— Это отец, — холодно произнесла Варя. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, Варвара Тихоновна, — гость послушно ушел спать.

Варя вернулась в комнату к тетке, легла на край кровати, разглядывая темноту. Какое разочарование — обиженный нечистыми на руку дельцами, помятый в тисках злой судьбы благородный геолог на деле оказался мелким жуликом, из-за дешевых сережек прирезавшим собственную тетку. Нужно ли выдать его полиции? Благородная девушка так бы и поступила, не побоялась бы ради справедливого возмездия сдать упыря властям. Но одна мысль, что нужно снова вернуться в участок, вызывала не меньшую дрожь, чем осознание, что под одной крышей ночует убийца. Да и как объяснить, почему он околачивался в доме Иванцовых, верный способ снова навести на себя подозрение. Ну, и отчего-то не могла она его выдать, вот не могла и все тут. Измучив себя до предела, к утру Варя окончательно поняла, что она никакая не героиня, а мелкая трусиха, и в полицию не пойдет.

За стеной послышался легкий шорох и приглушенный разговор. Варя, натянув платье, выскочила в гостиную, но там никого не было. Голоса шли из прихожей. Потехин, уже одетый в пиджак и свою серую шинельку, надевал сапоги, рядом стояла Степанида со свертком.

— Здесь пирожки, перекусишь, сердешный. И чего ж в такую рань уходить, по-тихому, — назидательно выговаривала кухарка, — барышня расстроится.

— Барышне лучше будет, если никто меня здесь не увидит, — распрямился Потехин, принимая сверток.

— Это ты зря, притерся бы здесь в зятьях, они люди хорошие, девка добрая.

Вот совсем Варя не хотела услышать его ответ, поэтому она поспешила привлечь к себе внимание, с силой скрипнув и без того открытой дверью.

— Вы уже уходите? Подождите, я обещала вам дедовский тулуп, — затараторила она, не глядя гостю в глаза, — он в чулане, я сейчас принесу.

— Мне не нужно, довольно и пуговиц, — отказался гость от подарка, — зимы здесь теплые, а шинель еще крепкая. Благодарю за приют, прощайте, Варвара Тихоновна.

И Потехин быстро вышел в темноту улицы.

— Поманила бы, так и остался бы как миленький, — сочувственно проговорила Степанида, глядя на растерянную барышню.

— Он убийца, — выдохнула Варя, ощущая почти физическую боль.

— А кого убил?

— Мою бывшую хозяйку.

— Как она с вами обращалась, так и у меня руки чесались.

— Глупая шутка. И что за манеры привокзальным бродягам свою хозяйку сватать.

— Так я ж не слепая, вижу, что он вам понравился, — усмехнулась Степанида. — Помочь хотела.

— Глупости, как такой может понравиться, я пока в своем уме. Пойду спать, еще рано.

Варя в сердцах хлопнула дверью, как бы отгораживаясь от всего случившегося.

Пора бы уже перевернуть эту страницу и начать новую жизнь.

Газета с заветным объявлением наконец вышла в свет. Знакомый мальчишка-разносчик дал им полюбоваться — скромное, в тонкой рамочке, затесавшееся между услугами модистки и продажей конской упряжи в розницу и оптом. «А интересно, уже можно идти на почту, проверять корреспонденцию или все же рано?» От волнения Варя даже начала тайком грызть ногти. «Конечно, рано, но все же можно и сбегать. Делать все рано нечего».

— Да сходи прогуляйся, — благословил дед, видя, что внучка мается как застоявшаяся в стойле лошадка.

Дальше упрашивать не пришлось, Варя, наспех одевшись, побежала к Центральной Почтовой конторе.

Уже в который раз на улицы вернулась оттепель, снег размяк, в отпечатках каблуков появились лужицы, а от промоин на реке потянуло сыростью. Стараясь не промочить ног, соискательница хорошего места обошла по широкой дуге и Центральный вокзал, и городской полицейский участок. Теперь в городе были места, куда попадать совсем не хотелось.

На Почтамте ожидаемо никакой корреспонденции на имя Иванцовой не обнаружилось. «Ну, ничего, еще рано, можно и завтра заглянуть», — пряча разочарование, успокоила себя Варя, выходя на улицу.

