– Ага… – подтвердила матушка. – По моим ощущениям, еще три‑четыре таких вливания – и заклинание начнет оправдывать свое название.

Я согласился, оценил прирост длины рывка , тоже приятно удивился и поделился с женщинами мыслью, болтавшейся на краю сознания весь вечер:

– Анатолий Игоревич сделал нам сумасшедший подарок…

– Твои были не хуже… – флегматично ответила моя родительница: – Ты инициировал его в три стихии, поделился своими личными наработками, спас жизнь и на пару с Аней придумал рабочий способ нейтрализации одаренных преступников. Впрочем, подарок действительно сумасшедший. И, что самое главное, чрезвычайно своевременный: усиление на начальном этапе развития позволит тебе удержаться в «группе лидеров».

В этот момент заговорила Лосева:

– Лидер группы, фактически монополизировавшей исследование магии – генерал Поляков – наверняка усиливался при любой возможности и являлся самым сильным магом в своем окружении. Тем не менее, не смог продавить покров  Олега Леонидовича. Кроме того, не умел уходить под невидимость , разгонять сознание ускорением , перемещаться рывками , вывешивать туман  и бить разрядами . Так что ваш сын, Анастасия Юрьевна, был круче этого типа и без подарка Анатолия Игоревича. А после того, как вложит в свое развитие всю «халявную» силу, обгонит «группу лидеров» еще сильнее!

– Оле‑е‑еж, кажется, у тебя появилась первая воинствующая фанатка! – ехидно ухмыльнулась матушка.

Я почувствовал, что она вот‑вот разойдется, и технично переключил ее внимание на тему, которая не могла поставить Лосеву в неловкое положение:

– Я бы этому порадовался. Но большая часть моего сознания пытается понять логику совершенно идиотского поступка Полякова…

– Ты имеешь в виду нападение на Голицына? – уточнила родительница, дождалась подтверждающего кивка и криво усмехнулась: – Олег, ты просто не в курсе, что Анатолий Игоревич женат на двоюродной сестре Императора. И что государь считает генерального прокурора одним из своих самых верных сподвижников. А теперь добавь в картину этот фактик и оцени ее заново.

Я включил голову, поставил себя на место генерала и прозрел:

– Ты хочешь сказать, что Мирон Андреевич бил не на поражение ⁈

– Именно: он с вероятностью в сто процентов собирался ранить особо ценного заложника . Чтобы продемонстрировать готовность идти до конца. Ну, и, конечно же, выиграть пару мгновений, чтобы сократить дистанцию, взять Голицына, пребывающего в шоке , в правильный захват, потребовать вертолет и так далее. Кстати, другого варианта выжить у Полякова не было: государь никогда не прощает тех, кто его предает. А от нас до границы с Монголией – каких‑то полторы тысячи километров…

…Красовская позвонила в два ночи, извинилась за то, что разбудила, и доложила, что они с Николаем Константиновичем Силиным уже в Белоярске и вот‑вот выйдут из самолета в переходной рукав.

Я помотал головой, чтобы побыстрее проснуться, собрался с мыслями и включился в работу:

– У вас в непрочитанных сообщениях должно обнаружиться и мое. В нем номер телефона Пахома Борисовича Дежнева, уже дожидающегося вас в зале прилета. Набираете, находите друг друга и отправляетесь по магазинам: ваша задача – приобрести все необходимое для жизни в поместье, расположенном в глухой тайге. Причем уложиться в полтора‑два часа, успеть переодеться и не спорить  с человеком, который точно знает, что вам понадобится, а что – нет. Далее, платить ни за что не надо: ваше дело – подбирать нужные размеры всего того, что порекомендует Дежнев, и делать вид, что это более чем нормально. А все финансовые вопросы мы с вами обсудим за– … вернее, сегодня днем… или вечером. И последнее: ориентировочно в половине пятого вашу компанию подберет… не очень стерильный военно‑транспортный вертолет. Это тоже нормально: держите лицо и просто ждите приземления. Вопросы?

– Вопросов нет… – ответила она и вздохнула: – Ваше благородие, хозяин торговой точки, на которой я работала, прислал еще сообщений тридцать. Я открыла два последних. В них одни угрозы.

