Во всяком случае, там не было никого живого.

Ребекка и сейчас выглядела хорошо, хотя ее лицо и закрывали мокрые волосы. Ее голова покоилась на краю ванны, словно Ребекка отдыхала, но угол между головой и туловищем был немыслимым. Вода из душа плескала ей на лицо и открытые глаза. Виктор медленно подошел и закрыл душ.

Никакие дыхательные упражнения не могли замедлить сердцебиение Виктора. Он присел у ванны и выронил нож. Понимая, что это бессмысленно, он все же проверил у Ребекки пульс. Кожа ее была еще теплой. Он протянул руку и убрал светлые волосы с ее лица. Она была недовольна, когда Виктор приказал высветлить их. Он осторожно закрыл ей глаза. Она выглядела мирно спящей. Виктор оставался возле нее гораздо дольше, чем этого требовала осторожность.

Он подобрал нож и поднялся. Костяшки его пальцев были белыми. Он чувствовал себя больным. Когда он вышел из ванной, в его глазах была холодная ярость.

На теле Ребекки не было ран, не было никаких следов борьбы, никакой крови, никакой кожи под ногтями – ничего, что говорило бы о том, что она хотя бы пыталась бороться. Но Виктор знал ее достаточно хорошо, чтобы не сомневаться, – она не могла не попытаться защищаться. Но борьба с убийцей, кем бы он ни был, закончилась в ту же секунду, как началась. Убийца был профессионалом. И он был еще здесь. Ему нужна была не только Ребекка, ему нужен был и он, Виктор. Виктор обернулся и снова посмотрел на выключатель.

С ним что-то должны были проделать: присоединить к детонатору, который взорвался бы при попытке включить свет и вызвал бы взрыв спрятанного за стеной заряда взрывчатки, достаточно мощного для того, чтобы после взрыва никто в номере не мог бы остаться в живых. Пойди тогда Ребекка с Виктором в Olympus Trading, погибли бы они оба. Но он велел ей остаться. Так было безопаснее.

Киллер был где-то поблизости. Он не мог просто заложить бомбу и уйти, надеясь, что все пройдет, как он задумал. Нет, он должен был убедиться. Он где-то следит и ждет, а уйдет лишь после того, как увидит вырвавшийся из окна огненный шар.

Виктор не намеревался заставлять его ждать долго.

Ножом он отвинтил лицевую пластинку выключателя и осторожно снял ее. Под ней он увидели именно то, что и ожидал. К проводам был подключен детонатор, заделанный в большое количество вещества, похожего на американскую взрывчатку С-4. Она была не в виде блока, а тщательно вмазана в полость за стеной. И было ее, похоже, несколько фунтов. Кроме того, там было несколько пластиковых бутылок с дизельным топливом, чтобы взрыв вызвал беспощадный пожар, который должен испепелить их тела, дабы не оставить никаких зацепок в отношении того, кто организовал все это. Виктор полагал, что в комнате номера и в ванной есть и еще такие бутылки.

Киллер, ожидающий поблизости, должен был видеть, как Виктор вошел в отель. Если взрыва не будет достаточно скоро, он может сообразить, что произошло. Виктор не мог этого допустить. Он отключил телевизор от розетки, отрезал его шнур длиной около метра и зачистил провода на дальнем от вилки конце этого шнура. Затем он отключил от сетевого гнезда телефон отельного номера, снял его кожух и подключил к проводам его питания зачищенные концы проводов шнура от телевизора. А другой конец телефонного провода он подключил к детонатору, предварительно осторожно удалив провода, присоединенные к нему раньше. Когда все было готово, он подключил телефон к розетке возле телевизора.

Теперь, как только телефон зазвонит, он воспламенит детонатор, и все взорвется. Виктор быстро собрал свои вещи и вышел. Он не мог терять времени.

Ему нужно было позвонить.

