Убогие дома сменились хорошими особняками, потом потянулись крепкие избы как в Верхневельтской, и наконец автомобиль выкатил на окраину, где прямо среди деревьев начинавшегося леса, отгороженная чугунными решетками забора и расчищенной от снега лужайкой проглядывала большая усадьба в стиле классицизма, со всеми его старинными атрибутами: портиком, увенчанным треугольным фронтоном с подпорками беленых колонн, рустовкой первого этажа и симметричными флигельками по бокам — этакий привет из барской жизни прошлого века.

— Держитесь за переднее сиденье! — крикнул Варе Коробейников, и вместо того, чтобы притормозить у ворот, неожиданно резко ударил по газам.

Машина на полной скорости протаранила ворота, выбив один из чугунных створов, и понеслась через лужайку прямо к дому. Варя вцепилась ногтями в кожаную обивку. Со всех сторон к машине бежали люди с оружием. На пороге встал мужик с винтовкой наизготове, дуло уперлось прямо в лобовое стекло. К своему ужасу, Варя по очертаниям фигуры и лохматой шапке опознала того самого Яшу-каюра. Сейчас он застрелит следователя… а следом и ее.

Газ сменился тормозом, машина дернулась всем железным телом и остановилась, не доехав пары шагов до первой ступеньки. Варю по инерции кинуло вперед, и она стукнулась лбом о спинку переднего сиденья.

— Ваше благородие, белены объелись⁈ — прорычал Яшка, слегка качнув винтовкой.

— Да он пьяный! — крикнул один из мужиков.

Коробейников надавил на клаксон, по округе волнами пошел настырный гудок.

— Вылазь, сука, башку снесу! — проорал Яшка, стреляя выше головы наглеца-водителя.

Коробейников перестал сигналить, Варя вжалась в сиденье, на миг установилась гробовая тишина.

— Чего расшумелись⁈ — сталью прозвучал низкий сиплый голос, отчего все мужичишки как-то сразу втянули головы в плечи.

На пороге стоял огромный, похожий на медведя бородатый с проседью длинных русых волос мужчина, по-купечески обряженный в белую косоворотку и подбитый мехом внутрь жилет.

— Их благородие лишнего дернули, шалить изволят, — посторонился Яшка, но винтовку не убрал.

Коробейников вышел из автомобиля, распахнул заднюю дверь и подал Варе горячую руку, она неловко уцепилась за нее пальцами и выпрыгнула из автомобиля. При появлении живой компаньонки Яшка посерел, сравнявшись оттенком со свалявшимся под домом снегом.

— Дочь вашу, Тихон Павлович, привез, — спокойным тоном проговорил Коробейников.

— Еще одна, — хохотнул кто-то из мужиков.

Варю накрыл тяжелый пристальный взгляд из-под седых совиных бровей. «Глаза тоже голубые и нос курносый, но это не мой отец, определенно, не он».

Крупное лицо, широкий лоб, сильно посеребренные, ниспадающие до самых плеч волосы, от светло-голубых с прищуром глаз под кустистыми седыми бровями разбегались борозды морщин, а борода лопатой почти не имела седины, русая, окладистая — таков он, хозяин усадьбы у леса. Совсем другим рисовало Варе воображение Иванцова, отчего-то ей казалось, что это будет верткий, с мелкими хищными чертами человек, эдакий ястреб или коршун, готовый вцепиться в зазевавшуюся добычу, а этот скорее смахивал на ватажного атамана, каких рисовали в детских сказках про лихих разбойников. Впрочем, не так уж и важно, каков он обличьем, ясно одно — от Иванцова исходили сила и уверенность, вселявшие окружающим почтение и страх. Варя почтения пока не ощущала, а вот страх, это да, он сдавливал горло и заставлял дрожать колени.

— Да какая ж она дочка, это ж приживалка при той, — как можно тверже произнес Яшка, — одна у них шайка, они еще с кавалером дорогой амуры крутили и потерялись.

— Что скажешь? — насмешливо проговорил Иванцов, снова накрывая Варю давящим взглядом.

— Я не ваша дочь, это недоразумение, — стараясь придать своему голосу уверенности, заговорила Варя. — Я действительно Варвара Тихоновна Иванцова, и мой отец — Тихон Павлович Иванцов, но он погиб много лет назад.

— Ну, я ж говорил, что не она, — обрадованно закивал Яшка.

