Даша немножко раскраснелась и трогательно склонила головку на плечо матери. Ахнули подруги, забегал вокруг фотограф, Сергей подошел ближе, чтобы тоже оказаться причастным к семейной идиллии. Так ему казалось безопаснее. Если что, успеет удержать Нину, которая с деревянной спиной продолжала широко скалиться в пространство.

– Что ж… Сережа, займи гостей, а мы пока попудрим носик. Да, доченька?

Последние слова Нина прошипела сквозь зубы, но на Дашу это не произвело никакого эффекта.

– Ты что себе позволяешь?!!! – выдавила из себя Нина, когда их скрыли плотные портьеры.

Не выдержав, она дернула дочь за платье.

– Ах, ты про платье? – удивленно приподняла брови Даша. – А что такого? Это сейчас модно. Мама и дочка в одном луке.

– Как ты узнала? Откуда? – ярилась Нина, сжимая кулаки.

Даша снисходительно вздохнула и, посмотрев, как на растрепанное дитя, поправила съехавшее набок колье матери.

– Ты же сама вчера на страничке выложила. Типа всё для любимого. Я так поняла, ты и со мной не смогла встретиться, потому что наряд искала? – улыбнулась Даша, пристально глядя в лицо.

У Нины затряслись руки: нахалка! Стоит и глумится! Как будто, так и надо!

– Было трудно, но я нашла такое же, - похвасталась Дарья. – Правда же, здорово вышло?

Она развернула перед зеркалом Нину и сама вытянулась рядом. Блестящая гладь равнодушно отразила две женские фигуры. И одна из них явно проигрывала соревнование с молодостью и красотой.

– Вообще-то, без приглашения приходить неприлично, - холодно обронила Нина.

Она уже справилась с собой, и теперь была готова отражать любые удары.

– Но мы же семья, мамусик, - ничуть не обиделась Даша.

– Еще раз назовешь меня мамусиком, я лично отвезу тебя в аэропорт и посажу в самолет до Лиссабона.

Нина развернулась и выскочила из тесного предбанника. Только шевельнулись тяжелые портьеры. Даша подошла к тумбе перед зеркалом. Оперлась ладонями, вгляделась в свое отражение и довольно улыбнулась.

***

Вечер шел своим чередом. Всё сильнее румянились щеки дам, всё громче становились шутки и смех мужчин, всё чаще гости просили включить хиты 90-х и, побросав закуски, пробирались в центр зала, чтобы вспомнить молодость и изобразить замысловатые па, от которых трещали пуговицы на рубашках и платья закручивались вокруг бедер.

Нина видела, как Даша общалась с ее подругами, они возбужденно хохотали и вели беседу, как с равной. В ответ Даша махала Нине рукой и посылала воздушные поцелуи. Волосы она заколола так же, как у матери, и теперь стала похожа на нее еще больше. Словно призрак прошлого сумел преодолеть пространство и время.

Из последних сил Нина продолжала изображать радушную хозяйку и надежную опору для своего мужчины, который всё больше уходил в себя и всё чаще, не дожидаясь тоста, опрокидывал рюмочку коньяка.

– Сереженька, притормози,- прошептала Нина, с тревогой обнимая его за плечи. – Еще поздравления от моего шефа и его супруги и торт.

Сергей ухмыльнулся и кивнул – он же зверушка в этом зоопарке, конечно, ему указывают, как правильно себя вести, чтобы все остались довольны.

Когда до появления шефа оставалось буквально несколько минут, Нина побежала к администратору. Нужно было еще раз напомнить, что у гостя аллергия на морепродукты. Заодно обсудить, когда лучше выкатить на столике трехъярусный торт со свечами.

Сжала кулачки, с тревогой поглядывая на вход. Только бы Игорь Михайлович не передумал. Уж она-то постарается осыпать его почестями. Другого случая реабилитироваться за свой провал с отчетом может и не представиться.

Заиграла медленная музыка. Дамы прильнули к мужчинам, прикрыли глаза, вспоминая, как это было, когда им только исполнилось двадцать. Ностальгия мгновенно перенесла их в то время, когда еще не думали о брендовых шмотках, диетах, косметологах и лекарствах. Не нужно было рвать жилы, чтобы удержаться на карьерной лестнице, бояться, что муж уйдет к молоденькой, а дети фыркнут прямо в лицо: неудачница. И последуют за отцом.

