– Случилось что‑то хорошее?

– Можно сказать и так… – весело ухмыльнулся прокурорский, переслал мне какой‑то файл и посоветовал прочитать название документа.

Я, естественно, послушался. И тоже заулыбался. Почему? Да потому, что Анатолий Игоревич выполнил обещание и продавил пожалование Анне Филипповне личного дворянства!

– Приятные сюрпризы случаются… – вполголоса заявил Петр Романович и попросил поздравить «ее» от его имени. А потом посерьезнел, взял меня под руку, отвел подальше от вертолета и поделился информацией «не для всех»: – Дознаватели раскололи Полякова и показали государю видеозапись монолога, в котором генерал описывал продуманный план смены правящей династии. Виктор Константинович вышел из себя и приказал покарать заговорщиков по всей строгости Закона. Затем позвонил Анатолию Игоревичу и распорядился лишить Дара всех, кто отметился хотя бы в одном противоправном действе. Так что ориентировочно через полчаса к вам прилетит еще один вертолет. Со вторым постоянным сопровождающим. Он тоже из наших, прокурорских, и не болтлив. А все остальное вам расскажет мой начальник – он собирался к вам вырваться в районе полудня, чтобы извиниться за одностороннее изменение договоренностей и хоть немного отдохнуть от безумной нервотрепки.

– Буду ждать… – буркнул я и спросил, взяли ли двух «бегунков».

Ремезов отрицательно помотал головой:

– Нет. Несмотря на то, что над тайгой постоянно барражирует двадцать вертолетов с биосканерами…

– Неприятно, однако… – вздохнул я и попал в точку:

– Не то слово.

– Что ж, будем надеяться, что возьмете… – заявил я и перешел к делу: – Петр Романович, вы не вернете одного из вчерашних пассажиров в Белоярск?

– Помогли инициироваться в три стихии? – поинтересовался он.

Я утвердительно кивнул:

– Да. В обмен на срочную доставку без пяти минут личного агронома из Владимира…

…Паранойя, включившаяся во время разговора о семейном положении Голицына, оправдала себя через считанные минуты после взлета вертушки «номер два». Нет, дроны, безостановочно летавшие над северными и северо‑западными подступами к моим владениям, не заметили ровным счетом ничего. Зато сработали самые обычные механические ловушки, которые не ловили, не травмировали и не запускали в воздух сигнальные мины, а на долю секунды врубали микропередатчики. Вот я и поднял по тревоге весь личный состав СБ. «Городских» оставил охранять усадьбу, а сам вместе с егерями ушел в лес и перекрыл два самых алогичных вектора подхода.

Почему именно их? Да потому, что к нам шли профи. Чтобы реализовать сценарий, не получившийся у генерала Полякова, и вырваться из сплошного кольца окружения.

Шли ходко и, вне всякого сомнения, были облачены в спец‑накидки с говорящим названием «Зеркало». Поэтому наши дроны, продолжавшие летать по тем же маршрутам, ничего не видели, а микропередатчики «щелкали» один за другим. И, до кучи, позволяли отслеживать по карте перемещения незваных гостей. Вот мы и подготовились. Правда, во время последнего брифинга двое егерей предложили альтернативу самой рискованной части моего плана, но настаивать и не подумали – дисциплинированно «растворились» в траве, кустах и под нижними лапами вековых елей на тех позициях, которые им выбрал я, по два раза «щелкнули» в знак готовности и перешли в режим ожидания.

Я тоже ждал. Пребывая в состоянии безмыслия . Тем не менее, частью сознания контролировал шевеления травы на участке открытой местности, по которому подбирался бы к стрельбищу сам. А еще периодически обновлял «росу». Так как понимал, что спецы наверняка решат ползти к купе деревьев, в которой можно было дождаться прибытия вертолета, под «Пелеринками», и постараются высушить демаскирующую влагу какой‑нибудь стихией.

И ведь не ошибся: в какой‑то момент Воздух и Вода в северо‑западной части области моего контроля стали вести себя неправильно – первый стал игнорировать естественный ветерок, а вторая начала испаряться. Чуть позже «не так» зашевелилась трава: да, продолжила покачиваться по‑ и против ветра в обычном ключе, но с небольшими шероховатостями. Вот я в оперативный канал и щелкнул. Один‑единственный раз. И активировал ускорение . А «через вечность» накрыл оба тела, оказавшиеся на самой середине отрезка, туманом , и всадил в каждое по разряду .

