тоже не поспевал, но списывал всё не на свою негибкость, а на дурдом современного мира, где всё смешалось и перестало быть понятным.

Последней каплей стала болезнь Берты.

Глава 3

Берта сдала как-то вдруг и сразу сильно. Ни Лена, ни Сергей не успели подготовиться. Хотя разве можно к такому вообще быть готовым? Они только что вернулись из отпуска, а тут. Берту было не узнать.

– Не нужно мне никаких отчеств, и уж тем более «мамы», - категорично заявила свекровь еще на стадии знакомства. – Мне достаточно имени и на «вы».

Так и повелось – Берта и всё. Немецкие корни давали о себе знать чрезвычайным педантизмом, практичностью, аккуратностью и тщательной экономией. Почти всё исчезло буквально за несколько недель.

– Увы, но так бывает,- разводил очередной светила руками. – Мы не знаем всех процессов, которые запускают это состояние. Попробуем поддержать медикаментозно, но чудес пока не случалось.

Зато честно. Не стали кормить ложными надеждами и обещаниями вернуть им маму, бабушку, свекровь. Отец Сергея к тому времени умер, да и взвалить на него такую обузу было бы невозможно.

Берта исчезла, но тело Берты осталось. Она бесцельно бродила по квартире, иногда порывалась сбежать, отчего пришлось научиться прятать ключи, плакала и смеялась невпопад. Потом были и электрические чайники, поставленные на газовую плиту, и выброшенные в окно вещи из шкафа, включая всё постельное белье, и отказ от еды и много чего еще.

Пробовали нанять сиделку. Но Берта при виде чужих начинала кричать. Долго, тоскливо, протяжно. Так кричал раненый умирающий тюлень, которого однажды видела Лена в передаче о животных. Свекровь, как приклеенная ходила за Леной. За своей нелюбимой невесткой. И только с Леной успокаивалась и тихо блуждала в своем мирке, никого не тревожа.

Аня не выдержала первой. Перебралась в квартиру бабушки. Берту пришлось поселить у Лены и Сергея. Усталость и безысходность нарастали. Поначалу Сергей вообще не верил, что это надолго. Заказывал новые препараты, тестировал диеты, показывал упражнения. Одних кроссвордов накупил столько, что потом еле унесли в макулатуру, а еще были какие-то головоломки, тренажеры со шнурками, настольные игры. Но Берта лишь безмятежно смотрела вдаль, а шнурки пыталась сложить в тарелку.

Тогда Сергей замкнулся и ушел в работу. Все заботы о Берте легли на плечи Лены. Она не выдерживала, плакала, и тогда утешала Нина:

– Ты сильная, Лена, сильная. Недаром тебя назвали в честь грозной сибирской реки.

Да, Лену именно так и назвали, как реку. Необычное и в то же время обычное имя доставляло хлопоты всю жизнь. Постоянно приходилось указывать, что она не Елена, а Лена Николаевна.

– Я не сильная, Нин… С чего ты взяла? Мне тяжело.

Но Нина продолжала утешать, восхищаться и терпеливо слушать нытье подруги. Лена была ей за это очень благодарна.

Нина была не только подругой, но и непосредственной ее начальницей. Руководила отделом маркетинга, в котором и числилась Лена. Должность Нина свою занимала давно и вполне в ней преуспела. Она и переманила Лену с прежнего места работы. Их дружбе чуть больше года, но такое ощущение, что она знала Нину всю жизнь. Познакомились на отдыхе, разговорились у бассейна в отеле. Нина приехала поправить нервы после изматывающего развода.

Напористая и немножко грубоватая, для Лены она была воплощением успешности и позитива. Лена была нерешительна и предпочитала отсидеться в задних рядах, даже если и могла решить проблему более профессионально, чем кто-либо другой. Нина такого не понимала.

Однажды Лена, готовясь к семинару, всю ночь просидела над проектом. А когда инвесторы стали приглашать желающих озвучить свои предложения, тихо затаилась в уголочке. Нина потом рвала и метала.

– Как?! Это же могло стать для тебя прорывом! Ты что этого не поняла?

Лена только рукой махнула:

– Да ну… Сырое там всё, куда с этим?