Ресторан был наполовину уже заполнен публикой. За столиками велась непринужденная беседа, половые бегали с подносами, в углу еле слышно со скрипом звучал граммофон. Зиночка уселась у окна против движения поезда, Варя рядом с ней, Иван Карлович напротив.

— Что будут заказывать дамы? — раскрыл он свой экземпляр меню. — Здесь отличные рыбные блюда. Жалко, что нынче пост, щи со свининой у них тоже отменные.

Пред Варей потянулся список блюд с непонятными названиями: консоме из кур, греческий ростбиф с гарниром, лососина тамбор, спаржа и бобы фле жоле, пудинг нессель-роде. «Странно, Нессель-Роде, это вроде бы министр такой был». Из того, что в меню казалось постным, более-менее привычным смотрелся судак, да и тот отчего-то был не по корытовски или егорьевски, а прятался под инородным «по-нормандски». Но больше всего поражали не названия, а цены. Месячное жалование у мадам Потехиной за полпорции французского судака?

— Чего изволите? — вырос у столика половой, растягивая улыбку.

Иван Карлович и Зиночка засыпали его заказами.

— И кувшинчик холодненького клюквенного морса, голубчик, — завершила выбор хозяйка.

— Варвара Тихоновна, вы определились? — напомнил притихшей мадмуазель Иванцовой господин Менкель.

— Я еще не голодна, — пробормотала Варя. — Мне, если можно, чаю стаканчик… с лимоном и сахаром, — добавила она, чтоб заказ не казался уж совсем убогим.

— Варваре Тихоновне тоже самое, что и мне, и чай с лимоном и сахаром, — отобрала Зиночка меню у своей стеснительной компаньонки.

— Но я, правда, не голодна, — покраснела Варя.

— Не переживайте, Игнат Яковлевич выделил средства на питание, — подбодрил Иван Карлович. О-о, какие люди! — развел он руками.

Варя и Зиночка с любопытством обернулись, в ресторан со стороны их вагона вошел худощавый молодой человек в темно-зеленой форменной одежде. На позолоченных пуговицах кителя четко были видны перекрещенные молоты — эмблема горной службы.

— Разрешите представить, горный инженер Константин Сергеевич Синицын, — представил незнакомца Иван Карлович.

Молодой человек вежливо раскланялся с каждой из барышень, пока их в свою очередь представлял господин Менкель, и чуть дольше задержал взгляд на Зиночке.

Редкие, зачесанные за уши волосы, гладко выбритое с мелкими чертами лицо, заостренный нос и тонкие губы делали горного инженера Синицына вполне заурядным, да и тщедушной фигуре с узкими плечами не хватало мужественности, но форма исправляла все — хорошо подогнанный китель добавлял стати, подчеркивая статус ученого мужа при хорошей должности.

— Не знал, не знал, голубчик, что ты с нами едешь. В каком вагоне? — кинулся расспрашивать Иван Карлович. — Половой, меню для господина!

— Я во втором, — снова стрельнул в Зиночку глазами Константин.

— А мы в третьем. Заходите вечером, партейку в преферанс разыграем. Зинаида Игнатьевна у нас отменный картежник, — подмигнул он Зиночке.

— Ну, что вы, — смутилась она. — Так, чтобы не скучать.

Принесли еду. Пред Варей поставили уху с лососем, источавшую пленительный аромат хорошей рыбы и специй. Синицын выбрал «французского» судака. Под сытный обед завязалась беседа, вернее, в основном говорил Иван Карлович: то о видах за окном, то о погоде, то об общих с Константином приятелях в Вельтске. Господин Синицын рассеянно кивал, и продолжал с обожанием смотреть на Зинаиду Игнатьевну. Она тоже раскраснелась, без конца поправляла ряды жемчуга. Видно, что молодые люди понравились друг другу. «А вот интересно, пара ли горный инженер для дочери горнозаводчика? — пронеслось у Вари в голове. — Он, конечно, не такой красавчик, как, к примеру, господин Коробейников, но мил. Когда красота делала кого-то счастливым».

— Ну, молодежь, я, с вашего дозволения, выйду освежусь, больно тут душно, — поднялся Иван Карлович.

Варя тоже бы последовала за ним, чувствуя себя третьей лишней, но без приказания хозяйки не могла этого сделать, да и неприлично оставлять наедине едва знакомых друг с другом холостяка и девицу на выданье.

