Из переноски донеслось деликатное «мяу». Давид наклонился и поцарапал пальцами сетку.

– Ого, какой зверь! Привет, как тебя зовут?

Лена молча смотрела на невозможно роскошного ДД. Пепельно-серый свитшот подчеркнул цвет глаз и серебро в волосах, на крепких плечах - короткое шерстяное пальто нараспашку, бежевые плотные брюки сидели, как влитые, наползая на рыжеватые ботинки с массивной подошвой. В руке Давид удерживал за лямку кожаный рюкзак.

Мужчина вопросительно взглянул на Лену. Она откашлялась:

– Мандаринка. Ее зовут Мандаринка.

– Слушайте, - почесал он бровь, - а вы не знаете, куда подевались все нормальные кошачьи клички? Ну там, Кузя, Мурка, Барсик, Мурзик… Почему теперь то Эскулап, то Мандаринка?

Лена фыркнула: боже, у нее самолет улетает, она не знает, куда бежать и что делать, а этому пижону светскую беседу приспичило вести. Давид, будто и не ждал ответа, он огляделся, остановился взглядом на стойке регистрации и, поправив лямку рюкзака, направился к очереди.

Пассажиры заволновались и насторожились. Самый умный нашелся, без очереди пролезть хочет? Раздался ропот. Но Давид не обратил на это никакого внимания. Аккуратно рассекая толпу, он, как ледокол пер вперед. Что-то говорил, прижимал к груди руку, улыбался, но, не останавливаясь ни на секунду, приближался к цели.

Оказавшись у стойки, подхватил большую дорожную сумку пожилой леди и легко поставил на ленту. Старушка расплылась в фарфоровой улыбке и кокетливо поправила розоватые волосы. Еще две фразы, и стоящая за ней в очереди женщина согласно кивнула и сделала шаг назад. Ее муж попытался отвоевать законное место, но супруга придержала его за рукав и принялась что-то сердито выговаривать. При этом подбородком она указывала в сторону Лены, которая неприкаянно маячила у колонны, прижимая к себе переноску.

Девица, оформляющая документы, недовольно вынырнула из-за стойки. Лена отвела глаза. Не очень хотелось видеть, как сейчас отбреют непутевого ДД. Это тебе не старушка, до сих пор стоявшая у ленточки. То ли назревающий скандал интересен, то ли от обаяния галантного мужчины не может никак отойти.

Но тут в зале отправления начали происходить самые настоящие чудеса. Увидев Давида, девица неожиданно порозовела скулами и расплылась в улыбке. Потом защебетала что-то, огорченно покачивая головой, извинительно развела руками и указала на соседнюю стойку, где можно было переоформить билет. Не поленилась, бросив пассажиров, пробежаться туда, показывая пальчиком на ДД и нашептывая в ухо коллеги. И улыбалась, улыбалась, улыбалась. У Лены даже скулы заболели, словно это она застыла с оскалом.

Давид кивнул девице и вернулся к Лене.

– Давайте паспорт и справки на кошку. Придется всё-таки другим рейсом лететь.

Лена замотала головой. В голове закрутился счетчик. Нет у нее денег на доплату. Всё рассчитано, а отбирать у дочери остатки, она не станет. Лучше вернуться домой. Паша освободится и отвезет Мандаринку сам.

Она потянулась за телефоном, чтобы сообщить Ане неприятное известие, а заодно отменить бронь того стеклянного чуда, что дожидалось ее у седых волн.

– Ну же! Лена! – требовательно повторил Давид.

– Я не полечу.

Поежилась под озадаченным мужским взглядом. В лицо не смотрела, пусть думает о ней, что хочет.

Давид устало вздохнул и посмотрел в потолок, расчерченный балками. Ощущение было, что он едва сдерживается, чтобы не выругаться. Лена вцепилась в переноску еще крепче. Ужасное положение.

С досадой огляделась. Регистрация подходила к концу, пассажиры торопились на паспортный контроль, а она так ничего и не придумала.

– Пойдемте!

Лена не успела ничего возразить, как Давид подхватил ее чемоданчик, взял ее за руку и потащил за собой к свободной стойке.

– Подождите!- пискнула она. – Что вы делаете? Отпусти!

От возмущения и сама не заметила, как перешла на «ты». Это подействовало. Давид замер и обернулся.

«Боже, какая у него ямочка на подбородке…» - промелькнуло некстати в голове.

