— Так бывает, — хмыкнул Потехин.

— Ой, смотрите, олень! Настоящий олень!

С левой сопки мощными прыжками спускался серый с рыжим отливом олень. Цвет его шерсти напоминал скалы и, если бы он двигался вдоль них, то был бы почти незаметен, несмотря на могучие ветвистые рога, но белый снег четко выделял животное, привлекая внимание… и не только Вари.

— Туда, — дернул Потехин ее за рукав, указывая налево.

Варя не стала спрашивать, что случилось, она и сама увидела стаю волков. Серые хищники выбежали из леска на склоне и двумя группами загонщиков кинулись в погоню за оленем. Дальше рассматривать было некогда, Левонтий тянул Варю наверх. Назад к скалам им уже не добежать, слишком далеко отошли, оставалось подняться по сопке как можно выше и замереть, чтобы не привлекать внимание. Как же жалко, что у Потехина нет оружия, хотя бы револьвера. Они лезли и лезли, спотыкаясь, падая и снова продвигаясь вперед.

Варя все же не выдержала и оглянулась. Расстояние между оленем и волками сокращалось, один из матерых отделился от стаи и теперь пытался поравняться с беглецом, чтобы схватить того за ногу. Олень устал, Варя это чувствовала даже на расстоянии, волки это тоже чуяли, усиливая натиск.

Беглец и преследователи спустились в низину и теперь летели в сторону ущелья. «Зачем, куда⁈ Там же снег, это ловушка, ты же увязнешь!» — мысленно ругала животное за очевидную ошибку Варя, но олень упорно бежал именно туда.

— Они его догонят? — тревожно обернулась она к Левонтию.

— Для нас лучше, если догонят, — полоснул он жестокой правдой.

Все так, но сердце сжималось от жалости. Серые замедлили ход, тоже осознав, что олень бежит себе на погибель и уже никуда от них не денется.

— Варя, пойдем, надо уходить, — потянул ее Левонтий.

Да, нужно уходить, чем дальше, тем лучше. Они снова начали карабкаться к лесу, до него оставалось совсем немного, а что дальше? Можно успеть развести костер, взять тяжелые палки, залезть на дерево, в любом случае шансов будет больше, чем на равнине.

Варя снова оглянулась. Олень с трудом сделав круг в глубоком снегу, развернулся и приготовился к бою, опустив тяжелые рога. Пыл серых немного поугас, никому не хотелось валяться с распоротым животом, волки стали двигаться медленно, стелясь по земле. Олень ждал. Матерый вожак неожиданно отстал от остальных и большой дугой, пропахивая снег, принялся обходить добычу, чтобы зайти с тыла. Олень его не заметил. Волк приготовился к прыжку и… Варя крикнула, громко, во все горло, разрывая тишину, и эхо охотно понесло дальше ее отчаянный крик.

Мгновение, волки оборотили морды на звук, олень дернулся, поддел вожака на рога и, расчистив путь, мощными рывками стал удаляться прямо по глубокому снегу. Волки явно недооценили его силу и прыть. Растерянно постояв над истекающим кровью вожаком, они развернулись и поперли на левую сопку, теперь их добычей были люди. Варя поняла, что натворила, но было поздно.

— Беги в лес, — толкнул ее Левонтий.

— Вместе бежим, — дернула она его за руку.

— Беги в лес, я сказал! — рыкнул он, сбрасывая рюкзак и доставая топор.

Серые уже поднимались по склону, расстояние сокращалось. Почему он не хочет бежать, можно же попробовать спастись? Варя мгновение постояла в нерешительности и побежала к лесу. Так быстро она не бегала еще никогда, как у того оленя у нее открылось второе дыхание. Влетев в кривые деревья редколесья, она зашарила глазами в поисках палки потяжелее. Эта трухлявая, эта тоже, эта слишком короткая. Вот подходящая, но длинновата. Варя с остервенением принялась переламывать увесистый сук, прыгая по нему. Усилия увенчались успехом, прихватив более крепкую часть, помощница побежала обратно.

Волки двигались неспешно, все же человек — это не их добыча, но больно хотелось есть, и голод толкал вперед. Варя встала у плеча Левонтия, протягивая ему палку.

— Может, эта лучше, — промямлила виновато.

— Отойди назад! — не взял он подношение.

Она послушно отступила на пару шагов, сжимая свое оружие.