— А вы любите конфеты? — засуетился Константин.

— Да, мы обожаем конфеты, — кокетливо улыбнулась Зиночка.

— Половой, — так же призывно, как и Иван Карлович, поднял Константин руку, но в ресторане заметно прибавилось народу и половые его жест не заметили, возникла неловкая пауза. — Я сейчас, один момент, — поднялся господин Синицын и устремился к стойке буфета. — Простите, — едва не сшиб он одного из посетителей.

Тот что-то сердито буркнул, обходя инженера. Варя обронила на пол ложку, торопливо подняла:

— Экая я неловкая.

— Вагоны сегодня как-то особенно качает, — вздохнула Зиночка.

Варя отложила ложку подальше от края стола и снова украдкой взглянула на хмурого посетителя ресторана — за соседний столик уселся Потехин!

Да, это был Потехин, никаких сомнений, материализовался в вагоне ресторане вместе со своими вновь успевшими сваляться волосами, недельной щетиной на щеках, в мятом пиджаке при оловянных пуговицах и одной перламутровой — эдакое инородное тело среди богемной роскоши. Как он умудрился попасть на поезд, если Варя своими глазами видела его оставшимся на перроне? Просто колдовство какое-то. А что будет, если он ее заметит? Как себя вести? Можно, конечно, признаться Зинаиде Игнатьевне, что знакомы, — он племянник покойной хозяйки, пусть и опустившийся на самое дно, в таком знакомстве нет ничего зазорного. Лишь бы этот тип ничего не взболтнул лишнего. Варя вжалась в спинку кресла. Как жаль, что ушел Иван Карлович, за его широкой спиной так удобно было бы прятаться.

Однако Потехин, казалось, ничего вокруг себя не замечал, меланхолично уставившись в окно.

— Этот столик зарезервирован, — подошел к нему половой.

— Как явятся, я уйду, — и бровью не повел посетитель. — Мне тарелку щей и кофию.

— Деньги-то есть на кофий? — саркастично усмехнулся половой.

Потехин высыпал из носового платка на стол горсть медяков:

— Столько хватит?

Половой принялся считать.

— Двух копеек не хватает.

Потехин похлопал себя по пиджаку, полез во внутренний карман и извлек еще две монетки.

Половой сгреб деньги в ладонь и удалился. Потехин остался сидеть и смотреть в окошко.

— Угощайтесь, барышни, — это счастливый от своей добычи Константин вернулся с расписной коробкой конфет от фабрики Ольденбургских.

Варя мимодумно взяла крайнюю от себя конфетку. Потехину меж тем довольно быстро принесли щи и жестяную кружку с кофе, фарфоровых чашек и даже стаканов в серебряных подстаканниках для него пожалели. Он жадно накинулся на еду, прихлебывая ее одновременно кофе. У Вари блеснуло подозрение, что бублик на перроне был последней трапезой несостоявшегося инженера. Невольно стало неловко за лососевую уху и шоколадные конфеты. Кстати, в своем меню простых щей Варя как-то не приметила, наверное, здесь для разных посетителей — разный набор блюд.

Дипломированный инженер Синицын меж тем почувствовал себя свободней без господина Менкеля, придвинулся ближе к понравившейся барышне и, подсовывая ей конфетки, даже один раз едва заметно коснулся тонких пальчиков.

— Как-то здесь холодно, — повела плечами Зиночка. — Варенька, милая, вы не могли бы передать Гале, чтобы та принесла мне манто.

— Конечно, конечно, — сразу поняла намек сообразительная компаньонка и, вскочив с места, выпорхнула из душного ресторана.

Варя перешла из вагона в вагон через шатавшиеся платформы и оказалась в своем тамбуре. А вот здесь было студено — справа в проеме распахнутой вовнутрь двери замелькали сугробы и присыпанные снегом ели. Опираясь спиной на эту дверь, у самого края Иван Карлович смело курил трубку, подобно паровозу выпуская колечки дыма.

— Варвара Тихоновна? — удивленно посмотрел он на Варю.

— Зинаида Игнатьевна попросила ей манто принести.

— А-а, — кивнул он понимающе.

Варя взялась за ручку, чтобы войти в коридор вагона.