— А можно мне печь растопить, я хотела похлебку сварить? — лишь кинула она ему вслед.

— Этого, к сожалению, пока не стоит делать, дым будет видно, — обернулся он. — Через пару часов снова стемнеет, тогда и печь растопим. И далеко без меня не ходите, вернусь, будет желание, за водой сходим.

Да, угроза не исчезла вместе с ночной мглой, она по-прежнему рядом. Не стоит расслабляться.

Левонтий ушел, Варя с веслом сбегала за угол, и прорыла себе еще чуть дальше отдельную дамскую комнату. Отлично. Теперь можно и оглядеться. День выдался пасмурным и безветренным. Снега заметно прибавилось, он тяжелыми шапками лежал на деревьях, пригибая ветки. Этот берег был почти пологим, место, где к вербам притулилась землянка — самое высокое, дальше склон плавно уходил к опушенной ресницами сухих камышей белой дороге. Нет, это не дорога, это могучая река — попавший в зимний плен водный поток двигался где-то там, на глубине, под мощной броней льда и снега, а за ним поднималась ввысь каменная стена. Горы, они совсем рядом, рукой подать, на той стороне, к ним можно перейти и коснуться ладонями. Известняковые плиты, перекрывая одна другую, складывались в высокий серый монолит с бурым отливом. Наверху и в расщелинах прятались под снежным покрывалом сосны да ели. Глядя, на какую высоту залезли эти вечнозеленые великаны, начинала кружиться голова.

Варя вытянула руку, словно уже трогала шершавую поверхности камня, и в кончики пальцев ударила игривая теплая волна. Лазурит?

— Здесь есть лазурит, — удивленно приподняла она брови.

— Все спокойно, никого нет, — вынырнул из-за спины Потехин. — Любуетесь?

— В этих скалах есть прослойка лазурита, — пробормотала Варя, растирая пальцы.

— Это исключено, — нахмурился Потехин. — Я ставил здесь шурфы. Пусто.

— Разве тот камень, что я у вас выиграла, не отсюда? — повернулась она к нему.

— Нет. Мне его подарил один… так скажем, приятель, но где добыл, не сказал. Я бы тоже не сказал.

— Здесь определенно есть лазурит, — упорствовала Варя. — Он такой добрый теплый.

— Теплый? — усмехнулся Потехин. — Вы путаете с нефритом.

— Не верите и не надо, — обиделась она. — Вы говорили, где-то можно набрать воды.

— Да, вон там, внизу, есть ручей. Пойдемте, я котелок прихватил.

И он, размахивая котелком, первым начал спускаться к реке. Варя пошла следом.

— Они нас все еще ищут? — не смогла она удержаться от главного вопроса.

— Конечно, куда им деваться. Вы — их смертный приговор.

— Хотите сказать, что оте… что тот человек их убьет?

— Предательство здесь карается жестоко, — равнодушно отозвался Левонтий.

— Значит они прочесывают местность вдоль железной дороги?

— Может быть, но я бы на их месте так не делал.

— А как бы вы сделали? — стала допытываться Варя.

— У них не так много людей для облавы, опять же неизвестно насколько мы оторвались и какой дорогой идем. Надежней рвануть на дрезине, обгоняя нас, к самому Вельтску и перекрыть дороги уже в город, а лучше дом Иванцова. Но что они выберут, сказать сложно.

— А что мы будем делать?

— Отсидимся здесь до завтрашнего вечера, нужно хорошенько отдохнуть, выспаться, а дальше… — он замолчал.

— Видно будет, поглядим, как там у вас еще бывает, — продолжила за него Варя, обиженно вздергивая нос.

Потехин зашелся хриплым смехом.

— Ладно, смотрите.

Он притоптал снег ногами, разравнивая поверхность, потом отломил ветку от куста и ее кончиком стал чертить схему. Варя присела рядом.

— Мы здесь. В паре часов быстрым шагом начинается Вельтское озеро. Вот оно, — Потехин нарисовал большой круг. — Чугунка огибает озеро слева, вот тут, и дорога, по которой вы на собаках ехали, тоже идет левее. От нее убегают ветки к поселкам старателей: Нижние Тяглы, Верхние Тяглы, Семеновка и прочее. Потом они сходятся почти у Вельтска. Туда нам соваться опасно. Еще можно пересечь само озеро, но идти далеко, дров там нет, чтобы согреться, ну и промоины возможны, крепких морозов пока не было. Как вы, Варвара Тихоновна, относитесь к горам?

