Зиночка сразу расслабилась и закатилась звонким смехом-колокольчиком, да так выразительно, что заставила и Варю улыбнуться, хотя ничего веселого в их статусе в закостенелом губернском обществе не было.

— Отец не признавал меня, но присылал деньги на содержание. У нас с мамой было все, кроме его любви, я его, признаться, никогда не видела, — начала Зиночка исповедь. — И вот теперь, через двадцать лет, он вдруг прислал письмо, что хочет со мной познакомиться. Он солидный горнозаводчик, ведет дела за Камнем. Фамилия Филиппов вам что-нибудь говорит?

— Нет, — призналась Варя.

— Ну, вам и ни к чему, — снисходительно улыбнулась Зиночка. — Отец отправил за мной свое доверенное лицо Ивана Карловича, но я не могу ехать с малознакомым мужчиной и горничной, мне нужна компаньонка с манерами, чтобы все как у благородных девиц. Вы мне понравились больше всех, Варя, не хотите ли поехать со мной? Путешествие не займет больше двух месяцев. Думаю, к марту вернемся. Двести рублей, надеюсь, вам хватит?

Двести рублей⁈ Двести рублей, да это же сумасшедшие деньги! Почти как долг Потехиной.

— Я согласна и на меньшую сумму, — покраснев, отозвалась Варя.

Зиночка снова закатилась звонким смехом.

— Вы мне определенно нравитесь. Так по рукам? — протянула она тонкую ладонь.

— По рукам, — по-мужски пожала Варя ее руку в ответ.

— Отлично, выезжаем через три дня. Поездом. Как вы относитесь к поездам?

— Положительно.

И тут Варя не слукавила, ее давняя мечта — прокатиться на паровой машине по стальным рельсам, рассматривая изменяющиеся пейзажи за окном, и неважно куда, лишь бы ехать.

— Вот вам задаток, — Зиночка вытащила из расшитой бисером сумочки двадцать рублей и вручила их Варе. — Чтобы вы не передумали, — хитро улыбнулись ее голубые глазки.

— Я не передумаю, — бережно взяла новая компаньонка деньги.

Их следовало убрать в ридикюль, но там же зеленая беженка, вдруг выскочит. Варя осторожно приоткрыла тонкую щель и, запихнув туда купюры, быстро повернула застежку. Готово.

Распрощавшись с Зиночкой и ее горничной Галиной, Варя выпорхнула в коридор, подмигнула Купидончику и побежала к гардеробной. И тут ее накрыло первое сомнение. Следствие по делу Потехиной еще идет, а если полиция не даст разрешение на выезд? «Да я их и спрашивать не стану. Такой шанс нельзя упустить. И вообще с этим Коробейниковым сейчас встречаться не буду. Я его не просила меня ждать».

— Скажите, а здесь есть еще один выход? — спросила Варя у портье.

— Есть, через черный ход.

— Позвольте мне через него выйти, а то мне место дали, и я теперь соперниц боюсь.

— Извольте туда, — указал портье под мраморную лестницу.

К вечеру стало примораживать, слякоть обернулась опасным ледком. Стараясь осторожно ступать по снежной кромке, Варя пробралась вдоль Конной площади, обогнула здание вокзала, к счастью, никого не встретив, и, смешавшись с толпой возвращавшихся с работы мастеровых и прислуги, поспешила к мосту. Обгоняя повозки, мимо с рыком пролетел автомобиль Коробейникова и, к радости девицы Иванцовой, завернул в другую от ее улицы сторону. А и славно, день определенно заканчивается замечательно. Осталась самая малость — объясниться с дедом и тетушкой.

«А не замерзла ли там моя ящерка, может, ее завернуть в носовой платок?» Встав под первым, зажженным фонарщиком фонарем, Варя осторожно раскрыла ридикюль. Вот перчатки, которые она не стала надевать, опасаясь спугнуть зеленую гостью, вот задаток от новой хозяйки, расческа, шпильки, пара носовых платков и даже лазурит Потехина на месте, а ящерка как сквозь землю провалилась. Что такое? Варя перетряхивала и перетряхивала нехитрое содержимое ридикюля, все напрасно, ящерица как появилась, так и пропала. «В последнее время вокруг меня творятся какие-то странности, определенно нужно развеяться в хорошем путешествии».