— Варвара Тихоновна, голубушка, вы ли это? — рядом остановился открытый возок Амалии Потаповны, сама почтенная дама дружелюбно махала Варе рукой.

«Ах, теперь придется объясняться, почему не была на похоронах», — кисло улыбнулась Варя на приветствие.

— Садитесь же, садитесь. Я подвезу вас.

Амалия кивнула кучеру, и тот, соскочив с козел, побежал открывать пред Варей дверцу.

— Да мне недалеко. Вам, наверное, в другую сторону, — попыталась отказаться Варя от щедрого предложения.

— Пустяки, садитесь, голубушка.

Чувствуя себя пойманной в ловушку, Варя полезла в возок, но опасения оказались напрасными, Амалия Потаповна ничего спрашивать не стала, а наоборот пустилась в долгий рассказ о похоронах, поминках, не упуская никаких деталей, посетовала на жестокую судьбу и о бренности бытия. Она говорила и говорила, не давая вставить своей попутчице даже словечка. Варя была только рада такому положению дел, энергично кивая и изображая живой интерес.

— А книгу вашу я дочитала, прекрасная книга, — неожиданно вспомнила Амалия. — Может, у вас, голубушка, есть еще что-то, такое же?

— Нет, к сожалению, — смущенно отозвалась Варя. — Но я могу спросить у Аннет, дочери месье Тома.

А что, если это шанс получить новое место, рядом с почтенной дамой нет той противной компаньонки, может, ей нужна новая?

— А где же Ирина? — как можно непринуждённее спросила Варя.

— Какая Ирина? — удивилась Амалия.

— Ваша компаньонка, с которой вы были у покойной Евгении Ивановны в последний раз.

— Да Господь с тобой, голубушка, — хохотнула Амалия Потаповна. — На кой мне компаньонка, коли у меня две племянницы на выданье, только лишняя трата денег.

Эта фраза сразу разбила все робкие надежды. Как-то в последнее время неудачи повадились ходить за барышней Иванцовой попятам. Но все же странно, как это, не было компаньонки, уж не тронулась ли эта большая, крикливо одетая дама умом?

— А кем же была тогда Ирина?

— Понятия не имею, — пожала Амалия Потаповна крупными плечами. — Я думала — это какая-то егорьевская родственница покойницы. Еще удивилась, почему ее не было на похоронах. А вы знали, голубушка, — Амалия Потаповна доверительно склонилась к своей попутчице, — что у Евгении Ивановны долгов оказалось почти на тридцать тысяч. На тридцать тысяч! Я как узнала, так до сих пор в себя прихожу.

Тридцать тысяч — это какая-то сказочная сумма, которую даже представить было сложно. На что госпожа Потехина могла потратить такие деньжищи?

— И кому теперь расплачиваться? — спросила Варя. — Наследники объявились?

— Нашлось завещание на имя племянника мужа, но, думаю, он здесь не появится.

— Почему? — задала Варя ненужный вопрос, так как все было ясно как Божий день.

— Да потому, что стоит ему только появиться на пороге дома, кредиторы посчитают это как фактическое принятие наследства и уж не выпустят. Ах, Женя — Женечка, любила ты жить на широкую ногу. Я вот думаю, — Амалия понизила голос, еще ближе наклоняясь к юной попутчице, — а не за долги ли ее зарезали? Все ж сумма нешуточная.

— Полиция разбирается, — только и смогла выдавить Варя.

— Да что она может, та полиция, — отмахнулась Амалия. — Тридцать тысяч, однако, — снова произнесла она впечатляющую сумму.

Дальше хозяйка возка пустилась в рассуждения о бережливости и расточительности, потом о Рождественском обеде, который она готовит для близких друзей, о лавках, рыночных развалах и разбойниках-купчинах с их грабительскими ценами.

— А вы не знаете, никто не ищет гувернантку или компаньонку? — решилась Варя вклиниться в словесный поток.

— Ах, Варвара Тихоновна, я и забыла, что вы остались без места, — с чрезмерным сочувствием отозвалась Амалия. — Я, конечно, поспрашиваю, но не могу вас обнадежить, уж больно узок у нас круг, вам бы, голубушка, в столицу податься, там бы с руками оторвали.

«В столицу, на какие средства? Если бы так все было просто». Настроение совсем упало. И объявление, как видно, претендентка на место напрасно давала, только деньги деда перевела.