Мягкий уютный плед окутал по пояс.

– Вот так, - удовлетворенно улыбнулся Давид. – Грейся.

Через минуту в руке оказался бокал с рубиновой жидкостью.

– За встречу…

Негромко звякнуло стекло, Давид сделал глоток, отставил бокал и вернулся к плите. Зашкворчало мясо, загудела вытяжка, поплыл аромат, от которого заболело в животе. Лена, хищно раздувая ноздри, следила, как готовится ужин.

– Я могу порезать салат, - предложила она, понимая, что с трудом представляет, как сползти с дивана.

Давид обернулся, отрицательно покачал головой.

– Лучше включи музыку, - сказал он, дробно постукивая ножом.

– Какую? Что ты любишь?

– На твое усмотрение, - он улыбнулся.

Удивленно вскинул брови, услышав первые ноты. Не узнать композицию было невозможно. Бархатистый голос Элвиса проник в душу, пробежал дрожью удовольствия вдоль позвоночника. Давид любил эту песню.

Как река непременно впадает в море,

Любимая, некоторым вещам

Суждено быть...

Can’t help falling in love...

Украдкой взглянул на Лену. Залюбовался. Приглушенный свет выхватил нежный овал лица, на щеках легкий румянец – от ветра, а может быть, от вина. Она расслабленно держала в руке бокал и лишь изредка чуть поджимала губы. Волнуется? Или просто терпит, когда закончится вечер и можно будет избавиться от его навязчивого внимания. Иногда она задумчиво морщила лоб, возможно, вспоминала прошлое, то самое прошлое, которое стоило ей столько сил и нервов.

Их взгляды встретились. Он отступил и быстро сдвинул сковороду в сторону. Одновременно Лена встала. Стукнул отставленный на стол бокал. Плед бесшумно скользнул на пол. За окнами оглушительно громыхнуло, судорожно замигали лампочки и погасли.

Лена сама нашла в густом полумраке руку Давида. Второй поцелуй был глубже и дольше. Давид с жадностью впился в ее губы.

– Я знаю, что для тебя это не просто, - хрипло проговорил он, оторвавшись. – И я не хочу ничего навязывать.

Лена молча потянула его к лестнице. Идти с ним в спальню было естественно, как будто это было предопределено судьбой. Сопротивления в душе не было, лишь тихое предвкушение чего-то нового, неизвестного, но, безусловно, прекрасного.

Пускай. Даже если это будет всего одну ночь.

Глава 55

Нина с воодушевлением прихорашивалась перед работой. Порхала у зеркала, бросая на себя кокетливые взгляды. Следы бессонных ночей, слез, нервотрепки, по счастью, исчезли без остатка. Осунувшееся лицо только пошло на пользу. Весы тоже порадовали – минус пять кило. Она выглядела так, будто побывала в санатории на программе детокса.

Приподнятое настроение сказывалось на всем. Платье прекрасно обтягивало фигуру, безупречной волной легли волосы, голова была свежа, полна идей, да и энергии хоть отбавляй.

Не терпелось запустить проект, обелить репутацию и доказать начальству, что она ценный сотрудник. А что уж там у нее творится в личной жизни, никого не должно волновать. На результате это не скажется. Да и забыли уже все, наверняка, забыли.

Убегая, Нина осторожно, чтобы не капнуть на себя, пригубила кофе, провела ладошкой по пиджаку, который Сережа не стал надевать, а оставил на спинке стула, аккуратно ногой подвинула его тапочки. Раньше бы почувствовала раздражение, терпеть не могла, когда вещи не на своих местах, но сегодня в душе пели ангелы. Хотелось всех любить и творить добро. Утром даже перевела несколько сот рублей в приют для животных. Уж очень приятно быть великодушной и щедрой.

Тонким змеиным свистом попытался напомнить о себе долг, но Нина безжалостно мысли эти подавила. Никаких больше разговоров о квартире, деньгах и прочем! Лучше внепланово запишется к своему гинекологу – надо сдать анализы, ну и вообще, подготовиться. Чувствует она себя прекрасно, до декрета без проблем доработает, а там и сидеть долго не станет – есть няни. А может, вообще по шведскому образцу - пусть молодой папаша возьмет на себя роль матери.

