Когда учились на Мальте, Нина однажды к ним слетала. Встреча вышла странной и неинтересной, и общение снова вернулось к ежегодному поздравлению.

Почему всё это вспомнила сейчас? Да потому, что Сергей наверняка сегодня столкнется с дочкой, и опять вернется на взводе. И нужно будет порхать вокруг, и баюкать воздушными руками, сгоняя с него раздражение и страх. А иначе он опять начнет просматривать фото дочери и вздыхать. Нет, нужно с мясом выдрать его из прежней жизни. Вот как она сделала в свое время.

Каждый раз теперь думала с облегчением, что никто из отпрысков не треплет ей нервы, не просит денег и не забирает драгоценное здоровье.

И всё-таки, где же Сергей?

И тут же запиликал «Времена года» домофон. Нина смахнула по кнопке пальцами, удивилась – у Сережи ключи давно есть. Включив подсветку у зеркала, оглядела себя, расправила рюши на груди и рукавах. Освежила запястья капелькой духов, порепетировала участливо-тревожное выражение глаз и шагнула к двери.

Нужно заранее открыть – пусть видит, как ждет и волнуется.

– Приветики-приветики! - раздался звонкий девичий голос.

В блестящем мраморе множилась и переливалась бликами тонкая фигурка.

Глава 26

Нина вытаращила глаза и уставилась на дочь.

Голос Даши был точным повторением ее голоса, только легкая хрипотца намекала на эксперименты с сигаретами.

– Что?.. что ты тут делаешь? – пролепетала Нина, осторожно, как черепаха, вытягивая шею из своего укрытия.

Она никак не могла прийти в себя от изумления. Вот кого она совершенно не ожидала увидеть, так это собственную дочь! Да, и как не вовремя она пожаловала. Сейчас приедет Сережа, и наверняка в подпорченном настроении – уж очень ему, человеку щепетильному, нелегко дается этот пассаж с квартирой. Если бы не Нина, он так и ушел бы с тремя рубашками, благородно оставив всё бывшей.

– Выглядит дорого. Неплохо ты устроилась, - с издевательской интонацией протянула Даша. – А говорила, что не можешь себе позволить ничего лишнего.

Даша лучезарно улыбнулась и, подвинув Нину, вошла в квартиру. Следом она тащила жужжащий колесиками зеленый чемодан. Своим твердым панцирем он напоминал большого жука. Нина растерянно молчала, переваривая появление незваной гостьи.

– Я только недавно стала зарабатывать, - зачем-то принялась оправдываться она, семеня за девушкой.

– Понятно, - легко приняла оправдания Даша и, бросив чемодан посреди прихожей, направилась в гостиную.

На секунду замерла перед панорамным окном и восхищенно присвистнула.

– Вау! Круто! У папани вид поскромнее будет…

В следующую минуту Даша с размаха упала на кожаный диван и закинула ноги на подлокотники. Нина, не веря своим глазам, уставилась на босоножки, чей острый каблук грозил прорвать светлую обивку.

Чувствуя, как закипает раздражение, Нина шагнула к дочери и резким движением скинула ее ноги.

– Сядь по-человечески, Дарья! И объясни мне, что ты тут делаешь?

Ревниво окинула взглядом длинные, загорелые ноги, тонкие ключицы, безупречную, покрытым нежным пушком кожу. Молодая, соблазнительная, источающая энергию, которая обжигала даже на расстоянии. Контраст между дочерью и Ниной был так велик, что у последней тихо защемило сердце.

Тем временем светловолосая ее копия, как будто и не заметила грубоватого жеста. Жизнерадостно улыбнулась во весь рот и тут же озабоченно собрала губки обиженным бантиком.

– Я разругалась с папенькой. И с Мирой. Мы по-разному смотрим на мир, - философски изрекла она, пожав плечами. – Я у тебя поживу, ладно? В конце концов, мы же родственницы… И даже очень близкие!

Даша снова расплылась в улыбке и подмигнула. Платиновая прядь упала на ресницы, подчеркнув теплый кофейный цвет глаз.

Нине показалось, что на нее опрокинули ушат с холодной водой. Она глубоко вдохнула, пытаясь привести чувства и мысли в порядок. Что значит, поживу у тебя?! Что за бесцеремонное вторжение, по сути, едва знакомого человека? Разве так делают?

