— Рукотворная. Старая шахта, очень старая, — сообщил он, спустившись. — Нет следов выбранной породы, или с годами в озеро смыло, или копали с той стороны.

— С той стороны, значит, можно выйти к ущелью? — уловила его мысль Варя.

— Опасно, — не стал скрывать Левонтий. — Если там и были какие подпорки, то давно уж сгнили.

— Давай попробуем. Я у тебя в рюкзаке свечи видела.

— Свечи меня и тревожат, — побормотал он, развязывая тесемки рюкзака.

Чужая заботливая рука положила им коробку спичек и четыре приземистые свечи. Как долго те смогут гореть? Не закончится ли их свет на середине пути?

— Ладно, пойдем потихоньку, — все же решился Левонтий. — Я впереди.

У входа они зажгли первую свечу и лишь потом протиснулись в пещеру. Высота свода позволяла идти в полный рост. Тусклый свет открывал многочисленные следы кирки на теле скалы — когда-то люди упорным трудом вгрызлись в этот камень. Зачем они это делали? Искали самоцветы, брали породу для каких-то работ, сооружали спасительную дорогу для бегства от неведомых врагов? Редких даров гор Варя не чувствовала, лишь в одном месте уловила малахитовую жилу. Может, именно за малахитом древние рудокопы сюда и пробирались?

Воздух был сухим и тяжелым, пыль кружила, сгорая в трепещущем огоньке, но удушье еще не хватало за горло, дозволяя уходить все дальше и дальше. Левонтий пробирался медленно, выверяя каждый шаг, напрягая и зрение, и слух. Свеча в его руке плавилась прозрачными слезами, капая на полу тулупа. Тоннель почти не искривлялся, ровной полосой открываясь невольным исследователям. Пока позади был виден выход, Варя семенила за Левонтием со спокойным сердцем, но стоило ей обернуться и натолкнуться на такую же непроглядную темноту, что и впереди, ее вновь охватило беспокойство, страстно захотелось, чтобы впереди забрезжил хоть маленький, но отблеск света.

— Вряд ли это длинная шахта, все ж рыли вручную, — успокаивал и себя, и Варю Левонтий. — Скоро закончится. Если упремся в стену, пойдем обратно.

Первая свеча догорела, подарив огонек второй. Или показалось, или щек коснулся ветерок? Поток свежего воздуха, определенно морозный воздух.

— Дует, — радостно вдохнула эту свежесть Варя.

— Да, сквозит, — посмотрел Левонтий на пляшущее пламя, прикрывая его ладонью.

Они ускорили шаг, потолок стал выше, пещера расширилась до круглой комнаты с двумя ответвлениями — вправо и влево. И куда теперь?

— Туда, — по направлению сквозняка определил Левонтий, и они повернули вправо.

Идти долго не пришлось, вскоре показалось белое пятнышко, оно увеличивалось, добавляя света. Левонтий задул свечу за ненадобностью. Выход был всего в трех десятках шагов.

— Вышли, добрались. Мы молодцы! — ликовала Варя.

— Молодцы, — не так восторженно произнес Левонтий.

Большое ущелье открылось пред ними в последних закатных лучах солнца. День догорал, а они его так и не увидели. Да неважно, зато вышли, прорвались. Горы заснеженными боками ловили малиновый отсвет, в низине лес уже покрывала мгла, и в этой мгле глаза явственно рассмотрели костер. Большой костер справа от старой шахты, у самого выхода из ущелья, в его узкой части, где не так уж давно волки загоняли оленя. Теперь там сидели люди и загоняли людей. Или все же это случайные путники?

— Они, — первым признал неудачу Левонтий. — Нас ждут.

— Как они могли так быстро нас опередить? — опавшим голосом проговорила Варя.

— Они нас не опережали. Лжеиванцов дал в Верхневельтскую телеграмму, и шайка из трактира выехала ему навстречу.

— А сам он?

Ответ не понадобился, ухо четко уловило собачий лай, и исходил он не от костра, а откуда-то слева, из глубин ущелья. Ну конечно, неутомимые четвероногие труженики успели привезти преследователей, пока беглецы брели вдоль скал, пытаясь вырваться из власти озера, а выходит оно их защищало и рваться никуда не следовало.

Досада дергала душу. Так долго петлять, уводить врагов в сторону, чтобы вновь столкнуться с ними там, где меньше всего ожидаешь!

— Он нас переиграл, — зло рыкнул Левонтий, — но мы еще пободаемся. Возвращаемся, — потянул он Варю за рукав.

— Не спешите, — прилетело из черноты пещеры.

