— А кто? — все равно жестоко кольнула она вопросом. — Был же какой-то обидчик или про отобранный прииск вы полиции приврали?

— Меня вышвырнул с прииска, — он замолчал, раздумывая — говорить или нет, — меня обманул Тишка Иванцов, — все же произнес он имя обидчика. — Если вам что-нибудь говорит эта фамилия.

— Кто? Я плохо расслышала, — прошептала Варя.

— Иванцов Тихон Павлович.

Варе показалось, что пол вагона разверзся, отделив ее бездонной пропастью от человека, в которого она едва не влюбилась.

— Вы мерзкий, гадкий, бесчестный человек! Вы чудовище! — закричала она, вскакивая. — Презренный клеветник! Видеть вас больше не желаю. Никогда, слышите, никогда ко мне не приближайтесь!

И она выбежала из купе, не оглядываясь.

Варя пролетела через свой вагон и выбежала в следующий тамбур. Сердце учащенно билось, пред глазами все плыло, лицо пылало. Чтобы остудиться, пришлось уткнуться лбом в стекло на этот раз плотно притворенной двери. «Он врет! Он издевается надо мной. Я не знаю, зачем ему это нужно, просто жестокий человек, без чести и совести. Если он смог убить тетку, потому что та промотала его камни, оставленные на хранение, то, что для него — осквернить память чужого отца, так, развлечение. Подлость, какая же подлость!» Слезы выступили на глазах, одна скатилась по щеке, капнув на воротничок платья.

Отец был не самозваным, а дипломированным инженером, подающим надежды молодым ученым, его по-настоящему интересовали только горы, свою невесту он тоже любил, но горы манили его сильнее. Невеста знала об этом, но смирялась. Вот она его любила больше всего на свете, а он ее и свою мечту. Он мечтал найти золотоносную жилу — клад огненного полоза, как в шутку говорил родным. Имя ему совсем не подходило — со вздохом вспоминала тетушка Евлалия, Тихон с детства не был ни тихим, ни покладистым, пер напролом, часто спорил с учителями, за что неоднократно был порот в гимназии и едва не исключен из университета, всегда стоял на своем, пробивая грудью правду. Может, потому Варе бессознательно и понравился Потехин, что она увидела тот же азартный блеск в его глазах, как же больно ошибаться!

Это была первая самостоятельная экспедиция Тихона Иванцова, с апреля по октябрь, потом он должен был вернуться и жениться на хорошенькой Сашеньке. Помолвка состоялась, молодые обменялись кольцами и клятвами верности, их ждала не такая уж долгая разлука, но как же тоскливо, наверное, было у Сашеньки на сердце. И она допустила слабость, одну единственную, она подарила ему самое дорогое. Он принял подарок и уехал, обещая вернуться как можно быстрее. Через девять месяцев родилась Варя, разразился страшный скандал. Семья от оступившейся дочери отвернулась, выставив за дверь вместе с новорожденным младенцем. Те родственники и теперь, при виде Вари, либо стыдливо отворачивались, либо с надменными лицами проходили мимо, словно она пустое место. Невестку с внучкой забрал несостоявшийся свекор, привез в дом как дочь и ни разу не упрекнул.

А отец? А отец не вернулся, пропал. Его спутники не хотели идти на перевал, стояли дожди, дорогу развезло, а он упертый, пошел один, наперекор всем… и не вернулся. Дед ездил несколько раз за Камень, пытался пройти по тому маршруту, нанимал проводников, потратил сбережения, но все впустую. У матери вскоре обнаружили чахотку, она быстро угасла, когда Варе было всего четыре года. Такая печальная история.

И вот появляется мятый тип и заявляет, что где-то живет человек, полный тезка отца, и живет, надо сказать, припеваючи — разоряет доверчивых совладельцев, присваивает прииски, купается в роскоши. Это не отец, этого просто быть не может! После смерти дяди Андрея, мужа тетушки, семья живет в крайне стесненных обстоятельствах, не нищенствует, но во многом себе отказывает, и этот Потехин хочет сказать, что отец равнодушно смотрит на все со стороны и ни разу не дал о себе знать? Да быть того не может, не может отец быть абсолютным подлецом⁈ Ложь! Она всегда им восхищалась и тайком, подставляя стул к стене, целовала фотографию.

«Надо успокоиться и идти выполнять свои обязанности. Меня взяли на работу замечательные люди, нельзя их подвести. Зинаида Игнатьевна, наверное, заждалась манто». Варя выдохнула, утерла слезы и пошла обратно в вагон.