Несмотря на позднюю ночь, бары и кафе, которых было много на улице, были открыты и отнюдь не пустовали. В них веселились как киприоты, так и туристы. Рид сидел за столиком перед одним из наименее шумных заведений, тихо посасывая свежеотжатый апельсиновый сок из высокого стакана. На столе перед ним лежала книга. Он не читал ее, но она помогала объяснить его необщительность. Он видел, что официантка удивляется, чего ради он сидит здесь почти весь вечер, но завтра к этому часу ему предстоит наслаждаться большим бокалом первосортного коньяка уже в Англии. Со своего места ему был виден темный прямоугольник окна номера Тессеракта. Он ждал большого взрыва, и его пульс был на три удара чаще нормального. Он видел, как тот вернулся в отель, и рассчитывал, что взрыв произойдет через несколько минут после этого. Рида несколько огорчало, что он не знал имени своей жертвы. Ребекка Саммер не смогла назвать его, как ни старался Рид ее убедить. В итоге он поверил, что Тессеракт не сказал ей его. Он ожидал этого. Люди вроде Тессаракта и его самого не имеют имен.

Рид спрашивал у нее и другие вещи. Сколько ему лет? Каковы его история, подготовка, его корни? Рид любил знать такие вещи о своих жертвах, особенно если это были собратья по профессии, профессиональные киллеры высокой квалификации, даже если и не столь высокой, как у него. Досье Тессеракта, предоставленное ему нанимателем, было прискорбно скудным, а убийство людей, о которых Рид знал мало, не доставляло ему удовольствия. К сожалению, Ребекка на смогла сообщить ему ничего сколько-нибудь значимого сверх того, что он уже знал. И она не лгала. Люди никогда не лгали Риду. Он умел быть очень убедительным.

Взрывная волна сморщила рубашку Рида и оглушила его. На улицу обрушился град осколков стекла, кирпичи пробили ветровые стекла нескольких стоящих машин. Из выбитых окон вырвалось пламя и повалил густой дым.

Рид закрыл глаза и вообразил восхитительный момент, когда Тессеракт щелкнул выключателем, и с его искрошенных костей было сорвано мясо. Рид не сомневался, что это было великолепное зрелище, хотя он никогда не любил бомб. Они противоречили его доктрине как убийцы. Они были слишком банальны, слишком неразборчивы и слишком чреваты возможностью побочных повреждений. Они были оружием террористов, а не киллера исключительных способностей.

Первоначальная оглушительная тишина после взрыва быстро сменилась истерией. Это было еще одним досадным эффектом взрывных устройств. Они имели скверное свойство вносить смятение в окружающую толпу. Все вокруг Рида вскочили на ноги, смотрели в сторону взрыва, указывали туда руками. Некоторые кричали. Рида порадовало, что падающие обломки не причинили вреда никому на улице, но в момент взрыва, если кто-то на свою беду проходил мимо двери номера Тессеракта, он был разорван в клочья. Но, по крайней мере, Ребекка и Тессеракт были искрошены мгновенно. Никаких страданий. Это имело значение для Рида. Соседний номер тоже был разрушен, но в нем не было постояльцев, Рид это проверил. Он никогда не убивал невиновных, если этого можно было избежать. Он был профессионалом, а не психопатом.

Заряд С-4 был достаточно мощен, чтобы разнести Тессеракта на тысячи не поддающихся опознанию обрывков, а горючего должно было с избытком хватить для полного сожжения останков обоих тел. Таким было непременное условия заказчика. Ему было нужно, чтобы не сохранилось никаких следов. При нехватке времени и ресурсов в сочетании с профессионализмом противника у Рида не было иного способа сделать тела неопознаваемыми, кроме использования взрывчатки.

Рид чуть задержался, чтобы допить свой сок, и встал. Выжить после взрыва такой силы Тессеракт никак не мог, так что работа Рида была завершена, и в без того впечатляющий список его трофеев был занесен еще один весьма достойный скальп. Жалко было лишь то, что никто не мог оценить, какая это была замечательная ловушка: ведь его жертва не могла знать, что идет прямо в нее. Рид взял книгу и газету и оставил весьма щедрые чаевые.

Через потрясенную толпу перед отелем он шел, не спеша, радуясь теплому ночному воздуху в очаровательном городе и не зная, что был не единственным на этой улице человеком, которого взрыв не вывел из душевного равновесия.

Пятница

12:30 EST