Проект «Оливо» задумывался для своих целей, не для того, чтобы найти Иного, но теперь поиски Иного стали навязчивой идеей Артимис и всей команды. О существовании Иного они даже не знали, пока не вышли на рабочий режим — четырнадцать месяцев назад, — после чего доказательства его активности стали стремительно нарастать. Он был призраком в интернете: проходил через файрволы, непроходимые для всех остальных, просачивался в архивы данных. Годами он оставлял сообщения в электронной почте и голосовой почте учёных, политиков и разных архитекторов культуры. Его выпады были то торжественными, то язвительными, то жгучими. Десятки специалистов по ИТ-безопасности пытались его отследить — каждый подозревал своего преступника, — и никто не понимал, что один-единственный тролль терзает сотни людей, корпораций и ведомств. Никто не мог ни установить его личность, ни найти его. Только проект «Оливо» обладал достаточно сложной аналитикой, достаточной глубиной и широтой понимания, чтобы увидеть закономерности и без сомнений доказать: это дело одного человека, которого они и окрестили «Иным». Однако даже при всей своей вычислительной мощи проект не мог его отыскать.

С годами насмешки Иного становились всё более осуждающими — а затем и тонко угрожающими. За последние четыре месяца он стал жестоким. Семь человек были казнены кем-то, кто в пяти случаях проник в домашнюю электронику жертв и изобретательно использовал устройства и системы, подключённые к интернету, — чтобы убивать утечками газа, электротоком и неистовым огнём. Двое были просто стёрты в пыль, когда на них нацелили сверхсекретные военные системы на орбите высоко над планетой: Иной захватил управление и применил их с лёгкостью. Харли Спондоллар, в Орегоне, бывший казначей Движения восстановления Ксанфуса Толлера, укравший у секты семьсот тысяч долларов, тоже стал бы жертвой, если бы не вышел из дома — якобы поглазеть на звёзды — всего за несколько минут до того, как его жилище превратилось в мелкую крошку.

Поиски Иного в последнее время стали ещё более срочными, потому что не удавалось найти способ отрезать его от орбитальных платформ вооружений, которые он в любой момент мог использовать для цели куда более чудовищной, чем точечные убийства. Три компонента ядерного арсенала — на подлодках, на стратегических бомбардировщиках-невидимках и на мобильных наземных платформах — никогда не были связаны с интернетом и потому, слава Богу, оставались вне его контроля.

Любопытно, что у семи жертв было две общие черты. Каждого из них в своё время затянуло в Движение восстановления. И все они в конце концов из него вышли.

Допрашивая Ксанфуса Толлера и его экзотических последователей, агенты проекта «Оливо» смогли установить третье, общее для всех жертв: каждый из них конфликтовал с другим сектантом — Эшером Оптаймом, фанатизм которого пугал их и который ненавидел их за то, что называл «еретиками, прикидывающимися истинными верующими». Он обвинял их в том, что они столь же тупы, сколь бесхребетны, и травил их без передышки.

Эшер Оптайм не был Иным. По всем данным, как хакер он был нулевой. Более того, он ненавидел интернет, считал отвратительной всю историю человеческого прогресса и технологий. Судя по всему, Иной сделал врагов Эшера Оптайма своими врагами и расправлялся с ними так, как, возможно, хотел бы расправиться сам Оптайм. Ни Артимис Селена, ни Ганеш Патель, ни кто-либо ещё, связанный с проектом «Оливо», не могли понять, почему это так.

Ситуацию осложняло то, что Эшер Оптайм исчез пять месяцев назад — за месяц до того, как начались убийства его врагов. Для человека, не имевшего хакерских навыков и почти не понимавшего цифровую культуру, которого чаще всего описывали как нарциссического невежду, он удивительно успешно оставался вне сети, недосягаемым.

Теперь Ганеш сказал:

— Артимис, мне кажется, мы на пороге юнгианского момента беспрецедентного масштаба.

— Синхроничность, — сказала она. Как и у Ганеша, теория Юнга была для неё важной частью картины мира.