Все эти дни Нина ни словом больше не упоминала при Сергее ни о суде, ни о разводе, ни, боже упаси, о предстоящем дележе квартиры. Нет, она была сама беспечность – смеялась звонко, любила страстно, кружилась вокруг Сережи, как пчелка над весенним цветком.

Вот только зря заглянула в почтовый ящик. Скривилась, будто уксуса выпила – внутри белел конверт, который она узнает из тысячи. Дома их накопилось уже изрядное количество, и все требуют срочной оплаты – на всех красная полоса и надпись огромными буквами - долг.

Запрыгали в голове цифры, каленым железом запылала общая сумма. Нина больно прикусила губу и попыталась об этом не думать. Но было уже поздно. Мозг ухватился за тему, которая занимала в рейтинге переживаний первое место, и привычно предложил единственный и самый подходящий способ решения этой проблемы. Сережина квартира…

Утро вмиг потеряло все краски. Нина мрачно открыла дверцу машины, бросила на переднее сиденье сумку и, подобрав полы пальто, влезла в салон. Замерла, уставившись перед собой. Всё пыталась вернуть то состояние эйфории, которым жила последние три дня. Но кроме раздражения и желчи в пищеводе, ничего не ощутила.

«Нет уж! Не позволю этой гадости мною управлять. Я сама хозяйка своих эмоций! Я решаю, что мне чувствовать!»

Почему-то любое прагматичное действие вызывало теперь страх. Будто кто-то невидимый наблюдает, имеет доступ к ее мыслям, и если проведает, что она снова ищет выгоду, отберет у нее любовь, словно она ее не достойна.

Но тут же, как лучик золотой, как знамение – сообщение от Сережи. Нина зарделась от удовольствия, время как будто пошло вспять и вернуло ее в южную ночь, когда Сергей впервые поцеловал ее. Уж больно нежные слова он написал.

«Всё правильно. Всё верно, - твердила себе Нина, - мы стали забывать о главном, и всё, что сейчас отвлекает, ниспослано, чтобы проверить чувства и напомнить о любви».

Бабочки в животе ожили и затрепетали. Нина удовлетворенно улыбнулась и нажала на газ.

Из-за пробок приехала почти впритык. В паркинг решила не заезжать, только время потеряет, выискивая местечко. Бросила машину в двух шагах от бизнес-центра, прямо за чьим-то огромным внедорожником. В обед можно будет и переставить.

Поправив макияж, с легкой улыбкой выплыла наружу и засеменила, обходя лужи, к широким ступеням. У входа вдруг засомневалась, а закрыла ли свою ласточку? Опустив голову, на ходу принялась рыться в сумочке. Ключи никак не находились, и Нина начала уже злиться, как неожиданно больно врезалась плечом в выходящего из дверей человека.

– Ох… Прости… те…

Последний слог булькнул и застрял в горле. Прямо перед ней стояла Лена. Нина невольно приоткрыла рот, ничего поделать с собой не смогла, уж очень неожиданной оказалась встреча, да и выглядела ненавистная подружонка эффектно.

Вместо зачахшей от горя и забот сиделки, перед ней стояла элегантная, будто с обложки модного журнала, женщина. Нина медленно просканировала почти бывшую жену Сергея, и чуть не задохнулась от злости.

Блестящие, чуть вьющиеся волосы были заплетены корзинкой, отчего Лена выглядела гораздо моложе своего возраста. Кожа светилась здоровьем, но особенно поразили глаза. В них будто расплескалось свинцовое море, и смотрела она на Нину с холодным, спокойным и немного высокомерным выражением.

Нина оцепенела, кто-то, пытаясь обойти ее, толкнул еще раз. Она явно всем мешала. Лену же почему-то толпа плавно обтекала стороной.

Нина ждала, что Лена заговорит, но она лишь досадливо сдвинула брови и легким движением поправила ремень сумочки. На пальце блеснуло колечко. Глаза Нины расширились – ничего себе! Это же Тиффани с дорожкой из шестнадцати камней! Откуда у нее это? Неужели уже успела что-то намутить с квартирой? Нет, не могла… Суд только на следующей неделе.

Закололо сердце, Нина хапнула ртом воздух и…снова не смогла выдавить ни звука. Промолчала и Лена. Обошла Нину с гримасой брезгливости, как обходят, невесть откуда взявшегося грязного бомжа и начала спускаться по ступеням.