Она осторожно выдернула руку и теперь окончательно смешалась. Стоит, как истукан, ворочает глазами и, наверняка, выглядит со стороны идиоткой. Покосилась на Давида. Скорее всего, он и сам не рад, что с ней связался. Не просто же так он в аэропорт приехал. Летит куда-то, а тут она со своей кошкой и капризами.

Их взгляды встретились, Лена дышала тихо-тихо, словно боялась спровоцировать бурю. А она точно будет. Вон как потемнели у него глаза и брови нахмурил.

– Давно бы так! – неожиданно рассмеялся Давид. – Лучше на «ты».

Лена посмотрела на него недоверчиво: что тут веселого? Но Давид снова взял ее за руку и подвел к стойке авиакомпании. Билеты переоформил быстро. Пока она ковырялась в кошельке в поисках карты, всё уже было оплачено.

– Я сейчас переведу, - покраснела она. – По номеру телефона…

– Отлично,- кивнул Давид. – Давай я тебя наберу, и ты увидишь мой номер. Так будет проще.

Лена закивала и принялась старательно диктовать. Давид удовлетворенно кивнул, нажал и сбросил вызов, и убрал телефон в карман.

– Я сейчас…

Лена потыкала в экран, дожидаясь пока откроется банковское приложение. Давид мягко накрыл его широкой ладонью.

– Не нужно. Главное, я узнал твой номер, - в глазах у него прыгали озорные искорки.

Он будто помолодел, таким довольным и расслабленным стало лицо.

– Извини, но я теперь тоже лечу в Махачкалу. Хочу убедиться, что вы с Мандаринкой нормально доберетесь, - он покрутил перед ее носом посадочным талоном.

Лена ахнула, почувствовала, как загорелись щеки.

– Как? Но… ты же куда-то собирался… Иначе, почему ты тут…

Она беспомощно повела руками.

– Да, хотел в Томск… Но, - он быстро взглянул на часы, - я безнадежно опоздал. Поэтому полечу в Махачкалу. Горы, море… Чем плохо? Не переживай, я не буду тебе докучать. А пока… До рейса еще далеко, а у меня есть абонемент в бизнес-зал. Пойдем? Там гораздо комфортнее ждать.

И снова, не дожидаясь согласия, подхватил за локоток и повел к эскалатору.

– Не стесняйся, - по-хозяйски распорядился Давид, накладывая себе горку салата на тарелку. – Здесь вполне прилично готовят.

Учуяв запах колбасы, беспокойно завозилась в переноске Мандаринка. Лена боязливо огляделась. Светлые удобные диваны и кресла, пальмы и стена, напоминающая своим блеском льющиеся потоки воды, и необыкновенная тишина, которая прямо таки била по ушам.

Давид ловко расставил на столе тарелки, подвинул парочку из них ближе к Лене.

– Ну, что ты застыла? Садись. Нужно подкрепиться.

Аппетитно захрустел греческим салатом, плотоядно покосился на картошку-фри с куриными крылышками и ножками. Лена сдержанно подцепила на вилку дольку помидора и начала медленно жевать. Есть хотелось, но она отчего-то стеснялась: давила и непривычная обстановка, и неловко было перед Давидом.

– Нет, ну так дело не пойдет, - неожиданно произнес он. – Что я тут один, как обжора.

На лице у него проступило такое искреннее расстройство, что Лена улыбнулась, отложила вилку и, взяв пальцами крылышко, макнула в соус. Давид одобрительно кивнул.

– А то я испугался, что такие женщины, как ты, питаются одним воздухом и солнечным светом.

– Какие такие? – спросила Лена и тут же осеклась. Не слишком ли кокетливо это прозвучало?

– С такой чудесной фигурой, - просто сказал Давид и потянулся к курице.

Было очень вкусно, и смущение совсем ушло. Поэтому Лена даже не покраснела, когда Давид потянулся к ней и вытер салфеткой пятнышко от соуса на подбородке. Не было в этом жесте ни насмешки, ни неловкости, всё как-то само собой вышло.

Самолет вылетел по расписанию. Мандаринка, подергивая усами, тихо дремала в переноске. Окутанные мягким светом ламп, в креслах сидели женщина и мужчина. Она, с волосами собранными в небрежный пучок, мирно спала, голова покоилась на его плече. Он не читал, не смотрел в иллюминатор, не трогал телефон. Всё его внимание было сосредоточено на ней.