— Тогда тебе, пожалуй, стоит преподнести это так, будто тебе одна бабка надвое сказала. — Роза обхватила его ладонями за щеки и слегка потрепала. — А ты у нас не так уж прост, малыш Гордон!

В предновогодний день они все собрались дома у Моны, которая пригласила их на чашечку кофе, чтобы скоординировать мысли и сопоставить всё, что каждый из них думал по поводу этого дела.

Адвокат Карла и Асад собирались пробыть у нее всего пару часов, так как дома их ждали семьи. А вот Гордон и Роза, которым иначе пришлось бы сидеть в новогоднюю ночь в полном одиночестве, с радостью согласились встретить Новый год вместе с Моной и её дочкой Лусией.

— Буквально пару часов назад я общалась с Карлом по видеосвязи, — сообщила адвокат Молис Шёгрен. — Выглядит он нормально и, кажется, не теряет присутствия духа. Один из надзирателей оказался настолько любезен, что одолжил ему свой экземпляр сегодняшнего выпуска «Gossip». И если не считать пары фотографий, которые, по мнению Карла, были там явно притянуты за уши, он остался очень доволен тем, что общественность наконец-то информируют о делах Сисле Парк. Он передавал всем вам огромный привет, а особенно тебе, Мона, и тебе, Гордон, за то, что вы так грамотно пробрифинговали ребят из «Gossip».

Бледное лицо Гордона тут же залилось румянцем.

— Надо же, я безумно рад это слышать. Ведь многие из старых дел отдела Q, о которых я рассказываю журналистам «Gossip», относятся к тем временам, когда я еще даже не работал в отделе. Так что это, признаться, было совсем не просто.

— А что насчет безопасности Карла? Мне стоит волноваться? — спросила Мона у адвоката.

— Честно говоря, Карл настроен вполне оптимистично. Еду ему приносят прямо в камеру, он уже пару раз выходил в туалет и на прогулочный двор в сопровождении пары дружелюбных конвоиров. Вчера к нему на допрос приезжали сотрудники DUP, и Карл просил передать, что здешняя комната для свиданий точь-в-точь напоминает детский сад Лусии.

Мона улыбнулась.

— А что насчет того парня, который поехал туда вместе с ним?

— Да, Мальте сидит в камере прямо над Карлом, но Карл пока не знает, как в отношении него будут развиваться события. Я беседовала с дежурной частью, и они рассказали, что Служба исполнения наказаний была крайне возмущена тем, что факты нападения на Карла предали огласке, но они обещают быстро найти решение.

Мона пару раз прокрутила на пальце обручальное кольцо. «Служба исполнения наказаний возмущена оглаской? Им бы лучше возмущаться тем, что они не в состоянии обеспечить безопасность собственным заключенным. В конце концов, жизнь Карла — это их прямая обязанность».

Из комнаты Лусии доносились звонкие детские голоса и заливистый смех — к ней на пару часов пришла маленькая подружка, и Мона то и дело украдкой поглядывала в ту сторону. Сейчас они с Лусией остались совсем одни, и скоро начнется новый год. Что, кроме очередных несчастий, принесет им этот год? Ей было почти страшно думать об этом.

— Из DUP меня официально уведомили, что подозрения касательно причастности Карла к трупу в ящике на Амагере полностью сняты, — продолжила адвокат Молис Шёгрен. — Они, вообще-то, не обязаны были мне это докладывать, так что с их стороны это благородный жест. Однако они также добавили, что в отношении него по-прежнему ведется расследование по обвинению в соучастии в наркоторговле и убийстве. Они не берутся утверждать, чем это обернется в худшем случае, если его признают виновным по совокупности всех статей, но срок от двенадцати лет и выше вполне реален. К сожалению, на мой взгляд, если события повернутся по худшему сценарию, так оно и будет.

Она перехватила руку Моны, которая заметно задрожала. — Но ты только не паникуй, Мона. Никто из тех, кто сейчас ведет следствие, пока никуда не продвинулся. Возможно, все эти обвинения — просто уловка, чтобы заставить Карла добровольно во всем сознаться ради смягчения приговора. —

Сознаться в чем? — дрожащим голосом выдохнула Мона. — Я ЗНАЮ, что он не совершал ничего противозаконного.

