Левонтий ушел рано, еще затемно. Шепнул: «Отдыхайте» и шмыгнул за дверь, оставив в полном распоряжении Вари панцирную кровать. Но валяться дальше не хотелось, сон отступил, и новая обитательница принялась рассматривать поступившее в ее распоряжение хозяйство. Нечто подобное она себе и представляла: окно без занавески, пыльные доски пола, вместо стола и стула два ящика — побольше и поменьше; остаток былой роскоши — печь в облупившихся зелененьких изразцах. Хозяином комнаты у противоположной от кровати стены смотрелся громоздкий сундук. Прилично ли будет проверить, что там? «Ну на правах „жены“, наверное, можно глянуть одним глазком». Осторожно, на цыпочках Варя подошла к сундуку и приоткрыла крышку. Там лежали геологические инструменты: молоток — неизменный спутник любого старателя, небольшая лопата, горный компас, пачка затертых тетрадей, кожаный футляр готовальни, коробка с рассортированными образцами пород, а еще корзина с парой рубах, линялый картуз и кусок туалетного мыла с бритвенными принадлежностями. Аскетизм в полной красе.

— Проснулись? — заглянула в дверь хозяйка в том же мятом чепце, но уже обряженная в шерстяное платье и при ситцевом переднике.

— Утро доброе, — улыбнулась Варя. — Мне бы водички помыться.

— Сама натаскаешь?

— Конечно.

— Колодец во дворе, там же нужник, ведро в сенях, — начала Неонила Карповна загибать пальцы. — Воды принесешь, в чайнике в поварне нагреешь, таз выдам. Мыло нужно?

— Нет, мыло имеется.

Варя завертелась в работе. Мыться пришлось в тазу в вызывающей брезгливость заплесневевшей помывочной. Там же, переодевшись в чистое белье и сменив походное платье на блузу и юбку, Варя занялась стиркой. Повесить мокрую одежду и полотенце хозяйка предложила в комнате над печкой, выдав постоялице веревку, несколько поленьев и коробку со спичками.

Дрова и спички оказались очень даже кстати, в комнате было студено, изо рта шел легкий пар, а с мокрыми волосами это, ой, как опасно. Растапливать печь городская барышня была обучена: вычистив сажу, уложила дрова, позаимствовала у Левонтия в одной из тетрадей неисписанный лист на растопку, чиркнула спичкой, проверила тягу. Осталось ждать, когда потеплеет.

Неонила Карповна милостиво позвала откушать шанежками с липовым чаем, а заодно расспросила постоялицу: откуда родом, кто родные да как познакомилась с мужем. Видно было, что хозяйка засиделась без общения и рада радешенька возможности поболтать. Варя охотно отвечала, вырисовывая узор своей жизни до опасных приключений: и про родные места, деда с тетушку, и немного про себя, не удержалась — похвасталась дипломом института благородных девиц, и что успела поработать компаньонкой в доме тетки Левонтия. Однажды такая откровенность чуть не довела болтливую девицу до могилы, но видно учиться на своих ошибках — не ее сильная сторона.

— У Евгении Ивановны мы и познакомились, — решила рассказчица закруглиться.

— Много ли от тетки наследства нашему горемычному досталось? — поинтересовалась хозяйка, пододвигая постоялице розетку с брусничным вареньем.

— Да, если честно, долгов больше, — призналась Варя.

— По любви, стало быть, за него выскочила, — покачала головой Неонила Карповна. — Ну, это да, он то породой не обижен. Как на духу признаюсь, не думала, что женится, думала, в бобылях так и пробегает до седых волос. Бабы его никогда и не интересовали, что чернец, круглый год со своими камнями возился да в горах пропадал. Все тут думали, — хозяйка понизила голос и оглянулась, словно их могли подслушивать, — что он того, умом тронутый. А он, вишь, женился, да девку какую видную отхватил, из образованных.

Варе все это было слушать и смешно, и грустно. Умом Левонтий, конечно, не тронулся, ум у него острый, поумнее многих будет, но то, что ему ни семья, ни любовь не нужны, видно правда. Есть у него заветная цель, а остальное пыль, горный отвал.

— Сколько мы вам должны за проживание и за еду? Я бы хотела расплатиться сразу, — вспомнила она, что не в гостях, и все благодеяния требуется оплачивать.

