– Дерьмо! – выругался Ван-Ин. – Только этого нам и не хватало!

Ханнелоре пришла в замешательство:

– А дети? Им известно, где они живут?

– У них нет своих детей. Иначе зачем им ребенок Орели?

– Вот именно, – язвительно произнес Ван-Ин.

– Мы над этим работаем, – заверил Версавел.

– О’кей, давайте войдем и выпьем кофе. Извините, милая, но я обещаю, вы сможете включить спецсигнал и сирену в следующий раз.

– Обещаете, Питер? – Она состроила недовольную гримаску.

Версавел сделал вид, что не слышал. «Господи, кого она из себя строит? – подумал он. – Ну прямо как школьница…»

– Если станет известно, где живет приемный сын, необходимо немедленно произвести обыск по этому адресу. Я полагаю, вы сможете убедить наших коллег в том, что ордер будет, – обратился Ван-Ин к Ханнелоре.

Ван-Ин схватил телефон кого-то из коллег.

– Здравствуйте. Говорит Ван-Ин.

Инспектор полиции Де-Пэна Симпилэр тепло ответил на приветствие своего коллеги из Брюгге. Он был рад помочь его людям в деле Дегрофа. И в этот момент ему в руку кто-то сунул клочок бумаги с адресом Даниела Феарехье.

– На всякий случай я пошлю туда двоих, – воодушевился Симпилэр.

Ван-Ин пожал плечами:

– Шансы на то, что Даниел Феарехье дома, равны нулю. Ну что же, действуйте и убедитесь, что…

– Натали живет в Де-Пэне, – прошептала Ханнелоре, пока Ван-Ин инструктировал Симпилэра. – Боже, почему я об этом не подумала?!

Ханнелоре поскребла Ван-Ина по плечу и написала на полях газеты: «Натали тоже живет в Де-Пэне».

Ван-Ин так стремительно развернулся к ней, что чуть не сбил телефонный аппарат со стола.

– Господь милосердный, – простонал он.

– Что это было? – поинтересовался Симпилэр.

– Вы должны задержать Натали Дегроф. Найдите ее адрес и отправьте туда своих людей. Арестуйте ее, – прорычал он. – А у нас своя задача.

Симпилэр скривился, недовольный тем, что его план нарушен. В довершение всех бед дверь в его кабинет распахнулась, и вошли комиссар и мэр.

– А вот и они, – проворчал он себе под нос, – пришли погладить по головке.

– Ну что же, вперед, – сказал Ван-Ин Ханнелоре и Версавелу, – в Де-Пэн на высокой скорости!

– Возьмем GTI?

– И как можно быстрее.

Сержант схватил ключи от машины с крючка на боковой стенке шкафа и побежал вперед.

– Извини, Гвидо, я обещал Ханнелоре, что она поведет.

– Ага, со спецсигналом и сиреной, – съязвил Версавел.

Но он смягчился, когда машина рванула с места и помчалась вниз по шоссе. Версавел вынужден был признать, что Мартенс с блеском управляется с GTI, и весь сосредоточился на кошмарной гонке, которая заняла тридцать шесть минут. Рев мотора и вой сирены исключали всякую возможность вести разговор. Версавел не стал указывать на то, что Натали может не оказаться дома.

Но на этот раз им повезло.

Когда они ворвались в полицейский участок Де-Пэна, там уже была Натали. С заплаканными глазами она сидела в комнате для допросов между двумя здоровенными офицерами.

– Ну вот что, подруга. Нам известно, что Даниел Феарехье – соучастник похищения Бертрана Делайе. Мы также знаем, что вы являетесь частью его маленького плана, – сблефовал он.

Глаза Натали были красными, веки опухли. Когда ее арестовали, она заплакала от злости и отчаяния – не состоялось ее свидание с дилером. Она метнула гневный взгляд на Ханнелоре.

– Я не имею с этим ничего общего. Я даже не знаю Даниела Феарехье.

– Мы говорим о похищении, милая, – мягко произнес Ван-Ин. – Наказание за соучастие в таком преступлении очень суровое.

– Если вы собираетесь обвинить меня в чем-то, то я должна позвонить своему адвокату.

Несмотря на то что жизнь Натали летела под откос, она по-прежнему была гордой и высокомерной.

– Все зависит от вас, милая, продолжайте в том же духе и попрощайтесь со всем, что вам так необходимо, на неопределенное время.

