Еда неумолимо заканчивалась, сегодня скитальцы вскрыли и съели стратегический запас — армейскую тушенку, остались три сухаря и корка от сала. Как же вовремя появился этот Вельтск.

— Что теперь? — осторожно спросила Варя.

— Дождемся темноты погуще и будем пробираться. Сразу к Иванцову соваться нельзя, надо сперва разведать.

— Значит в гостинице, у нас же хватит денег?

— Нет, все гостиницы здесь как на ладони. Да не волнуйтесь вы так, Варвара Тихоновна, а то на вас лица нет, — подмигнул Левонтий. — Без угла не останемся. Остановимся у моей хорошей знакомой, авось не откажет.

«Хорошая знакомая, вон оно как. Ну, конечно, как можно было не догадаться, что у него уже есть возлюбленная. Ну, и пусть, меня это не должно волновать. К знакомой, значит, к знакомой. Выбирать не приходится». Варя дернула плечами, стряхивая огорчение.

Просидев еще час на склоне, они стали медленно, с оглядкой спускаться вниз. Варя думала, что Левонтий поведет ее кругом, вдоль окраин, чтобы незаметно прошмыгнуть в одну из подворотен, но он направился к кромке озера и, вступив на лед, пошел прямо к пристани. Превозмогая страх, Варя последовала за ним. Дойдя до торчавших из-подо льда свай, Левонтий закинул на дощатый причал рюкзак и саквояж, потом поднял Варю, чтобы она вскарабкалась наверх, и довольно лихо, подтянувшись, залез и сам. Оглянувшись по сторонам, путники покинули пустынную пристань и зашагали к площади. Здесь было многолюдно, горели огни ресторанов и лавок, у городской елки сновала детвора. К расписному терему, очевидно, выполнявшему роль Уездного дворянского собрания, подъезжали экипажи. Святочные гуляния шли полным ходом.

Правильным ли был расчет Потехина, внаглую пройти прямо через центр, а не красться по задворкам? Скоро станет ясно. По крайней мере, вон усатые приставы, все же власть.

— А где живет ваша знакомая? — стараясь ближе держаться к Левонтию, шепнула Варя.

— За вокзалом, в Грузовых дворах. Нам туда, — указал Левонтий налево, уводя путницу с чужого праздника.

— А муж вашей знакомой не будет против, если мы на ночлег попросимся? — осторожно спросила она.

— У нее нет мужа, вдовая.

— Вот как, — поджала Варя губы. — А не будет ли ваша знакомая против, чтобы и я у нее поселилась? Вдруг она не захочет меня впустить.

— А отчего ей вас не впустить? — приподнял Левонтий правую бровь.

Варя замялась — говорить или нет.

— Ну, не всякой женщине понравится, если ее мужчина явится на порог с незамужней девицей, — заливаясь румянцем, все же выдавила она.

Левонтий как-то сдавленно хрюкнул в кулак, но потом вполне ровным тоном произнес:

— Нет, она совершенно не ревнива. Вам нечего опасаться.

— Я думала, таких женщин в природе не существует, — холодно отозвалась Варя.

— А вы ревнивы, Варвара Тихоновна? — ехидно поддел Левонтий. — Кто бы мог подумать.

Варя ничего не ответила. «Боже, чем я забиваю голову. Мы в любой момент можем натолкнуться на Менкеля и Яшу с его головорезами, а я про любовниц Потехина рассуждаю».

Скромное здание вокзала они все же обошли стороной, сделав небольшой крюк через темную подворотню, пробрались вдоль складов и повернули на просторную улицу с одинаковыми деревянными домами-бараками в два этажа. Может, при свете дня они смотрелись бы вполне сносно, но при отблесках единственного фонаря черные громадины вызывали не менее черную тоску. К облезлой двери одного из них Потехин и привел спутницу. Ни в одном из окон не горел свет, жилище казалось необитаемым.

— Не очень удобно вот так, ночью, там, наверное, уже спят, — вяло проговорила Варя.

Не обращая на ее слова внимания, Потехин настойчиво замолотил кулаком в оконную раму. Ответа довольно долго не было, так, что Варя даже стала рассуждать, куда же им теперь деваться, не уйти ли обратно в лес на ночлег? Но вот в окне первого этажа мелькнул огонек, послышался скрип половицы.

— Кого неладная принесла⁈ — прилетел раздраженный старческий голос.

— Неонила Карповна, принимай гостей, — весело отозвался Левонтий, — у меня за три месяца вперед было уплачено.

