Карл вздохнул. И что ему теперь думать про этих голландцев? В утреннем обвинении говорилось, что у него на чердаке нашли чемодан с полутора килограммами кокаина и героина, а также кучу иностранной валюты. Чемодан, который Анкер Хёйер якобы попросил Карла подержать у себя, в чем прокурор сильно сомневался. Карла вовсю подозревали в контрабанде наркотиков, наркоторговле и, возможно, соучастии в убийстве. Кроме того, отмечалось, что Анкер Хёйер неоднократно контактировал с людьми, связанными с голландским наркосиндикатом. Голландцы нашли тому веские доказательства, о чем Карл даже не подозревал. Так что, может, доля правды в этом есть? Но был ли Анкер в таком случае связан с механиками из Сорё? Ведь через пару месяцев после перестрелки и смерти Анкера двое парней из тамошней наркотусовки тоже были убиты из строительного пистолета — точно так же, как старик на Амагере, который, как выяснилось, приходился одному из них дядей. И какое отношение все это имело к нему самому?
Если подумать, за все эти годы ему, наверное, стоило кожей и зубами выгрызать право участвовать в расследовании дела о строительном пистолете. Но, во-первых, здесь мог возникнуть конфликт интересов[67], а во-вторых, в те годы у него и так хватало дел выше крыши. К тому же, формально это дело все время вел его коллега, Терье Плоуг.
Вдруг из тюремного коридора донесся металлический лязг. Сквозь толстую дверь звуки проникали плохо, но резкий скрежет падающего на пол металла пробьет, кажется, любые стены.
Карл прижался к стене и снова перевел взгляд на окно. Бронированное стекло на одном окне и решетка на другом — вот и все, что открывалось виду, когда ставня была откинута. Да и на что там смотреть? Высокие заборы и колючая проволока — больше ничего. Выкрики снаружи к этому времени окончательно утихли.
Карл закрыл глаза.
Что же происходило в этом деле дальше? Ему нужно было досконально обдумать это, подойти к вопросу как следователю.
Они с Асадом поехали в Сорё, чтобы Карл мог опознать, была ли клетчатая рубашка на одном из убитых механиков того же типа, что он видел во время расследования на Амагере.
На мгновение он улыбнулся: та поездка в Сорё была одним из первых разов, когда они с тогда еще совершенно неопытным Асадом отправились на совместное задание. Сидя за рулем, он помнил, как думал, что предпочел бы видеть рядом с собой Харди. Но теперь, с высоты прожитых лет, он уже не был в этом так уверен. Тогда-то он еще не знал Асада так, как знает сегодня.
В камере погасили свет. Теперь лишь слабый отблеск, пробивавшийся сквозь прутья ставни с улицы, окрашивал стены в блеклые тона. «Должно быть, уже в районе десяти», — подумал Карл.
Через пару дней после их визита в Сорё местная опергруппа задержала подозреваемого в убийстве двух механиков — какого-то типа, который постоянно ошивался у них в автосервисе. Но улики, кажется, не выдержали критики, и его отпустили. Карл не помнил, что с ним стало потом. Допрашивали ли его вообще на предмет того, что механики знали о своем дяде? Возможно, Розе и остальным стоит разыскать этого человека и слегка на него надавить.
Карл глубоко вздохнул. Сразу после известия о задержании в Сорё у него — совершенно неожиданно — случился первый приступ панической атаки. Черт возьми, до чего же это было противоестественно и мерзко: полностью потерять контроль над собственным телом. Не иметь возможности сделать вдох. Жить с ежесекундным осознанием того, что именно так ощущается смерть. Хотя, наверное, и в этом был свой высший смысл, ведь именно благодаря тем обстоятельствам он впервые встретил Мону.
Из коридора снова донеслось металлическое звяканье. Он выпрямился на нарах и, прислонившись к стене, замер, напряженно прислушиваясь.
Затем снова воцарилась тишина. Наверное, у надзирателей полно забот даже в такое время — в конце концов, походы в туалет по расписанию не запланируешь.
Если оглядываться на тот день в бараке на Амагере, то многие вещи вызывали вопросы. По заключению судмедэкспертов, Георг Мадсен был мертв уже дней восемь-десять, когда они с Харди и Анкером прибыли на место. Почему преступники не прибрались за собой? Не убрали строительный пистолет, не спрятали труп и кучу всего остального — времени ведь у них было вагон. Да в конце концов, могли просто поджечь эту лачугу, она бы гарантированно выгорела дотла за десять секунд. Может, они изначально хотели, чтобы туда приехала полиция?
