— Забирайте и не спорьте.

Они оказались совсем рядом друг от друга. Возникла неловкая пауза.

— У вас щека поцарапана, — только сейчас рассмотрела Варя, что на скуле у него вовсе и не сажа, — а вчера не было.

— За ветку зацепился, — отмахнулся Левонтий.

— За какую ветку? Когда вы успели, мы по равнине шли? Это пуля⁈ Определенно пуля, — осторожно пальцами провела она по коже под обожженной полосой на скуле. — Вас чуть не убили, — пришло осознание.

— Варвара Тихоновна, вы так больше не делайте, — прошептал Левонтий, отступая на шаг, — а то глупостей наделаем.

— Каких глупостей? — не поняла Варя.

— Какие мужчины и женщины иногда делают, — кольнул он ее горящим взглядом.

— Извините, — тоже отступила она, краснея до состояния вареной свеклы.

«Опять я веду себя как влюбленная дура!» — разозлилась на себя Варя, и поспорить с этим было сложно.

Весь следующий день Левонтий мастерил из гибких ветвей вербы снегоступы.

— На теннисные ракетки похожи, — крутилась за спиной Варя. — Нас на корт иногда водили. Я неплохо играла, — не преминула она похвастаться.

— А я не понимал удовольствия за мечом гоняться, — не поднимая головы, отозвался Потехин. — Пошарьте в углу за печью, там у меня моток веревки припрятан.

— Так это ваша землянка? — побежала она выполнять поручение.

— Веревка моя.

О себе он рассказывал по-прежнему неохотно, выдавая сведения строго дозированно, что обижало и угнетало Варю. Ну, что поделать, для нее широко приоткрывать свое прошлое он не желал. Вчерашняя неловкость, казалось, забылась и все осталось меж ними по-прежнему: он — мудрый поводырь, она — заплутавшая в опасном краю овечка.

«Теннисные ракетки» Левонтий прочно привязал бечевкой к валенкам и для пробы предложил пройтись по окрестным сугробам. Двигаться с непривычки было сложновато, но постепенно Варя приловчилась, выровняла шаг, дело наладилось.

— Это если совсем уж тяжко идти станет, — наблюдал за ее успехами мастер. — Пока можно и в саквояж ваш припрятать.

Передремав на дорожку пару часов и хорошо поужинав, в плотных вечерних сумерках беглецы покинули гостеприимное убежище, отправляясь на север.

Жаль было оставлять избушку, этот малый островок спокойствия. Варя умом понимала, что сидеть в ней дольше не имело смысла, но все же, одолеваемая тоской, пару раз обернулась на прощание. Вместе с заснеженной крышей, растворившейся в надвигавшейся ночи, растворилось и чувство относительной безопасности. Мир снова казался враждебным и равнодушным.

Чтобы не сбиться с курса в темноте, Левонтий старался держаться речного берега. Если на пути вставали непролазные заросли или дорогу перерезал крутобокий овраг, беглецы спускались на лед и двигались прямо по руслу у самой кромки, потом снова возвращались на берег. Мороз стоял не крепкий, без ветра, но все же Варя прятала лицо за полушалком.

— Скоро выйдем на Городище, — через плечо бросил Потехин.

— Городище — это место, где раньше был город?

— Да, местные говорят, что в стародавние времена здесь стоял прежний Вельтск, но пришли с юга враги и город разорили, новый град уж в горах по ту сторону озера ставили.

— А от старого города что-то сохранилось? — заинтересовалась Варя.

— Что может от сгоревшего дерева остаться — труха? Ничего там нет, пустырь.

— А археологи не приезжали?

— У археологов и других забот хватает.

— А жаль, было бы интересно узнать, что там, под землей.

— Хотите предание? — расщедрился Левонтий.

— Хотелось бы послушать, — оживилась Варя, лучше слушать байки, чем брести в унылом молчании.

Потехин чуть притормозил, и они пошли рядом, огибая молоденький ельничек.

— Был у местного народа рудознатного заветный камень и передавался он из поколения в поколение, крепко им дорожили, Каменная Роса назывался. Но вот пришли враги и отобрали чудо-камешек, а еще прихватили с собой дочь местного князя в заложницы, чтобы рудознатцы в горы вгрызались да им самоцветы исправно возили. Так вот.