— Варвара Тихоновна, где же вы были⁈ Мы тут с ног сбились, — сразу накрыл ее встревоженный голос господина Менкеля.

В купе уже успела вернуться Зиночка в сопровождении инженера Синицына, на ее милом личике отразилось неподдельное беспокойство. В уголочке Галя нервно мяла дорогое манто хозяйки.

— Мы уже хотели идти за полицией, — выдохнула Зиночка, — Иван Карлович сказал, что вас уволок какой-то бешеный тип. С вами все в порядке? — заглянула она в бледное лицо Вари.

— Д-да, все в порядке, — кисло улыбнулась та. — Это племянник моей бывшей хозяйки госпожи Потехиной, он немного не в себе, но вообще не опасен, — стала она подбирать слова. — Он с чего-то решил, что Иван Карлович хочет скинуть меня с поезда.

— Я-а⁈ — картинно схватился за сердце господин Менкель. — Вы, кажется, Варенька, ошибаетесь, он не немного, а очень даже крепко не в себе.

— Я просто пыталась его убедить, что мне ничто не угрожает, — робко проговорила Варя.

— Надеюсь, он не в нашем вагоне едет? — раздраженно произнес Иван Карлович.

— Нет, в третьем классе. У него сейчас денежные затруднения.

— Слава Богу, — демонстративно перекрестился господин Менкель. — Еще не хватало такого грубияна рядом терпеть.

— Если вы впредь хотите сохранить свое место, то извольте держаться подальше от подобных знакомых, — ледяным тоном проговорила Зиночка, впервые показав обратную сторону своего добродушия.

— Мы повздорили, я отказала ему в приятельстве, он больше не явится, — поспешила уверить хозяйку опять опростоволосившаяся компаньонка.

«Из-за этого прохвоста я могу потерять работу», — душила Варю злость.

— Все разрешилось, Константин, — стрельнув глазами в инженера Синицына, высокомерно проговорила Зиночка, — спасибо за беспокойство, поиски не потребовались. Доброго вечера.

— Доброго вечера, — подхватил Константин протянутую ему ручку и поцеловал ее несколько дольше, чем положено по этикету.

Синицын ушел, Зиночка, больше не глядя на Варю, горделиво вздернула подбородок и удалилась в свою комнату, поспешил откланяться и Иван Карлович, Варя с Галей остались вдвоем.

— Как же вы нас напугали, — выдохнула Галя и, опомнившись, кинулась старательно приглаживать всклокоченный мех манто. — Уж такие мысли в голову лезли.

Варя рухнула на диван. Виновата, и не поспоришь.

— А это ваш ухажер был, да? — прошептала Галя, оглядываясь на дверь хозяйки.

— Не-эт, — поспешила заверить Варя. — Просто знакомый.

— А у Зинаиды Игнатьевны роман намечается, — еще тише зашептала Галя, ей видно не терпелось поделиться наблюдениями. — По мне, если честно, простоват для нашей барышни, но обходительный, так вокруг нее и вился. Она за вас разволновалась, а он ее за локоток схватил, вроде как успокаивает.

Варе снова стало стыдно — пока она там выясняла, как этот Потехин на поезд попал, за нее милейшая Зинаида Игнатьевна беспокоилась, переживала. Если бы тогда, в гостинице, Зиночка выбрала даму в винном или хотя бы ту нервную особу, что умела раскладывать пасьянсы, ей не пришлось бы попусту волноваться.

Приступ самоедства, наверное, продолжился бы и дальше, если бы в комнате у хозяйки не раздался отчаянный визг.

Галя с Варей рванули к двери.

Зиночка стояла на пошатывавшейся от движения поезда кровати, вжавшись спиной в стену, и с округлившимися от ужаса глазами смотрела куда-то в угол.

— Что случилось⁈ — одновременно спросили компаньонка и горничная.

Зиночка только смогла указать дрожащим пальцем. Варя всмотрелась — на туалетном столике между коробочкой с пудрой и гребнем сидела старая знакомая — зеленая ящерка. Попасть в купе эта отчаянная путешественница могла только одним способом — из сумки барышни Иванцовой. «Но я ведь протрясла все вещи, ее там не было! Или была? А если в подкладке прореха, а я просто не заметила. Ящерица от холода залезла в дырочку и сидела себе тихонечко, может, в сон впала, а в поезде отогрелась, очухалась, и теперь ее на приключения потянуло».