– Бедный Гвидо!

– Прости? – удивленно уставился на комиссара Версавел.

– Я имел в виду не тебя, Версавел. Посмотри на этого бедного искореженного классика. От нашего величайшего поэта остались одни рожки да ножки.

– Не нужно говорить о нем в таком тоне, он этого не заслуживает, – возмутился Версавел. – Перестань бунтовать против всего и вся. Это напрасная потеря времени и сил. Поэзия Гвидо бессмертна.

– Быть может, это и так, сержант, – неуверенно согласился Ван-Ин. – Но его стихи, на мой взгляд, немного дилетантские.

– А я все равно очень уважаю Гезелле. И всегда буду уважать, – обиженно заявил Версавел. – Я люблю его стихи всем сердцем.

– Охотно верю.

– Ни один из современных поэтов даже мизинца его не стоит, – с жаром заявил Версавел и глубоко вдохнул холодный зимний воздух. Насмешливые замечания Ван-Ина о его любимом поэте явно возмутили Гвидо.

с чувством процитировал Версавел.

Как ни странно, стихи Гезелле в исполнении Версавела тронули Ван-Ина. Быть может, эти простые, незамысловатые строки как нельзя лучше подходили к сегодняшнему настроению комиссара. А может быть, дело было в певучем мягком баритоне Гвидо.

– А я и не знал, что ты такой поклонник Гвидо Гезелле, – с искренним восхищением произнес Ван-Ин.

Версавел бросил задумчивый взгляд на свинцовое небо. «Как странно иногда действует на людей снег», – подумал он.

– Как бы там ни было, это был прекрасный памятник Гвидо Гезелле, – заметил Версавел. – А теперь он развалился на куски.

Полицейские огородили лентой место преступления. Несмотря на то что стоял февраль и было очень холодно, на площади Гвидо Гезелле собралась целая толпа туристов. Они расталкивали друг друга локтями, стараясь подобраться как можно ближе к ленте. Эти праздные зеваки боялись упустить малейшую деталь. «Прямо как зрители в театре», – с неприязнью подумал Ван-Ин.

– Слава богу, что сейчас зима и хотя бы нет москитов, – съязвил Ван-Ин, с трудом продираясь сквозь толпу.

Завидев Версавела и Ван-Ина, офицер помахал им и опустил ленту, чтобы они беспрепятственно прошли к месту преступления. Прибывший незадолго до них Лео Ванмаэль бросился Ван-Ину и Версавелу навстречу. Его короткие ножки увязали в снегу.

– Зло никогда не дремлет, не так ли? – весело проговорил Лео. Он, по своему обыкновению, пребывал в прекрасном расположении духа.

– В баре при гостинице «Гезелле» подают прекрасный кофе с коньяком, – сообщил Лео, подмигнув комиссару.

Ван-Ин осмотрелся. Все были заняты делом. И у него не было никаких причин отказываться от предложения Лео.

– Заодно вы обо всем мне расскажете, – весело отозвался Ван-Ин. – Лучше это сделать в тепле. День сегодня на удивление холодный.

Спустя тридцать секунд Ван-Ин, Версавел и Лео вошли в бар.

– Неужели никто, кроме нас, не знает, что здесь подают превосходный кофе с коньяком? – спросил Ван-Ин, почуяв неладное. К его удивлению, бар был совершенно пуст.

– Неужели ты думаешь, что я делюсь такой ценной информацией с первым встречным? – хихикнув, вопросом на вопрос ответил Лео. – Что, если об этом пронюхали бы террористы, взорвавшие памятник? Тогда владелец бара и его служащие точно остались бы без работы. Не так ли, Рональд?

Управляющий, сорокалетний худощавый мужчина, дружелюбно улыбнулся Лео и шутливо хлопнул его по спине.

– Ну, вы же знаете Лео. Он всегда шутит, – проговорил Рональд. Его громкий тягучий голос, казалось, наполнил весь бар. Судя по его безупречной фигуре, Рональд все свободное время проводил в спортзале.

– Да, мы прекрасно знаем Лео, – кивнул Ван-Ин. – Так, значит, твои слова насчет кофе с коньяком тоже были шуткой?

