Я пошел ей навстречу и спросил, помнит ли она, что нужно для подъема на четвертый уровень.

Она утвердительно кивнула:

– Да, конечно: надо нагрузить энергетику почти до предела и удерживать этот уровень достаточно долго. Правда, я собиралась крутить смерч  и тянуть энергию из него же, но, видимо, помешаю.

– Не помешаешь: я собираюсь порубиться с «подушкой» в свободном режиме… – сообщил я, дошел до своего законного места и начал разминаться. В процессе забыл обо всем и вся, как‑то умудрившись убедить себя в том, что гудение воздуха за спиной и «порывы ветра» – нечто абсолютно нормальное. А потом разогнал сознание ускорением , врубил любимую приблуду, всадил пятнышко  в центр левого верхнего стального  щита, рывком  ворвался в ближний бой и принял на жесткий блок удар, который до обретения магии раскрошил бы кости предплечья к чертовой матери.

От двойки в голову, пробитой на безумной скорости, и левого прямого удара «ноги» ушел сверхкороткими смещениями , всадил кулак, по самому минимуму «усиленный» шокером , в «печень», поднырнул под правый крюк, встретил покровом  удар «подъемом стопы» в бедро и «метнул» воздушное лезвие .

Следующие двадцать девять минут жил боем на предельных скоростях и… всевозможными извращениями. Какими именно? Периодически менял стихии покровов  и лезвий , вывешивал туманы , конденсировал и разогревал до кипения капли воды, выращивал и тут же убирал тычковые ножи , дважды смог сформировать за плечом слабенькую вспышку  и разок вложился в сушь . А потом сработал таймер, «подушка» выключилась, и я, отменив ускорение , почувствовал себя счастливой, но загнанной лошадью. Поэтому дошел до матов, рухнул на спину, раскинулся звездой и расслабил гудящие конечности.

В состоянии безмыслия пребывал сравнительно недолго – до появления в области контроля двух новых «комплектов» мелкой фурнитуры. Хотя нет, не так: я торопливо вернулся в реальность сразу после того, как бдящая часть сознания доперла, чего не хватает в одном из комплектов, вскочил на ноги, в два рывка  допрыгал до этого, «неправильного», и затараторил:

– Доброе утро, дамы. Поздравляю с избавлением от ортеза, мам! Ань, ты у нас чудо. Огромнейшее тебе спасибо!

– Доброе утро, сынок, доброе утро, Наташ… – радостно поздоровалась родительница, обняла меня двумя руками , чмокнула в щеку и подтвердила, что Лосева – чудо.

Целительница, сиявшая в разы ярче своей пациентки, поприветствовала нас так же эмоционально, потом заявила, что оспаривать истину не собирается, и от переизбытка хорошего настроения выкатила нам с Красовской шуточную претензию – заявила, что тоже мечтала потренироваться лишний час‑другой, но мы ее почему‑то не разбудили.

– Такую формулировку завуалированного предложения заглядывать в спальню в любое время дня и ночи я еще не слышала… – ляпнула матушка, Красовская жизнерадостно рассмеялась , а Анна Филипповна отшутилась, даже не порозовев:

– Стараюсь быть оригинальной…

Я тоже подколол целительницу, как‑то почувствовав, что не обижу. А потом сдал Природницу:

– Кстати, Наташа закончила слияние магистральных каналов…

– … и только что поднялась на четвертый уровень! – гордо добавила она.

Наши поздравления не заставили себя ждать, и женщина, не привыкшая к такому вниманию, растаяла. А потом моя родительница «грозно» сдвинула брови к переносице и спросила, какие у Природницы планы на день.

Красовская мгновенно посерьезнела:

– В десять ноль‑ноль подъедут две фуры с минеральной ватой. В полдень привезут «химию». К двум часам дня – запчасти для сломанного насоса. Так что мне надо будет проследить за выгрузкой и провести занятие с Валентиной Филимоновой.

– А когда приедут мастера и инженеры по автоматизации?

– Завтра утром: отремонтируют сломанный насос, проведут техобслуживание остальных, добавят субстрат туда, где его маловато, настроят автоматическую подачу питательных веществ, кислотность воды и полив, запустят процесс и так далее.