Волки подобрались на десять шагов, сейчас начнется атака. Внезапно Левонтий откинул топор в сторону и выставил вперед руки. Самый крайний волк взвизгнул, и стая, развернувшись, побежала прочь. Уходят? Варя не верила своим глазам. Выстроившись в цепочку, серые потянулись к противоположной сопке, туда, откуда они начали преследовать оленя.

— Они не вернутся? — осторожно спросила Варя.

— Не вернутся, — сдавленно прохрипел Левонтий, поворачиваясь к ней.

Очи мутные, словно пеплом присыпанные, лицо бледное с синевой. Варя схватила его за руку, а та горячая и дрожит.

— Вам плохо?

— Пройдет, сейчас чуть посижу, и пройдет, — пошатнулся он, заваливаясь на бок.

Варя успела его перехватить, подставляя плечо.

— Вы садитесь, садитесь, — усадила она своего героя. — Я сейчас хвороста принесу, костер разведем.

— Я дойду до леса, не суетитесь, сейчас передохну, и дойду.

— «Из этого источника нельзя бесконечно черпать»? — вспомнились слова Коробейникова в мрачной комнате участка.

Левонтий лишь кивнул.

— Простите меня, простите, — кинулась она целовать ему руки. — Простите.

— Варя, сядь ты уже. Давай просто посидим.

Они уселись на шинель и сидели так до темноты, пока Левонтий смог подняться и добрести до леса. Варя наломала веток на лежанку, укутала больного своим полушалком, развела огонь, набила котелок снегом, чтобы натопить воды.

— Где-то у нас были яблоки, хороший взвар силы возвращает. И сало поешьте, как же без сала. Откушаете, Левонтий Александрович, потом спать, — суетилась и суетилась она.

В котелке забулькала вода, можно закидывать яблоки. Варя наклонилась за связкой сухофруктов.

— Ай! — уколола палец.

Рядом с рюкзаком лежала раскидистая ветка, усеянная шипами и узкими ягодами таежного шиповника, а от нее в чащу убегали отпечатки лапок неведомого зверька.

— Благодарность за кашу? — улыбнулась Варя. — С такими ягодами быстро на поправку пойдете, — показала она горсть мерзлых плодов Левонтию.

— Я поправлюсь, — пообещал он.

И Варя успокоилась, ведь он еще ни разу не ошибся.

— Ну, вот он и Вельтск, Варвара Тихоновна, милости просим, — повел рукой Потехин, представляя уездный город, словно продавец будущей хозяйке презентовал дачу.

Путники стояли на вершине сопки, а внизу сиял огоньками веер разбегавшихся от пристани улиц. В вечерних сумерках мало что можно было рассмотреть, но все же угадывались очертания площади с большим зданием в псевдодревнем стиле с имитацией теремных башенок на крыше, изгибы модернистских особняков местных богатеев, рыночные ряды, пожарная каланча, и избы, избы, избы до самого леса.

Дошли, добрались, даже не верилось. После встречи с волками, Левонтий проболел два дня. Варя, как могла, обустроила их вынужденную стоянку: соорудила лежанку из веток и лапника, сплела кривоватую изгородь из сучков, чтобы защитить логово от ветра, натаскала побольше хвороста, а еще при свете дня пробралась по следам зверька и набрела на заросли шиповника. Сверху птицы оборвали плоды, но снизу, если откинуть снег, еще можно было раздобыть сморщенные ягодки. Теплый взвар лекарка без конца заставляла пить дорогого пациента, тот не артачился, и позволял пробовать на себе все имевшиеся в распоряжении выпускницы института благородных девиц методы лечения: кутать себя шалью, обтирать лоб и запястья холодной водой, растирать ноги, и поить, поить, и еще раз поить, чтобы «выгнать хворь». Сложно сказать, помогли ли Варины усилия или просто Левонтий отлежался и вернул силы, но к третьему дню он поднялся на ноги и заявил, что готов продолжить путь. Лоб был холодным, руки перестали дрожать, взгляд прояснился. Путники двинулись дальше.

Переночевать в ближайшей охотничьей избушке им не удалось, при приближении они заметили дымок и предпочли обойти облюбованное уже кем-то жилище стороной, выбрав ночлег в одном из оврагов. А вот следующая полуземлянка оказалась свободной. Из всех щелей нещадно дуло, дверь покосилась, но все же крыша над головой, Варя была рада и этому.