– Да, – нисколько не смутившись, проговорил Лео. – Но я не думал, что вы с Версавелом поведетесь на эту шутку.

– Что ж, тебе удалось меня провести. Поздравляю, Ванмаэль, – нахмурившись, проговорил комиссар.

Лео улыбнулся, как сбежавший из зоопарка шимпанзе.

– Не волнуйся, Питер. Я распоряжусь насчет коньяка, – прошептал он.

– Принесите мне просто кофе! – крикнул Версавел. – У вас есть печенье со сливочной помадкой?

Рональд было остановился, но потом тряхнул головой и пошел дальше. Даже Лео не рассмешила эта плоская шутка Версавела.

– Ну хорошо, тогда принесите мне капучино, – смирился Версавел, поняв, что его шутка не увенчалась успехом.

Они сели за столик у окна. Бригада саперов все еще работала на месте преступления. Так что торопиться им было некуда.

Спустя несколько минут вернулся Рональд. Неизвестно, хотел ли управляющий загладить оплошность Лео или действовал в каких-то своих интересах, но он принес две чашки черного кофе, один капучино и три рюмки коньяка.

– Мы с лейтенантом Грамменсом абсолютно уверены, что для взрыва памятника был использован семтекс, – без всякого перехода приступил к делу Лео. Он сделал глоток кофе, обжег язык и тут же вскрикнул.

– Значит, действовал профессионал? – не обратив внимания на его страдания, спросил Версавел.

– Возможно, – с шипением выдохнув воздух, согласился Лео.

Пытаясь уменьшить боль в обожженном языке, он выпил немного коньяка. Но это только ухудшило его положение. Жжение стало почти нестерпимым.

– Может, тебе принести воды? – участливо спросил Ван-Ин, уже несколько минут наблюдавший за мучениями друга.

– А может быть, вам принести «Дювеля»? – насмешливо улыбнувшись, спросил Версавел.

Ван-Ин задумчиво смотрел в окно. Главный погрузчик и грузовик с прицепом прибыли почти одновременно. Шесть рабочих ждали указаний, что делать дальше. Прораб с завистью заглядывал в окно бара, но Рональд не обращал на него никакого внимания.

– По словам лейтенанта Грамменса, террористы не имели намерения уничтожить памятник полностью. Вот почему они установили взрывчатку между пьедесталом и подножием памятника.

– Значит, действовали профессионалы, – в задумчивости проговорил Версавел.

– Или же, наоборот, действовал полный дилетант, который понятия не имеет о мощности взрывчатых веществ, – возразил Лео.

– А сколько взрывчатки было установлено?

– Понятия не имею, – ответил Лео.

– Если бы там не стояла машина, то памятник раскололся бы на мелкие кусочки, а не на три части, – заметил Ван-Ин. – Впрочем, совершенно не важно, на сколько частей преступники собирались его расколоть. Итог все равно один: величайший памятник Брюгге уничтожен.

– А что говорят очевидцы?

– Ничего. Люди, что живут рядом с площадью Гезелле, слышали взрыв. Наши сотрудники опросили жителей в радиусе полумили. Но больших результатов это не принесло. Никто ничего не видел. Все только слышали взрыв.

– Да, чудеса случаются редко, – вздохнул Ван-Ин.

– Террористы выбрали самое удобное время для взрыва, – отметил Версавел. – Взрыв произошел в три часа утра. В это время Брюгге пустынен, словно вершина Эвереста.

– Bruges la morte,[34] – патетически воскликнул Лео. – Недавно был убит немецкий турист. А сегодня ночью какой-то сумасшедший взорвал памятник Гезелле. А вы говорите, что в эти часы Брюгге вымирает. Похоже, напротив, в последнее время в нашем городе по ночам кипит бурная жизнь.

– А как у комиссара Круса продвигается расследование убийства Фиддла? – внезапно спросил Ван-Ин.

– Думаю, ты знаешь об этом лучше меня, – усмехнулся Лео.

Ван-Ин и Версавел в замешательстве уставились на Лео.

– Неужели сегодня ночью Ханнелоре ничего тебе об этом не рассказала? – с самым невинным видом спросил Лео.