Тут матушка повернулась ко мне и состроила умильное выражение лица:

– Оле‑еж, разреши, пожалуйста, Наташе оставить вместо себя Валентину Филимонову, и свози нас в Белоярск: я хочу отблагодарить Аню и отметить свое выздоровление в каком‑нибудь уютном ресторанчике…

…Из усадьбы выехали сразу после завтрака. За рулем сидела матушка – ей захотелось насладиться возможностью полноценно пользоваться левой рукой, а я не видел смысла возражать. Поэтому разрешил прокатиться до моста через Енисейск. Чтобы ненароком не перетрудить здоровое, но отвыкшее от нагрузок плечо.

Пока катили до Усть‑Ангарска, обсуждали на удивление теплое утро и чистое небо. А километра через два‑три заметили на обочине десятиместную жилую палатку, две вспомогательные, место для готовки и аж три «Лесника», оглядели группу отставных вояк, давным‑давно продравших глаза и дуревших от скуки в ожидании пробуждения господ, переглянулись и пришли к выводу, что все, нашествие началось. И как в воду глядели – за следующие четверть часа увидели семнадцать палаточных лагерей разного размера!

Что самое забавное, большая часть была разбита городскими жителями, не учитывавшими особенности рельефа, наличие или отсутствие поблизости воды, растительности и так далее. Поэтому над некоторыми палатками висели облака гнуса и комарья, а особо героические покорители природы изображали взбесившиеся вентиляторы.

Приблизительно та же картина встретила нас и на другом берегу Енисея – все более‑менее уютные полянки по обе стороны от трассы оказались заняты желающими инициироваться или быстренько прокачать стихии до безобразия. Вот матушка и застрадала – «расстроенно» заявила, что тоскует по временам «благословенной» войсковой операции по поимке подчиненных Полякова. Ну, а мне стало не до смеха: я, в отличие от нее, регулярно получал доклады от «молодежи», заменившей штатных дроноводов дежурных смен и практически круглые сутки гонявшей «птички» над моими владениями. Соответственно, знал, что наше, земное, зверье продолжает мутировать и «осваивать» магию, что порталы появляются достаточно часто и в одном случае из пяти‑шести – полностью, что как минимум один из десяти‑двенадцати пропускает в наш мир животных в разы страшнее тигра, и что справиться с ними даже при наличии огнестрела – задача не из простых.

Что интересно, к тому же мнению в какой‑то момент пришла и Лосева. Но перед тем, как его высказать, влезла в Сеть, заглянула на страничку Е. И. В. Канцелярии, нашла последнее обращение государя к подданным и вздохнула:

– Удивительное – рядом: обращение, в котором Виктор Константинович рассказывает о мутациях наших животных и птиц, о появлении порталов и хищников из других миров, опубликовано почти двое суток тому назад, а наш народ не мычит и не телится!

– Помнишь поговорку про жареного петуха, темечко и мужика? – желчно спросила Красовская, дождалась утвердительного кивка и вздохнула: – Тот самый вариант…

Эту тему обсуждали километров тридцать‑тридцать пять. А потом она приелась, и матушке захотелось позабавиться. Поэтому она опустила стекло на своей двери и принялась лупить лезвиями  из двух стихий по придорожным кустам. Первые попыток десять, конечно же, слила. Из‑за мощи набегающего потока воздуха. Но не сдалась. И, до кучи, завела Анну и Наталью, заявив им, что придумала великолепное упражнение, вынуждающее выкладываться до предела и в каждой атаке, и в восполнении энергии из воздуха. А для пущего веселья врубила радио, нашла канал с забойной музыкой и выкрутила до упора звук.

В общем, обитатели доброго десятка следующих «палаточных лагерей» наверняка решили, что мы инициировались в неимоверное количество стихий. Или, как вариант, перепрыгнули через пяток уровней развития. Так как наш внедорожник несся по трассе с опущенными стеклами и подпрыгивал от басов, а «пассажирки» безостановочно размахивали руками и пытались перекричать музыку, гудение воздуха в салоне и друг друга. Но все хорошее, как известно, когда‑нибудь заканчивается. Закончилось и это. Из‑за крайне неприятной «картинки», на которую мы наткнулись, проезжая мимо невесть какого по счету «палаточного лагеря»: метрах в сорока от «жилой зоны» молотили винтами сразу два вертолета спасательной службы, а ее сотрудники, облаченные в светоотражающую униформу, таскали к борту носилки с пострадавшими.