Первым ее желанием было набрать Илью и потребовать, чтобы он забрал дочь. Однако сразу же стало понятно, что вряд ли он сможет поспособствовать. Дарья – взрослая девица и, по всей видимости, совершенно не привыкла никому подчиняться.

Тогда что? Выставить ее на улицу? Тоже как-то… неправильно.

– Подожди, Даша… подожди, - Нина стиснула кончиками пальцев виски. – А твой отец вообще в курсе, где ты?

– Неа… - беззаботно откликнулась Даша. – Но папа – мозг, - она постучала себя по голове, - он догадается. Он еще тебе не звонил?

Нина покачала головой и на всякий случай проверила телефон – нет, никаких звонков. Открыла почту – тоже ничего.

– Н-да? Ну, значит, папенька на принцип пошел. Не удивлюсь, если это его Мира надоумила… Типа повоспитывать. Представляешь, взъелась на меня, что я немножко в семейный счет влезла… Имею право, между прочим! А она тюкает, чтобы работать шла. Я и работать! С ума сошла тетка. Климакс что ли ее так подкосил? Была же нормальной всю дорогу…

Даша продолжила беспечно болтать. Время от времени она возмущенно взмахивала руками, откидывая назад длинные волосы. При каждом движении на руке и в ушах нежно позвякивали украшения.

– Подожди, подожди, подожди! – воскликнула Нина и потрясла головой.

Даша послушно замолчала. Будто закончился завод у куклы, только ротик остался приоткрытым.

– А Даниил? Он, надеюсь, не ждет за дверью?

Нина опасливо оглянулась на закутанную в полумрак прихожую.

– Даня? А что Даня? – хлопнула глазами Даша. – Не-е-ет, мамусик, его тут нет! – расхохоталась она, весело кося на Нину блестящим глазом. – Он же папенькино яйцо!

Нину передернуло от этого жуткого «мамусик». Какой еще мамусик? Даша никогда ее так не называла. Она поморщилась, и Даша истолковала эту гримасу по-своему.

Поняв, как двусмысленно прозвучали ее слова, пояснила:

– Ну, в смысле, он папенькин клон и единомышленник. И потом, ему зачем уезжать? Он доучивается и параллельно работает у папеньки… У него всё в порядке!

– А ты? Ты разве не должна доучиться? Кажется, на дизайнера? Так ведь? – попыталась ухватиться за спасательный круг Нина.

– Я? Я нет, - тряхнула кудрями Даша. – Ну, то есть, я училась… но мне надоело. Понимаешь, мамусик, это не мое!

Дарья огорченно развела руками, словно и правда, сожалела, что карьера дизайнера у нее не задалась.

– Не называй меня мамусик! – прошипела, еле сдерживаясь, Нина.

– Почему? А как же мне тебя называть?

– Не знаю… По имени… - досадливо отвернулась Нина, лихорадочно соображая, как ей выпутаться из этой проблемы.

– По имени? – задумчиво вытянула губы трубочкой Даша. – Я Миру по имени всегда звала… А почему ты не хочешь? Это же так мило… Ма-му-сик! Ну, мило же? Ты же всё-таки моя мама.

Даша смотрела в лицо с радостным ожиданием. Как будто встретила волшебника, и теперь ждет, что он прямо сейчас начнет исполнять все ее желания. Не дождавшись никакой реакции, хмыкнула и полезла в сумочку. Вытащив электронную сигарету, приготовилась закурить.

– С ума сошла! Чтоб этой гадости не было в моем доме! – воскликнула Нина, подскакивая к дочери.

Даша обиженно скривила губы, но устройство убрала. Вздохнула горестно, подперев щеки руками. Нина нервно побарабанила пальцами по мраморной полке над электрокамином. Что делать? Что делать? Сейчас еще Сережа придет.

Она не хотела себе признаваться в истиной причине, почему не жаждет их знакомства. Загоняла это чувство подальше, убеждала себя, что дело только в неожиданности ситуации и нужно время, чтобы свыкнуться и как-то обсудить дальнейшие действия.

Но сама про себя всё понимала. Отчего становилось только противнее. Страх. Она боялась молодой и красивой дочери. Боялась, что на контрасте Сергей увидит, как не упруга у нее, у Нины, кожа, как предательски выпирает утянутый специальным бельем живот, как ненавидит она своего подкроватного монстра – легкомысленно-розовые весы, которые в последнее время совсем не радуют.