От всего этого спасали семь минут возвращения в прошлое. Окутывали защитным коконом и создавали иллюзию беззаботности, которая бывает только раз в жизни – пока ты молод.

Нина же вспомнила, как под эту музыку они впервые танцевали с Сергеем в отеле. И вновь на нее обрушился запах нагретой на солнце сосновой коры, моря и отдыхающей от зноя зелени.

По телу пробежали мурашки, нужно пригласить его – и пусть все, включая начальство, увидят ее счастье.

Отдав последние распоряжения, Нина торопливо вернулась в зал. Сергея она увидела сразу. Он танцевал с Дашей. Время от времени он наклонялся и что-то ей говорил, и она смеялась, закинув голову. Нина видела, как искрятся ее глаза. Острая игла ревности впилась прямиком в сердце, выпустила кровь, которая сразу же превратилась в желчь и подступила к горлу.

– Они прекрасно смотрятся, – громко проговорила Валентина.

Нина вздрогнула и с улыбкой посмотрела на риелторшу.

– Да. И я рада, что Сережа принял мою дочь, как родную.

Остаток вечера держалась на морально-волевых. С приклеенной улыбкой кивала гостям, старалась не замечать раскаленного прута, что пронзал позвоночник, ласково увещевала Сергея, который после танца снова зачастил с коньяком. На этот раз с ним рядом сидела Даша и хохотала, потягивая коктейли.

На худенькую фигурку, показавшуюся в зале, никто внимания не обратил. Аня окинула взглядом столы, презрительно искривила губы и, поднявшись на выступ, заменявший сцену, вытащила из стойки микрофон. Отвратительно запищав, он заставил всех обернуться.

Глава 32

Покраснев до корней волос, Сергей вскочил из-за стола. Стоящий рядом бокал, пошатнулся и опрокинулся набок. На белоснежной скатерти расплылось багровое пятно, словно предзнаменование надвигающейся беды.

Нина, оцепенев на секунду, заворковала вокруг Сергея, зашептала на ухо. Ей стало страшно, что он не сумеет успокоить дочь, и Аня наговорит такого, от чего весь ее праздник лопнет, как перезревшая тыква. Она беспомощно обвела взглядом зал. Казалось, будто волшебный сон, в котором она блистала под руку с импозантным женихом, превратился в сюжет картин Сальвадора Дали. И теперь сюрреалистические образы смешались воедино, и потребуется немало сил, чтобы распознать фигуры и вернуть смыслы.

Микрофон снова запищал, по залу пробежали недоуменные возгласы. Гости оборачивались к Нине, наклоняясь друг к другу, тихо переговаривались. Вилки и ножи, замершие в руках, отбрасывали дрожащие блики на белоснежные скатерти. Все взгляды оказались прикованы к Ане.

Она пришла в обычной одежде – широкие джинсы, толстовка с капибарой, ее любимые красные кеды. Волнистая челка обрамляет чистый открытый лоб.

Нина проглотила вязкий комок, улыбнулась дрожащими губами и сцепила в замок пальцы. Сергей исподлобья смотрел на дочь. На щеках у него перекатывались желваки.

Все напряженно чего-то ждали. У входа послышались голоса. Наконец, прибыл Игорь Михайлович с супругой, и Нина чуть не застонала в голос. Глаза ее наполнились слезами, и она, из последних сил приказав себе не распускаться, раскинула радушно руки и поплыла навстречу дорогим гостям.

– Ах, Игорь Михайлович! Евгения Алексеевна… Добрый вечер! Прошу, прошу…

Управляющий важно кивнул и приготовился занять почетное место. И в этот момент Аня заговорила.

– Папа! Я рада, что ты меня пригласил. Сегодня твой день рождения, но я хочу поздравить тебя по другому поводу.

Сжав губы в нитку, Сергей мрачно слушал.

– Поздравляю тебя, папочка, с новой жизнью, с новой любовью! Правда, я думала, что вот так мы отметим вашу с мамой серебряную свадьбу. Но я рада, что ты нашел свое счастье. Только что-то ты выглядишь уставшим. Наверное, много сил уходит на поддержание столь бурной романтики?

Невидимым куполом накрыла всех свинцовая тишина. Замер за стойкой бармен, сбившись в кучу, застыли официанты, в нелепой позе остановился управляющий. Будто злая колдунья взмахнула волшебной палочкой, погрузив всех в оцепенение.