– Можете смело забыть о его существовании до разговора со мной. Что‑нибудь еще?

– Нет.

– Тогда до встречи… – буркнул я, сбросил вызов, вернул телефон на тумбочку и снова отключился. До звонка Ремезова, раздавшегося в двенадцать минут четвертого.

В этот раз пришлось вставать, одеваться, поднимать матушку и Анну Филипповну, спускаться в «операционную» и гасить ядра еще двум десяткам «доноров Силы». Кстати, в этой партии было очень много раненых, поэтому Лосева сочетала приятное с полезным – тянула энергию и шарашила лечением  по чрезвычайно серьезным ранам. Для практики. Очень неплохо поработала и над слиянием магистральных каналов – добила этот этап развития энергетики после второй «пачки» из пяти человек, благодаря чему взяла третий уровень, а после последней ее ядро мутировало снова и вознесло хозяйку на четвертый. Матушка же взяла только третий. Доконав магистральные каналы только минут через сорок‑сорок пять после отлета вертолета. И с чувством выполненного долга отправилась спать. А у меня вдруг включилось критическое мышление, и я понял, что вкладываться в невидимость  было ребячеством. Ведь она сама по себе не дает ровным счетом ничего – да, под ней меня, может, и не видно, но только в сухую погоду. Зато я пахну, «звучу», оставляю следы и излучаю тепло. Да, теоретически можно прикрыть и эти «уязвимости», но упираться в «творчество» на начальном этапе развития и в преддверии войны всех против всех – полный и законченный идиотизм!

Расстроился – жуть. Умотал в гардеробную, активировал невидимость  перед большим зеркалом, оглядел почти прозрачное тело и наступил на горло собственной песне – решил, что потрачу всю «халявную Силу» на улучшение навыков, которые увеличат шансы на выживание, а этот доведется до ума «сам собой».

До кровати доплелся в расстроенных чувствах, лег и уставился в потолок в полной уверенности в том, что после такой эмоциональной встряски точно не засну. Ан нет, вырубился, как миленький. А «через мгновение» проснулся от очередного звонка Ремезова, не сразу, но врубился в смысл того, что он мне сказал, и включился в работу:

– Спасибо. Встречу. Лично…

Оделся и умылся, что называется, бегом, вынесся в коридор, слетел по лестнице на первый этаж, вышел из особняка через заднюю дверь, услышал рокот двигателя подлетающего вертолета и чуть‑чуть ускорился.

К стрельбищу подошел за считанные мгновения до его приземления, поздоровался с егерями из дежурной смены, примчавшимися на «посадочную площадку» раньше меня, встретил Красовскую, Силина‑младшего и Дежнева, поблагодарил Петра Романовича за доставку и спросил, в котором часу ждать третью партию «пациентов».

– Она уже готова, так что буду у вас максимум через час… – ответил он, снова поднялся в десантный салон и помахал мне рукой.

Пилот вертушки оторвал ее от земли от силы через пару секунд и увел с набором высоты на северо‑запад, а я, развернувшись на месте, наткнулся взглядом на побледневшее лицо гостя и весело поинтересовался:

– Что, инициировались в воздух?

– Кажется, да… – выдохнул он, заранее расстроившись.

– Пахом Борисович, прогоните, пожалуйста, Николая Константиновича по схеме Вода‑Огонь! – попросил я. А после того, как телохранитель, коротко кивнув, приказал подопечному следовать за собой, сорвался на бег и унесся к дому, взглядом показал Роману Комлеву на баулы со шмотьем Красовской, объяснил, в какие покои их отнести, и уставился на «цветочницу»: – Наталья, вы как, в состоянии пообщаться, или отложим разговор на вечер?

Она выглядела не столько замотанной, сколько растерянной. Но взяла себя в руки и заявила, что предпочла бы решить все вопросы сразу. Поэтому я поднял ее в кабинет, повел рукой, предлагая усаживаться в любое из кресел для посетителей, сел напротив и помог правильно настроиться на разговор:

– Сообщения бывшего работодателя дочитали?