— Левка, ты, что ли?

Заскрипел засов, и на пороге появилась пожилая дама хрупкого телосложения, в мятом чепце и накинутом на ночную сорочку пуховом платочке. Она щурила подслеповатые глаза, присвечивая керосиновой лампой.

— Вечер добрый, — поклонился Потехин.

— Вот чуяла, что ты живой, комнатку твою никому не стала сдавать. Но за упокой ставила, уж тут каюсь, — закивала она длинным носом.

— Здоровее буду. Разрешите представить, жена моя, Варвара Тихоновна Потехина. Прошу любить и жаловать, — чуть подтолкнул Левонтий оробевшую Варю.

— Здравствуйте, — пролепетала Варя.

Старушка прошлась по фальшивой жене цепким взглядом — от стертых валенок до заячьей шапочки, задержалась на лице и, посторонившись, ласково произнесла:

— Проходи, детка. Умаял женку, балбес.

— От поезда отстали, от Верхневельтской пешими добирались, — почти не соврал Левонтий.

— А нанять кого ума не хватило? — через плечо бросила хозяйка, обратно задвигая запор.

— Наняли дрезину, но только до Городища. Дальше не повезли.

— Все у тебя, Левка, не как у людей. Намаешься с ним, детка, ой, намаешься, — сокрушенно покачала головой Неонила Карповна.

— Ну, мы спать. Едва на ногах держимся.

— Успеете. Пошли покормлю.

И не дожидаясь ответа, старушка зашаркала ногами по темному коридору куда-то вправо. От стен пахло ветхостью, вдоль скрипучего пола витал сквозняк.

— Много постояльцев? — осторожно спросил Левонтий.

— Мишка Дурнов да Парфен. Да только на Святки к родне подались, проведать.

— Вот и славно.

В просторной поварне обитали: большая закопченная печь, вполне приличный буфет с красивыми занавесочками на дверцах, крепкий стол с лавками и так любимый местными фикус, но не в бадье, как у жены станционного смотрителя, а в большом жестяном ведре. Хозяйка поставила перед изголодавшимися путниками тарелку холодца, каравай мягкого ржаного хлеба и крынку с овсяным киселем. В холодце угадывались уши, шкура и даже проскакивала щетина. Есть это мутное застывшее варево изнеженная барышня, даже дико голодная, не смогла, ухо упорно просилось обратно. Ах, совсем не к такому холодцу она привыкла. У Степаниды бульон был прозрачным, словно слеза, а кости выбраны, одно мясо. А вот хлеб здесь отличный, просто во рту тает, прелесть что такое, да и кисель замечательный.

— Где пропадал? — стала пытать хозяйка Левонтия, пододвигаясь к нему поближе. — Говорили, тебя люди Тишки Иванцова прибили.

«Иванцова⁈» — перестала есть Варя. В груди больно закололо, от щек отлила краска.

— Глупости болтают, никто меня не убивал, — глядя на Варю, поспешил заверить Левонтий. — Тетку схоронил, наследство кое-какое получил да сразу и женился.

Варя чувствовала, что он врет не только хозяйке, но и ей, она уже научилась считывать это по едва уловимым приметам. «Это не мой отец хотел его убить. Чего мне волноваться? Мне вообще нужно только, чтобы Иванцов остановил бандитов, угрожающих моей семье, больше мне от этого человека ничего не нужно».

Хозяйка что-то стала рассказывать про соседей, общих знакомых, последние уездные новости. Левонтий из вежливости кивал.

— Умаялись? Идите почивать, — остановила саму себя Неонила Карповна. — Если воды подогреть нужно…

— Все завтра, — поднялся Левонтий и, взвалив на себя вещи, повел Варю по шаткой лестнице наверх. — Ключ под половицей? — обернулся к хозяйке.

— Тама.

Путешественники зашли в темную нетопленную комнату, наощупь нашли кровать и привычно, перегородившись саквояжем, рухнули спать прямо в одежде.

— Завтра попрошу дров, протоплю получше, — пообещал Левонтий. — И еще одну кровать и ширму.

— Замечательно, — одобрила Варя.

— Не сердитесь, что за жену выдал?

— Это был наилучший вариант из возможных, — пробормотала она, погружаясь в сон.

Завтра она обо всем его обязательно расспросит и выяснит, насколько ему опасно идти к Иванцову, не ведет ли Варя своего благодетеля на верную погибель.