— Цыц! — гаркнул Иванцов. — А деда твоего как зовут?

— Павел Петрович. Я лишь хочу, чтобы эти люди, — указала она на Яшку, — прекратили преследовать мою семью, и чтобы вы помогли…

— Пойдем, — неожиданно махнул ей Иванцов, приглашая в дом.

— В связи с покушением на Варвару Тихоновну, она находится под защитой полиции, — встал меж ними Коробейников, закрывая подопечную крепкой спиной.

— Ну, и ты заходи, — равнодушно отозвался хозяин, первым зашагав по ступеням.

Варя с Коробейниковым последовали за ним, никто их больше не останавливал. Яшка попятился, прячась за чужими спинами. Как пить дать, в бега кинется, другого шанса у него не будет. Хотя, поверит ли Иванцов в рассказ однофамилицы? Уж очень все фантастично звучит в этой странной истории.

Внутри особняка роскошь кидалась в глаза: дорого, вычурно и помпезно. Мрамор колонн, гранитные плиты в холле, залы, убранные шелковыми с позолотой обоями, начищенный до блеска водной глади паркет, довершали картину лакеи в нелепых париках и малиновых ливреях — осьмнадцатый век царил всюду, хозяин явно не гнался за модой, руководствуясь собственным вкусом.

— Ванька, вина неси… как в прошлый раз, — на ходу крикнул Иванцов, жестом предлагая гостям пройти в просторную гостиную.

Варя заволновалась, сейчас она нос к носу столкнется с самозванкой. Как поведет себя Зиночка? Будет как Яшка настаивать, что компаньонка — лгунья? А, может, предъявит какие-нибудь припасенные заранее «доказательства»? У таких бессовестных людей всегда есть ловкие трюки, способные заменить правду искусной ложью.

Но Зиночки в гостиной не оказалось. Большая комната в тяжелых бархатных портьерах была пуста. Проигнорировав уютные диваны, хозяин сам не сел и гостям не предложил присаживаться. Варя с Коробейниковым остались стоять в кругу паркетного узора.

Бесплотной тенью появился лакей, поставив пред хозяином на низенький столик бутылку вина и три уже наполненных темной рубиновой жидкостью бокала. Бокалы были затейливыми, в форме колокольчиков, покрытых серебряным напылением понизу.

— Что в этом? — ткнул толстым пальцем в крайний бокал Иванцов, обращаясь к Варе.

— Я не разбираюсь в спиртном, — раздраженно пожала она плечами.

— Понятно, — теряя к ней интерес, недобро усмехнулся Иванцов и, подхватив бокал, поднял его, чтобы выпить залпом.

— Осторожно! — вскрикнула Варя. — Там же камень.

— Какой камень? — на нее снова уставился пытливый взгляд.

— Опал.

— Какой опал? — стали давить на нее настырные голубые глаза.

— Медовый. Добыто не здесь, южнее.

Иванцов лихо, по-гусарски, опустошил одним глотком бокал и с легким звоном поставил на стол, звон создавал катавшийся на дне бледно-желтый камешек. Варя смогла его рассмотреть, когда Иванцов предложил ей наклониться и самой проверить, что скрывается за стенкой серебряной полосы.

— В этом что? — с повышенным азартом указал хозяин на второй бокал.

— Золото. Золотая монета, червонец.

— Пей, — бесцеремонно всучил Иванцов бокал Коробейникову.

Тот осторожно, с недоверием, но все же стал пить рубиновую жидкость, а потом достал и выложил на стол новенький червонец.

— Забирай за труды, — барским жестом махнул Иванцов, но гость не шелохнулся.

— Давайте уже прекратим аттракцион и поговорим, — недовольным тоном бросил Коробейников.

— Ну, а в этом что? — не обратил на него внимание Иванцов. — Про этот что скажешь?

— Это мой лазурит! — словно ото сна очнулась Варя. — Это мой камень. А где Зина? Где та девушка, что ехала сюда вместо меня.

— Быть того не может, чудеса, — пробормотал Иванцов, глядя в единственный полный бокал.

— Где Зина? — окликнула его Варя.

— Откуда ж мне знать, девка потрепанная быть моей дочерью не может. Прогнал я ее, с лестницы велел спустить.

— Прогнали?

Их взгляды встретились. Иванцов неожиданно упал на колени, глядя теперь на Варю снизу вверх.