— Ряд совпадений столь ошеломляющих, что они намекают: коллективное бессознательное человечества подталкивает события к точке перелома, после которой всё уже не будет прежним. Сегодня утром мой хороший друг, Лиам О’Хара, рассказал мне историю о том, что с ним произошло на ранчо, которое он купил в Монтане.

— Вы часто говорили о нём. Я видела его фотографию — и, конечно, хронику. Вокруг него есть аура. Я бы хотела однажды с ним познакомиться.

— Думаю, со временем это можно будет устроить.

— Он красивый мужчина. Может, поужинаем. В тихом уютном месте. Я знаю одно такое. И, как феминистка, я не стану ожидать, что он заплатит. Более того — я не позволю ему.

Ганеш улыбнулся. У Артимис было чувство юмора настолько сухое, что он не всегда понимал, всерьёз она или нет.

— Ну-ну, — сказал он, — вы же знаете: он женат, у него дети.

— Дорогой Ганеш, какими бы ни были мои желания, я понимаю: по необходимости любой контакт с вашим другом должен оставаться сугубо платоническим. В конце концов, я замужем за своей работой. Замечательно иметь значимую, насыщенную работу — и быть рядом со множеством блестящих людей, занятых в этом проекте.

Ганеш нахмурился.

— Артимис, что-то не так? Я могу чем-нибудь помочь?

— Милый вы человек… вы и так сделали для меня так много. Без вас у меня не было бы этой работы. Иногда на меня накатывает лёгкая хандра — но всегда проходит. Это по-женски.

— Хандра?

— Вам не понять, дорогой. Вы неиссякаемо жизнерадостны. За это вас все и любят. Так что же случилось с Лиамом О’Хара в Монтане?

Ганеш поделился с ней некоторыми подробностями, а потом сказал:

— Эти события были настолько странными, что Лиам не знал, как их объяснить. Он даже был готов допустить самое крайнее сверхъестественное толкование — духи, демоны, — как допустил бы, вероятно, и я, окажись я на его месте. Но поскольку мы в проекте составили столько теоретических профилей Иного — пытаясь представить его природу, личность, местонахождение и цель, — и поскольку частью этой «одержимости» у Лиама был захват контроля над бытовой электроникой, мне пришла в голову ещё одна возможность.

Артимис кивнула.

— Подозреваю, я знаю, какой из профилей вы сочли наиболее убедительным.

— Уверен, знаете. Номер шесть. В любом случае Лиам вчера утром нанял частного детектива и отправил его в Монтану. Надёжный человек, по имени Уайатт Райдер. По совпадению я тоже работал с Уайаттом и считаю его другом — чего Лиам не знал. Всё, что Уайатт выяснит, будет ценно, но если у нас здесь Иной, каким он представлен в профиле номер шесть, методы сыщика-нюха до истины не доберутся.

После того как каждый теоретический профиль Иного завершали и оценивали, готовили связанный с ним файл под названием «Планы действий» — шаги, которые следовало предпринять, чтобы проверить то, что профиль предполагал. Ничего из этого не привело их ни к чему.

В каждом случае, если бы у них когда-нибудь появились серьёзные основания заподозрить место — район или город, штат или страну, — откуда Иной действует, они смогли бы возобновить расследование. До сих пор он казался вездесущим и неуловимым, словно жил только в виртуальной реальности интернета. Теперь же — потому что то, что произошло в Монтане, включало и одержимость животных, проявления физической природы, а не одну лишь пакость через электронику, — у них, возможно, наконец появилось место. Ранчо «Шелест ив».

— Или, — сказал Ганеш, — это какая-то странная история, вовсе не связанная с Иным.

Артимис покачала головой.

— Мне кажется, связанная.

— Мне тоже.

— Вы предупредили наших партнёров по ведомствам, что, возможно, придётся запускать план изоляции объекта?

— Я уже делаю звонки. Министерство внутренней безопасности сможет поставить периметр за четыре часа. У Пентагона на авиабазе Малмстром наготове патрульные вертолёты, разведывательные беспилотники и истребители. Агентство национальной безопасности, ФБР и Агентство по охране окружающей среды готовы действовать быстро.