— Ну именно поэтому мы здесь сегодня и собрались, Мона. Мы все думаем точно так же. — Молис Шёгрен повернулась к остальным. — Ребята, у кого-нибудь из вас есть новые зацепки?

Асад заерзал на своем стуле. — Сперва я должен сказать кое-что, во что вы мне просто не поверите. Я пригласил сюда Харди и Мортена, они приедут примерно через полчаса вместе с техником, чтобы проверить, правильно ли работает экзоскелет Харди. Техник говорит только по-французски, но они с Харди отлично понимают друг друга. Я вспомнил, Мона, что у тебя в доме есть лифт, поэтому подумал, что всё должно получиться.

В комнате будто разом откачали весь воздух. Мона судорожно глотнула ртом воздух, а остальные застыли на своих местах, словно парализованные. Прошло шестнадцать лет с тех пор, как Харди получил пулю в спину и остался практически полностью парализован от плеч и ниже. Как им себя вести, когда он появится? Как он вообще сможет сюда подняться?

Роза укоризненно покачала головой:

— Мог бы и пораньше нас к этому подготовить, Асад.

— Да, знаю. Я и сам чувствовал себя не в своей тарелке, когда встретил его, но Харди попросил меня не пороть горячку. Мне разрешили сказать только Молис, а вам всем — тихонько и чуть погодя. У него не так много сил, чтобы выдерживать бурные... думаю, он имел в виду жалость и сострадание. К тому же он пробудет здесь недолго, но ему очень хочется побыть с нами и ответить на вопросы, насколько это возможно. Он посчитал, что предновогодний день — отличный повод для того, чтобы начать возвращаться к нормальной жизни.

— Но как, Асад? Что именно мы увидим?

— Гордон, казалось, стал еще бледнее, чем обычно. — Мне аж дурно становится. Ты сам-то его видел?

— Да, я провел с Харди около часа сегодня утром. Он сидел в инвалидном кресле, так что в движении я его еще не видел.

— А как он сюда доберется? — спросила Роза.

— Его доставит прямо к подъезду специальный транспорт для инвалидов.

Роза выглянула в окно. Слава богу, внизу на улице не было видно ни одного журналиста или фотографа. Иначе, когда появится Харди, это превратилось бы в грандиозное шоу для прессы.

— Да нет, ну что? Что конкретно мы увидим, Асад? — снова допытывался Гордон.

Асад сцепил свои волосатые пальцы в замок и поднес костяшки к губам. Мона прекрасно понимала его состояние: он явно колебался с ответом. Наверняка каждого из присутствующих до глубины души потрясла судьба Харди и то, через что ему пришлось пройти за последние месяцы, если не сказать годы.

А еще были Мортен и его бойфренд Мика. Они заслуживали глубочайшего уважения, какое только существовало в мире, за то, что так неустанно и преданно поддерживали его всё то время, пока Харди находился с ними в Швейцарии. Они полностью взяли на себя как спонсирование поездки, так и оплату лечения, и всё это время изо всех сил старались поддерживать в Харди боевой дух посреди его персонального круга болевого ада.

— Вы увидите Харди с двумя имплантами, вживленными прямо в головной мозг, которые управляют его массивным экзоскелетом, — наконец переборол себя Асад. — Я сам видел их несколько часов назад. Правда, там не так много от Робокопа, как я думал. Костюм, который на него надет, больше похож на облачение тех злобных штурмовиков из «Звездных войн», которые бегают в белых доспехах и не могут ни в кого попасть из своих бластеров.

Мона попыталась мысленно представить Харди в этом костюме. Он ведь и так был очень высоким мужчиной, а её гостиная была не то чтобы огромной. — Давайте-ка немного раздвинем стулья, — скомандовала Роза и тут же принялась за дело. — Главное, чтобы он ни обо что не споткнулся.

Здесь в разговор вмешалась Молис Шёгрен: — Поскольку мы по понятным причинам понятия не имеем, каких свидетелей собирается выставить сторона обвинения, мы обязаны сделать так, чтобы Харди железно стоял на нашей стороне. И под этим я подразумеваю прежде всего сам судебный процесс, если мы до него дойдем.