Варя вздрогнула всем телом. Из мрака вынырнул ее ночной кошмар — Яшка Куцей. Вид его был страшен. Первое, что она уловила, — его безумный лихорадочный взгляд, взгляд одичавшего от страха и тоски человека. Седые патлы обрамляли иссушенное лицо, а ведь совсем недавно из-под шапки торчали русые без единой седой нити пряди. Побег от хозяина дался предателю нелегко. В руках Яшка сжимал винтовку, целясь в грудь Левонтия.

— Тише — тише, — успокаивающе проговорил Потехин. — Пальнешь, услышат.

— Я добуду ее ему, и он меня простит, — подбородком указал Куцей на Варю.

— Не простит. Ты же знаешь, он никогда ничего никому не прощает.

— А меня простит. Я теперь знаю, кто она, а ты мне не нужен, — Куцей передернул затвор.

— Зачем тебе с кем-то делиться, — кинулась меж ними Варя. — Давай я тебе добуду самоцветы. Сколько тебе нужно? Все твое будет. Здесь, например, малахит есть, я его учуяла. Хочешь, покажу? А надо, и изумруды добуду, это не так уж и сложно. Богатым станешь.

— Ведьма! — выкрикнул Яшка, отступая на шаг.

Левонтий дернул Варю за руку, пряча за своей спиной.

— Чего не хочешь камнями мзду с нас взять? — в упор уставился он на Куцего.

— Не гляди, не получится, на меня твои штучки никогда не действовали, я заговоренный, от того и жив пока. Дурака Менкеля под поезд толкнули, а я пока здесь.

— Менкель легко отделался, с тобой он может поступить по-другому.

— Все из-за тебя! — прошипел Куцей. — Кабы ты не влез, я б в стороне остался.

— Отчего не хочешь мзду с нас взять? — упрямо повторил Левонтий. — С такими богатствами он до тебя не доберется.

— Доберется, и до вас доберется, и не надейтесь убежать. Он все может, у него душа черная. Я отдам ее ему, только так можно спастись.

Варя с ужасом осознавала, что Левонтий не успеет достать из-за пазухи револьвер, Куцей сделает выстрел первым.

— Отец! — крикнула она в отчаянье, указывая перстом в сторону ближайшей вершины.

Куцей на миг отвлекся, поворотясь в указанном направлении, и этого оказалось достаточно — Левонтий одним большим прыжком кинулся ему под ноги, опрокидывая на камни. Винтовка откатилась, враги сцепились, стараясь схватить друг друга за горло. Сначала Левонтий был сверху, но даже исхудавший Куцей был много сильнее, он, двинув в челюсть, скинул соперника и прижал к земле. Крепкие пальцы сомкнулись на горле, еще немного и Яшка задушит Левонтия. Варя схватила винтовку и, приставив ее к спине врага, нажала на курок, но выстрела не последовало, лишь тупой щелчок: либо заклинило, либо там и вовсе не было патрона.

— Сучка, и до тебя дойду, — огрызнулся Куцей.

Варя, не раздумывая, размахнулась и со всей силы, на какую была способна, двинула прикладом в косматую голову. Куцей бросил душить Левонтия, обмяк, скатываясь в сторону, но тут же вскочил на ноги и попер на Варю, в его очах читалась безумная ярость и… смерть. Он уже не хотел ее отдать хозяину, он хотел лишь одного, чтобы она перестала дышать.

«Ба-бах!» — оглушая, прогремел выстрел. Яшка вскинул руки, сделал пару шагов, и рухнул у Вариных ног с дыркой в затылке. Левонтий все же смог дотянуться до револьвера. На его шее алели пятна хватки Куцего, из рассеченной кожи челюсти сочилась кровь.

— Ты в порядке? Дышать больно? — жалобно проговорила Варя, бросаясь к любимому.

— Варя, надо уходить, они слышали выстрел! — хрипло проговорил Левонтий, не дав ей промочить кровь платком.

Он проверил винтовку Куцего, в ней действительно не оказалось патронов. Бесполезная вещь была выброшена за ненадобностью, беглецы снова скрылись в узком проходе рукотворной пещеры.

[1] Сажень — 2,13 м.

Бежать, сломя голову, не получалось, гасла свеча, приходилось сдерживаться, прикрывать слабое пламя ладонью. Тоннель манил в свою мрачную пасть, обещая укрыть от преследователей, вывести к заветному озеру. А что дальше? В какой стороне искать спасение? Об этом пока думать не стоит, вот покажется звездное небо над головой, тогда уж и решать. А где большая комната с ответвлениями? Уже давно должны были ее пересечь, или в нервной суете просто не заметили? Беглянка споткнулась, вытянула руку, чтобы удержать равновесие, и почувствовала в ладони приятное тепло, породившее в голове образ — ленточная яшма.