Ханнелоре выпрямилась во весь свой высокий рост и встала перед Натали, широко расставив ноги.

– Вы когда-нибудь слышали о законе от 14 мая 1994 года? – спросила она, чеканя каждое слово. – При совершении тяжких преступлений, таких как убийство и похищение, прокурор имеет право задерживать подозреваемых на неопределенный срок. – Она сделала паузу с тем, чтобы смысл ее слов дошел до сознания Натали. – Вы наркоманка, в здешних условиях вам не выжить, в лучшем случае – сойдете с ума. Или вы хотите сделать признание? – добавила она, вертя в руках нож.

– Долбаная сука! – Натали задрожала при мысли, что прошло уже больше двадцати четырех часов.

Ван-Ин нервно поерзал на стуле. Он никогда не слышал о законе от 14 мая 1994 года. И никто о нем не слышал.

– Ну-ну, мадам, у вас есть возможность избежать заключения под стражу. Расскажите, где мы можем найти Даниела Феарехье, и вы будете дома через полчаса.

Удивительно, но старейший хрестоматийный полицейский трюк «плохой полицейский – хороший полицейский» сработал и на этот раз. Но Натали, видимо, прочитала слишком много триллеров и видела немало детективных сериалов.

– Дайте мне денег, – злобно прошипела она. – И кстати, этот допрос противозаконен, прокурор не имеет права присутствовать при полицейском допросе. Вас никто сюда не звал, заместитель прокурора – кретинка!

Ханнелоре сглотнула не потому, что была оскорблена выпадами Натали, а потому, что она была права: присутствие на допросе сотрудника прокуратуры и в самом деле было нарушением правил и даже, возможно, противозаконно.

Они по очереди продолжали допрашивать ее до четырех часов утра. Комната наполнилась сизым табачным дымом. Натали проклинала их, кричала, впадала в ярость и всячески провоцировала, но продолжала отрицать свою причастность к похищению племянника.

– Вы думаете, она лжет? – спросила Ханнелоре Ван-Ина, когда Натали препроводили в камеру.

– Не знаю, но не вижу никакого смысла продолжать допрос, сука слишком хорошо знает, что у нас заканчивается время.

– Что вы предлагаете?

Ван-Ин взял сигарету у сержанта и теперь нервно рылся в карманах в поисках зажигалки.

– Вернемся, – вздохнул он, – прибудем как раз вовремя, чтобы стать свидетелями представления. Между прочим, я мог бы поспать пару часов.

Телевизионщики установили свое оборудование задолго до рассвета. Целые стаи техников трудились всю ночь, чтобы подготовиться к главному моменту. Наставили вышек, проложили мили кабеля. Все было готово для девятичасового прямого эфира, когда мир услышит о странном похищении.

Толпы любопытствующих, не желая пропустить такое зрелище, потянулись в город, чтобы успеть занять самые удобные места для обзора.

Обратный путь из Де-Пэна в Брюгге с Версавелом за рулем был гораздо спокойнее. Атмосфера в салоне сгустилась, все чувствовали себя подавленно.

– Дороги остыли, охотники приуныли, – философически заметил Версавел.

Ван-Ин невесело уставился в пространство.

– Господи! Да кто захочет получить обратно человека восьмидесяти лет?! Это выглядит маловероятно.

Ван-Ин по-прежнему пребывал в глубокой задумчивости и никак не реагировал на то, что говорили Версавел или Ханнелоре. Какая-то мелочь в прошедшем дне настойчиво беспокоила его, как точка на носу, которую, глядя в зеркало, и не заметишь, но она есть и не дает вам покоя.

Память – сложный лабиринт, заполненный воспоминаниями, которые уже освоились в мозгу и легко извлекаются по мере надобности, но есть те, что блуждают в поисках своего пристанища. И когда одно из таких бессмысленных воспоминаний натыкается на другое, случается неожиданное озарение.

– Я не думаю, что Аквилин Верхай мертв, – неожиданно произнес он.

Ханнелоре повернулась и с сомнением посмотрела на него, ей пришло в голову, что Ван-Ин бредит в припадке безумия.

– Я не думаю, я это знаю, – вдруг добавил он уверенно.

Ван-Ин порылся во внутреннем кармане и достал несколько снимков, сделанных на могиле Верхая.