Варе не видно было в темноте его лица, но показалось, что рассказчик ей хитро подмигнул.

— Знатный вы сказитель, Левонтий Александрович. А что же дальше было?

— Княжна-полонянка ведала камни, почуяла, где камешек припрятан, исхитрилась, выкрала его и домой с сокровищем побежала. Враги выслали за ней огромное войско. Рудознатцы проведали, что идет враг и ушли в горы, к нынешнему Вельтску, а Старый город оставили. Его недруги от злости, что никого не нашли, спалили дотла, потом двинули в горы и осадили уже новую крепость, каменную. Стены прочные, а людей для обороны мало, и стали защитники изнывать да спорить, а не открыть ли им ворота и сдаться на милость победителей в обмен на жизни.

— А княжна, та, что с камнем? — напомнила Варя.

— А княжна на середину озера по льду прошла и в полынью камень кинула, то ее жертва озеру была, чтобы помогло своему народу. Озеро жертву приняло, поднялась волна и смыла врагов, все сгинули.

— А княжна? Она жива осталась или тоже утонула?

— Да кто ж его знает, — пожал Левонтий плечами. — Хотя есть у меня предположение, что все же выжила.

— А почему вы так думаете? — не уловила его мысли Варя.

— Да есть тут одна девица, явно из праправнучек, — хмыкнул он.

— Шутить изволите.

— Отчего же, весьма вероятно, — невозмутимо отозвался он.

— Хотите сказать, что предание вовсе и не сказка, и все так и было?

Они дошли до небольшого, но крутого спуска. Левонтий взял Варю за руку, и они стали медленно бочком спускаться. Валенки скользили на слежавшемся снегу, и было не до разговоров. И только когда под ногами поверхность снова выровнялась, Варя напомнила вопрос:

— Думаете, все так и было: камень, вышедшее из берегов озеро и так далее?

— Думаю, все попроще было. Постояли — постояли под стенами враги, да и ушли восвояси. Не по зубам им оказались каменные стены. Кстати, небольшой фрагмент каменной кладки с той поры сохранился, если интересуетесь древностью, можно полюбопытствовать[1].

— А я вот верю, что камень помог, — не согласилась слушательница. — Проза жизни — это скучно, где же волшебство? Камни, они всегда помогают.

— Ни разу не видел, чтобы камни кому-то помогли, а вот сгубили многих людишек, это да, — голос Левонтий стал каким-то зловещим, чужим. — И я бы вам, Варвара Тихоновна, советовал наперед от фокусов с минералами отказаться и добровольную помощь в поиске чужих денег никому не оказывать.

«Все же обиделся, что я его тайник тетке выдала», — по-своему рассудила Варя.

— Я заработаю и обязательно вам верну. Вы скажите, сколько там было, — виновато проговорила она.

— Святая простота, я ж совсем не о том.

Дальше шли молча, каждый думая о своем. Разговор не клеился, что же здесь поделать.

Зимнее утро наступало медленно, неохотно, плавно размывая темноту и приглушая звезды. Может, там, за горным хребтом, солнце уже выглянуло из-за горизонта и осветило первым лучом лесные дали, а по эту сторону Камня лишь бледный малиновый отсвет говорил о близящемся рассвете.

И вроде бы прошли не так уж и много, были у них с Левонтием переходы и подлиннее, а силы начали покидать отважную путешественницу, ноги отяжелели, дыхание стало прерывистым, свистящим. Варя держалась из последних сил, не желая показывать слабость. «Надо идти, не раскисай, вперед», — мысленно уговаривала она себя.

— Устали? — почувствовал Потехин.

— Н-нет, еще могу.

— Сейчас дойдем до устья, перейдем реку, там можно будет передохнуть, — обнадежил он.

— Это озеро? — сумела Варя разглядеть бескрайнюю голубую равнину, не пересекаемую ни кустарником, ни перелеском — только снег и снег, до самого края.

— Да, оно, — кивнул Левонтий.

— А где же Городище?

— Под ногами. Идем по нему.

— Я отчего-то думала, что будет высокий холм, валы, остатки рвов или что-то подобное. Я читала, что холм специально заостряли, чтобы покруче был.