— Положительно, — осторожно ответила Варя, не зная, чего ожидать.

— Отлично. Предлагаю прогулку через горы, тем берегом пойдем.

— А сколько дней займет дрога? — уставилась Варя на неприступные скалы.

— Летом за три дня добрались бы, зимой трудно сказать, ну, за неделю-то, я думаю, дойдем. Еды хватит. Вельтск не так далеко, он к этому краю ближе, но из-за рельефа пришлось ветку чугунки той стороной прокладывать, а то замучились бы тоннели динамитом взрывать. Да вы не волнуйтесь, будем идти от одной охотничьей избушки к другой. Охотники — народ бывалый, друг другу помогают. Там и дровишки есть. Не должны пропасть.

Он, отбросив палку, распрямился. Варя тоже поднялась. Ломая полые палки камыша, они пролезли к самому краю реки, прошли по ее льду вдоль берега еще с десяток шагов, пока не наткнулись на толстую сосульку-пирамиду, прислонившуюся к небольшому обрыву. Левонтий ткнул ее ногой, потом достал из-за пояса топор, ударил несколько раз, проковырял лезвием щель, и по льду неохотно засочилась вода. Котелок медленно, но все же наполнился. Пара отправилась в обратный путь.

В землянку они вошли уже в сумерках, подождали, пока покрепче стемнеет, и принялись хлопотать, готовя запоздалый обед или ранний ужин. Левонтий растапливал печь, Варя отделила одно из свиных ребер на похлебку и забросила его в котелок. Огонь разгорелся, по выстуженной землянке потянуло теплом, в котелке начала приятно булькать вода. Пена собрана ложкой, пусть варево доходит, потом в дело пойдет полба, можно и присесть на лавку в ожидании.

— Ну, если вы опознали лазурит, то, наверное, без труда найдете здесь и мой схрон с серебром, — насмешливо бросил Потехин, скидывая с плеч шинель. — Казалось, помнил, где зарыл, а какое-то помутнение напало. Лопаты нет, весь пол ножом перековырял, найти не могу.

Серебро — это когда поток плотный, с холодком, словно мятного отвара студеного глотнуть. Варя повела рукой вдоль пола.

— Под вашей лавкой, слева, у самой стены, вон там, где в бревне щербинка, — с показным равнодушием проговорила она.

— И давно вы этим балуетесь?

Потехин, взяв перочинный нож, полез под лавку.

— Этим, это чем? — не поняла Варя.

— Фокусы с минералами показываете.

Он принялся расковыривать ножом утрамбованный грунт землянки.

— Девочкам в институте показывала, ну, так, для забавы, — призналась Варя.

— А еще кому?

— Никому. Да кому это нужно.

— Южнее Корытовска действительно никому, — пробормотал Левонтий.

Он вылез с ветхим узелком в руках, отряхнул его, развязал края и высыпал на стол с десяток серебряных рублей.

— Знал бы, как потом обернется, так все бы здесь оставил, — проворчал, отсчитывая пять монет, и передал их попутчиц: — Берите. Возвращаю долг.

Прошедшие через сотни рук почерневшие серебряники вызвали у Вари смутные воспоминания.

— Разве вы мне что-то должны, — не взяла она деньги.

— Берите, берите. Я же забрал у вас вчера, — продолжал он держать протянутой ладонь с монетами.

— Но то была плата, чтобы меня спасти. Я не могу взять, — чуть отодвинулась Варя. — И, кажется, это я виновата, что ваши остальные деньги пропали, — с большим раскаяньем посмотрела она ему в глаза.

— И? — приподнял бровь Потехин.

— Евгения Ивановна, она все искала что-то, — запинаясь начала рассказывать Варя. — Я спросила, что она ищет, а она мне сказала, что в прошлом году, как на воды уезжала, спрятала где-то в доме деньги, а куда положила — не помнит, ну, как вы сейчас.

— Это, похоже, у нас семейное, — мрачно произнес Левонтий.

— Я их почуяла… но про дар ничего не говорила, просто подсказала, что деньги часто под половицами прячут. Ну, я же не знала, что это ваши деньги, думала — ее. А это ваши были, да?

Потехин постоял, рассматривая монеты, словно видел их впервые, потом поднялся, обошел стол и, подхватив Варину руку, переложил в нее свой дар.