А если раскрутить эту мысль до конца, то планировалось ли, что приедет именно группа Анкера, Харди и Карла? Судя по краткому утреннему докладу прокурора и допросу, устроенному DUP, обвинение собиралось копать именно в сторону этой гипотезы. И в ней, черт возьми, был смысл. Как иначе убийцы оказались на месте так ювелирно вовремя? Их предупредили? Они следили за бараком? Нет, их именно предупредили, теперь он это четко видел. И кто тогда был их целью? Анкер? А они с Харди — просто случайные, сопутствующие жертвы?
И как во все это вписывается труп, который нашли замурованным в ящике под домом Георга Мадсена, когда тот сносили три года спустя? Ящик, в котором также находились фальшивые улики против Анкера и Карла, датированные парой лет до перестрелки. Как это стыкуется с делом?
Вдруг что-то с грохотом глухо бахнуло о дверь камеры Карла. Звук был совершенно ненормальный. Он поднялся с койки и встал посреди пола. Там, по ту сторону двери, кто-то дрался? Очень на то похоже.
Карл глубоко вздохнул и на секунду затаил дыхание, пока не услышал, как в замочную скважину с трудом втискивают и проворачивают ключ.
Двери в тюрьмах открываются внутрь — это удобно для персонала, но паршиво для того, кто сидит взаперти в камере. Ему нечем надежно заблокировать дверь, при том что визитеры в такое время суток явно не несут с собой ничего хорошего.
Карл впился глазами в дверь. Можно было встать спиной к дальней стене, чтобы защитить тыл, или, наоборот, пойти напролом и атаковать первым. Он выбрал последнее.
Дверь приоткрылась — чересчур осторожно, нападавший явно не хотел попасть под встречный удар. Карл перенес весь вес на левую ногу и с такой силой впечатал правой в дверь, что у него хрустнуло в колене.
Ответом стал поток громких проклятий и мата, сопровождаемый глухим ударом о пол — похоже, тот, кто отпирал дверь, теперь растянулся в коридоре и корчился от боли.
Карл выскочил в полуоткрытую дверь и в то же мгновение увидел прямо перед собой «Кроличьего хера». Тот занес остро заточенный зубец от пластиковой вилки, готовясь резко ударить Карла в солнечное сплетение.
Но когда тот пошел на таран, Карл перехватил удар. Острие вонзилось ему в ладонь, но он резко вывернул руку противника, так что вилка переломилась надвое.
Кроличий хер на секунду замешкался. Его только что лишили острия оружия, а вместе с ним и всего плана, но он все равно с силой ткнул обрубком Карлу в область живота. На белой футболке проступило немного крови, но это было сущим пустяком по сравнению с тем, как полыхнуло кровью плечо «Кроличьего хера»: Карл выдернул обломок вилки из собственной ладони и двумя быстрыми, резкими ударами вогнал его в плечо нападавшего.
Кроличий хер отшатнулся на пару шагов назад и взвыл так, словно никогда в жизни не получал сдачи. И тут Карл увидел, что помимо стонущего на полу зачинщика, который сейчас был мало на что пригоден, в коридоре стояли еще двое заключенных. Они коротко переглянулись и бросились наутек к лестнице на верхний ярус.
Только тогда Карл закричал, призывая на помощь.
Впоследствии официальная версия гласила, что один из заключенных — возможно, во время вывода в туалет — вырубил надзирателя Петера по кличке Ревун, который дежурил в суточной смене, забрал его ключи и выпустил еще нескольких зэков. Однако Карл, посмотрев на надзирателя, который валялся чуть дальше по коридору и охал, заметил его чересчур театральные попытки подняться, когда примчались остальные охранники и замяли инцидент. Это была смехотворная, дилетантская актерская игра. Карл видел исполнение куда качественнее на ежегодных школьных спектаклях в школе на Сколегаде в Брённерслеве[68]. Разумеется, в связи с этим назначат служебное расследование и проведут дефьюзинг[69] со всеми сотрудниками, дежурившими в ту смену — такова процедура. Но Карл был уверен, что Петер «Ревун» выйдет сухим из воды, а в лучшем случае еще и под шумок выбьет себе пару недель больничного.