Егеря не подвели – в дальнее тело прилетело восемь пуль, выпущенных из карабинов, а до ближнего дорвался я. Через долю секунды после взрыва светошумовой гранаты и на втором рывке , ибо лежал метрах в пяти. Правую руку ослепшего и оглушенного, но все равно боеспособного вояки, привычно попытавшуюся выдернуть из разгрузки оборонительную гранату, с легкостью сбил с траектории воздушным лезвием . Левую, уперевшуюся в землю, вынес уколом тычкового ножа  из Воздуха и Воды. Затем упал на колено рядом с телом, как раз начавшим поворачивать голову в мою сторону, вцепился в затылок и подбородок, ударил через ладони шокером  и свернул шею. Благо, воздушный покров  противника не препятствовал подобным воздействиям.

Энергию от посмертного импульса ядра второго спеца, защита которого не удержала еще три серии по восемь попаданий, тоже «забрал» я. Целиком и полностью, так как егеря находились метрах в двадцати пяти. Вложил в смерч . Потом откинул «Пелеринки», убедился в том, что тушки под ними облачены в «Зеркала», стянул «намордники», достал из кармана телефон, сделал по одной фотографии и отправил Голицыну. А через считанные секунды принял его звонок и вслушался во встревоженный голос:

– Они добрались до вашей усадьбы⁈

– Да.

– Как⁈ Мы перекрыли это направление плотнее всего!!!

Я насмешливо фыркнул:

– «Зеркало» плюс «Пелеринка» плюс навыки скрытного передвижения по тайге очень серьезного уровня позволяют многое…

– Понял… – злобно процедил он и задал вопрос, поднявший настроение: – Кто‑нибудь из ваших пострадал?

– Нет, Анатолий Игоревич, мы положили этих деятелей чисто.

– Используя «Зеркала», «Пелеринки» и навыки скрытного передвижения по тайге более высокого уровня? – облегченно выдохнув, пошутил он.

– «Зеркало» – это спецсредство, и у меня его не было, нет и не будет. Ибо эти я передам вам или вашим людям. «Пелеринка» есть. Одна. Доставшаяся по наследству. Но мы обошлись обычными «Лешими», карабинами и магией.

– Пока не представляю. Так что расскажете во всех подробностях… эдак через час‑час десять. Кстати, Олег Леонидович, вы меня не покормите? А то ел я последний раз… хм… у вас же.

– Покормим, конечно… – пообещал я, спросил, что делать с телами, выслушал ожидаемый ответ и кивнул: – Хорошо, я оставлю тут двух бойцов, а сам переоденусь и встречу вас на стрельбище…

…Пока мылся, сушился и одевался, пришел к выводу, что терпеть голод до прилета Голицына не хочу. Поэтому решил соединить приятное с полезным и наведался в гости к матушке. А там начал с веселого – посмеялся над Анной Филипповной, все еще пребывавшей в шоке от внезапного обретения личного дворянства, поэтому встретившей меня взглядом, полным воистину щенячьей преданности и запредельного счастья. Нет, глумиться – не глумился, понимая, что могу обидеть. Но подначивал. Легонечко‑легонечко. Все время, пока резал окорок и убеждал страдалицу в том, что в состоянии соорудить бутерброды без посторонней помощи. Потом описал дамам результаты охоты на спецов и посмеялся снова. Почему? Да потому, что родительница гордо задрала носик и заявила, что иначе и быть не могло, а Лосева за меня испугалась.

Кстати, в этот момент я начал подначивать «родственницу» – попытался доказать, что за сына надо хотя бы беспокоиться. Но не преуспел: она заявила, что для ЕЕ СЫНА «эти полторы калеки» не противники, а на заморышей, не способных «прибить пару‑тройку охамевших уродов», ей плевать…

Выдав эту тираду, она вдруг посерьезнела и легонечко загрузила:

– Пока вы охотились на эту парочку, я пообщалась с твоей протеже. По моим ощущениям, девочка – или, если для тебя, то женщина – без гнили. Да, настрадалась и повидала всякого, но не сломалась, не научилась продаваться и не возненавидела весь мир. Есть кое‑какие мелкие слабости, но я помогу ей от них избавиться. От всех, кроме готовности упасть под тебя – эту «слабость» я превращу в силу…