— Левка не обидит, никогда не обижал, — отмахнулась хозяйка. — Ты теперь мужняя жена, пусть у него голова о том и болит.

Поблагодарив за трапезу, Варя попросила веник и ведро с тряпкой. Нужно непременно навести в комнате чистоту, уже так хотелось немного домашнего уюта. А ведь ей тоже многого не надо, она, пожалуй, осталась бы с ним даже здесь, в этой убогой комнатенке, только ему этого не нужно, ну, и ее дома ждут родные, их бросать нельзя. Рано или поздно пути двух скитальцев разойдутся. Думать про это не хотелось, и поэтому Варя энергично начала мести пол.

Вечерело, а Левонтий все не возвращался. Куда он мог подеваться?

За окном послышался знакомый звук, от которого сердце замерло, а потом забилось дикой птицей в тесной клетке. Это гудит мотор, мотор машины! Варя прильнула к стеклу, внизу у входа в барак стояло черное авто, и из него выходил Коробейников! Как он узнал, что они здесь? Что теперь делать? Бежать через двор, пока не поздно. Немедленно!

Варя сдернула с гвоздя дуеттку, напялила шапочку и рванула к двери. Перескакивая через две ступени, побежала вниз и… налетела на полицейскую шинель Коробейникова.

— Доброго вечера, Варвара Тихоновна, — холодно произнес он, и по одному звуку голоса, даже не глядя в гранитные очи, она поняла, что пред ней не милейший волокита Дима, а тот, другой, из мрачных казематов участка.

— Вечер добрый, что вам угодно? — отпрянула она.

— Отвезти вас к вашему папеньке, — протянул он к ней руку.

— Я с вами никуда не поеду, — поднялась она на две ступеньки выше.

— Придется. Прочтите, — сунул он ей листок, исписанный мелким отточенным почерком.

Варя, борясь с дрожью в руках, взяла бумагу, буквы поплыли пред глазами: «Варя, только он сможет провезти тебя к Иванцову. Поезжай с ним, не бойся, он дал мне слово. Потехин. Шиповник — это, чтобы ты поняла, что это я писал».

— А где Левонтий Александрович? — растерянно проговорила она, сворачивая лист трубочкой и убирая в рукав.

— Арестован за убийство госпожи Потехиной.

— Но он не убивал тетку! — подскочила Варя. — Как вы можете?

— Против него есть улики.

— Единственная серьга? Да она сама ему ее отдала, передала с лакеем. Спросите Захара. Это Захар принес ее Левонтию на вокзал, там наверняка были свидетели, опросите их. Нельзя же посадить человека за одну единственную серьгу. Я знаю, кто убил Евгению Ивановну, у меня есть доказательства, я готова дать показания…

— Послушайте, — перебил ее Коробейников, — он признался.

— Как признался? — округлила Варя глаза.

— Так, пришел с повинной и признался в убийстве. Рассказал все в подробностях, просил лишь одно — обеспечить вашу безопасность и встречу с Иванцовым. Поедемте, — снова протянул Коробейников ей руку.

— Он оговорил себя, чтобы меня спасти, — пробормотала Варя, игнорируя его жест.

— Мы разберемся.

— Не сомневаюсь, — горько усмехнулась она.

«Мне срочно нужно встретиться с этим Иванцовым. Другого выхода нет».

— Идемте, — обойдя Коробейникова, решительно зашагала она к выходу.

Краем глаза Варя заметила прикрывавшую рот изумленную хозяйку. «Неонила Карповна все слышала, теперь по городу будут гулять слухи, что Левонтий убил родную тетку. Да плевать на слухи, нужно вырвать его из застенков. Поможет ли в этом Иванцов? Если он пытался сжить со свету Левонтия, ему арест врага только на руку. Но я расскажу о предательстве его ближайшего окружения, разоблачу лжедочь, должен же этот человек „с черной душой“ проявить хоть крохи благодарности?»

Коробейников открыл пред ней заднюю дверцу автомобиля, Варя села, скрываясь под нависающим кожаным пологом. Теперь зевакам не рассмотреть, кого везет мрачный красавец-следователь. Коробейников запрыгнул на водительское сиденье, машина завелась и покатила по узкой колее вдоль бараков Грузового двора.