Когда Варя достигла своей улицы, вечер плотно окутывал темной шалью округу. Хотелось быстрее дойти до дома и скинуть сырые ботинки. Пожалуй, в поездку следует купить более теплую обувь, все же дорога предстоит на север, а с морозом шутки плохи.

— И вам не совестно? — от стены соседского дома отделилась фигура Коробейникова, его автомобиль был припаркован в тени палисада, у которого днем пряталась сама девица Иванцова.

— Отчего мне должно быть совестно? — фыркнула Варя, злясь, что ее опять подловили. — Вы, должно быть ожидали платы за проезд? Сколько я вам должна? — по-деловому распахнула она сумочку.

— Варвара Тихоновна, ну зачем же вы так, — сконфуженно проговорил ухажер. — Я просто беспокоился, вы зашли в гостиницу, а назад не вышли. Я уж и не знал, что думать. Ринулся вас спасать.

В темноте нельзя было различить оттенка его глаз, но по тону и ссутулившейся фигуре, можно было предположить, что это все же Дима Коробейников, а не стальной следователь с каменным взглядом.

— Ну, надеюсь, портье вам сказал, что я жива и здорова, и мне ничто не угрожает, — обдала его холодком Варя.

— Да, он даже объяснил, что вы там делали. Поздравляю с местом.

— Спасибо, доброй ночи, — намекнула барышня на поздний час, устремляясь к своему дому.

— Подождите, Варвара Тихоновна, — поспешил за ней Коробейников. — В Дворянском собрании дают Рождественский бал, у меня есть два приглашения, для вас… и вашей тетушки. Буду польщен, если вы примите приглашение.

Бал? Как неожиданно. Такой красавчик, при автомобиле и должности зовет бесприданницу на настоящий бал. Жаль, что приходится уехать из города, в последний раз Варя была на выпускном балу год назад, и платье, перешитое теткой из своих нарядов, вполне приличное, давно уж пылилось в шкафу без всякой надежды снова увидеть свет сотни праздничных свечей.

— К сожалению, я не любительница балов, и вынуждена отказаться от вашего любезного предложения, — пряча огорчение, как можно более равнодушным тоном проговорила Варя.

— Если дело в средствах, — склонился к ее ушку Коробейников, — я готов оплатить все расходы у модистки. Выбирайте все, что душе угодно.

Кажется, до Вари стал доходить смысл намерений смазливого следователя.

— Скажите, Дмитрий Капитонович, — резко повернулась она к нему, — вы намерены сделать мне предложение?

Вот так, в лоб. Что ответит?

Коробейников явно растерялся от прямолинейности барышни, выпрямил спину, отступая.

— Я пока не могу вам этого обещать, — сдержанно проговорил он, — разница в нашем положении очевидна…

— Не смейте больше появляться возле моего дома, иначе я пожалуюсь вашему начальству, — окатила его презрением Варя и, подобрав юбку, взбежала на порог своей квартиры.

— Простите меня, Варвара Тихоновна, — жалобно проговорил ухажер, — меня ввело в заблуждение рекомендательное письмо убитой.

— Что⁈ — Варя так торопливо развернулась, что едва не слетела по обледенелым ступеням вниз. — Я кто по-вашему?

— Очень красивая женщина, — выдохнул Коробейников.

— А вы распутный мерзавец, жаль, что некому вызвать вас на дуэль, чтобы защитить мою честь.

— Еще раз простите, но вы сегодня с такой легкостью сели в мою машину…

Варя не стала дальше слушать, скользнула в темноту прихожей и с грохотом захлопнула за собой дверь. «Ну что, дуреха, покаталась на автомобиле, опозорила семью! Теперь этот хлыщ растрезвонит всем, что из себя представляет девица Иванцова, раскатывающая по городу с холостыми господами и слоняющаяся по дорогим гостиницам. И опять всплыла эта гадкая рекомендация. А если дойдет до ушей Зинаиды Игнатьевны? Хорошо, что поезд уже через три дня. Срочно нужно уехать, а там видно будет, как спасти подмоченную репутацию».

— Нет, Варвара, и еще раз мое категоричное нет, — тетка поднялась, чтобы быть выше неразумной племянницы и давить на ту не только авторитетом, но и ростом.

— Но почему? — простонала Варя. — Отличная работа.

— Ехать неизвестно куда и неизвестно с кем, по-твоему, хорошая работа?