– Да уж, маги – зло… – пробормотал Анатолий Игоревич в тот момент, когда бессознательное тело начало заваливаться на землю. И, взяв себя в руки, обратился ко мне. Причем сначала поблагодарил за спасение жизни, а затем загрузил: – Олег Леонидович, Мирону Андреевичу желательно оказать первую помощь. И лишить его возможности использовать магию. Иначе я не рискну ни отправлять его куда бы то ни было, ни подпускать к нему своих дознавателей, ни приглашать на допросы государя.

– Я сделал то, что должно… – ответил я на первое утверждение, заявил, что с оказанием первой помощи проблем тоже не предвидится, ибо народ у меня служит бывалый, и задумчиво потер переносицу: – А с лишением Дара могут возникнуть проблемы…

– Со стороны Закона проблем не будет! – твердо пообещал он. – Я дам официальную санкцию на нужное воздействие…

– … которое еще надо придумать… – со вздохом закончил я, почесал затылок и позвонил Лосевой…

…Алгоритм уничтожения ядра с минимальным вредом для остального организма придумывали втроем – Анатолий Игоревич, Аня и я. Причем без свидетелей. Чтобы ненароком не выпустить джинна из бутылки. Рассмотрели семь более‑менее реальных вариантов, попробовали, но безуспешно, все чисто энергетические воздействия, а реализовали предпоследний, «смешанный» – Лосева в темпе сбегала к себе, притащила одну девятисантиметровую иглу для иглоукалывания и ввела в тело Полякова так, чтобы кончик оказался точно в середине ядра, а я с четвертой попытки подобрал мощность удара Молнией «по игле», от которого ядро скукожилось, посерело и ударило посмертным импульсом, усиливающим чужие энергетические системы, а внутренние органы почти не пострадали.

К этому времени ИСБ‑шная вертушка уже стояла на стрельбище, так что Голицын организовал переноску тела новоявленного простеца в пассажирский отсек и принялся строить двух полковников, прибывших за арестованным, а я объяснил личной целительнице матушки, как вложить полученную энергию в кластеры, ответственные за лечение, а сам потратил ее на раскачку разряда, рывка  и невидимости . При этом не чувствовал никаких угрызений совести, так как считал, что «взял» эту энергию в бою, который начал генерал, да еще и не нападая, а защищая.

Закончив с этим делом, отправил целительницу к матушке – проводить следственные эксперименты – а сам умотал на стрельбище, постоял в сторонке до отрыва «Онеги» от земли, и ничуть не удивился тому, что освободившийся генеральный прокурор подошел ко мне. Причем отправив личного помощника погулять.

– Олег Леонидович, вы, вероятнее всего, не понимаете, по какой причине я внезапно превратил запланированный обмен любезностями с Поляковым в его задержание. Вдаваться в подробности я, по понятным причинам, не буду. Скажу лишь, что, по агентурным данным, генерал и ряд старших офицеров его службы заигрались в богов – совершили более полутора сотен убийств и… уже начали убирать или калечить высшее руководство Империи, освобождая путь к вершинам власти для Мирона Андреевича и его окружения. Скажу честно: доказательств всего вышеперечисленного я пока не видел. Но имею основания доверять первому заместителю, тщательно проштудировавшему материалы, полученные от государя, и получил личный приказ Виктора Константиновича немедленно вскрыть созревший гнойник. Основной объем грязной работы выполнит личный состав одного из армейских спецподразделений – намертво закроет Енисейск и предложит сотрудникам структуры, которой командовал Поляков, добровольно пройти через медикаментозные допросы, а тех, кто не согласится, задержит по предельно жесткому варианту. А мне останется всего ничего: сделать все, чтобы личности, готовившие государственный переворот, предстали перед судом и понесли заслуженное наказание.

Я мысленно хмыкнул, так как понимал, что за словосочетанием «всего ничего» скрывается сумасшедший объем работы. А Голицын тем временем перешел к самому главному:

– Уничтожать подданных государя только за то, что они стали магами и служили под началом Мирона Андреевича, нельзя. Точно так же, как нельзя и противопоставлять государя этой категории его подданных, проводя закрытые судебные процессы. Поэтому первые медикаментозные допросы мы проведем в Енисейске: выясним, кто из задержанных входил в ближний круг Полякова, кто активнее всего зарабатывал его доверие, кто уничтожал невинных людей и так далее. А потом я прилечу к вам на поклон. Так как в данный момент у меня нет ни рабочего алгоритма гарантированной нейтрализации магов, ни магов, в принципе способных использовать вашу разработку.

После этих слов виновато усмехнулся и развел руками:

– Олег Леонидович, я понимаю, что предлагаю вам и помощнице вашей матушки взять на себя обязанности палачей. Но у меня нет другого выхода: побег любого секретоносителя такого уровня за рубеж создаст серьезнейшие проблемы, а на инициацию в Молнию и Жизнь доверенных подчиненных, их развитие и обретение нужных навыков требуется время, которого у меня нет. В общем, я прошу содействия. От имени и по поручению государя.

Я задумчиво потер переносицу и мрачно вздохнул:

– Анатолий Игоревич, я патриот. В изначальном и самом правильном смысле этого слова. Поэтому полностью согласен с тем, что нелюди в погонах и белых халатах обязаны ответить за свои преступления по всей строгости Закона. А еще прекрасно понимаю внутреннюю логику вашего предложения и, по большому счету, не вижу ничего недостойного в оказании такой помощи государству. Но есть нюанс. Вернее, целых три. Во‑первых, при таком способе уничтожения ядра энергетической системы оно выдает тот самый импульс, о котором говорил профессор Ковалевский, а значит, нейтрализуя задержанных, мы с Анной Филипповной будем усиливаться в ключе, не радующем от слова «совсем». Во‑вторых, как только у государства появятся… хм… собственные «палачи», и информация о побочных эффектах этого способа нейтрализации преступников уйдет на сторону, нас наверняка постараются заляпать грязью. И, в‑третьих, мы наверняка превратимся в цели номер один для большинства любителей разживаться силой на халяву…

– … и если вам, потомственному аристократу, развяжет руки Грамота о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия, то мещанка Анна Филипповна окажется под ударом? – без труда сообразив, к чему я клоню, продолжил Анатолий Игоревич, дождался подтверждающего кивка и пожал плечами: – Олег Леонидович, я учел даже мстительность сослуживцев, друзей и родичей тех, кто вашими стараниями потеряет Дар. Поэтому маги, забывшие о Присяге, будут доставляться в вашу усадьбу в состоянии медикаментозного сна, заноситься в какую‑нибудь вспомогательную постройку вашими людьми  и сразу после «операции» увозиться в Белоярск. Для последующей переправки во Владимир. Анна Филипповна получит личное дворянство. За заслуги перед Империей. Уже в ближайшие дни и закрытым указом государя. А по поводу вашего с ней усиления скажу следующее: меня оно не пугает. Именно потому, что вы – патриот в изначальном и самом правильном смысле этого слова…

…Большую часть второй половины дня прокурорские провели в покоях, выделенных Голицыну – держали руку на пульсе происходящего в Енисейске и корректировали телодвижения вояк. А в девятнадцать десять Анатолий Игоревич позвонил мне, выяснил, где я нахожусь, спустился в спортзал и мрачно сообщил, что операция по блокированию научно‑исследовательской лаборатории, построенной рядом с Енисейской Сверхглубокой, и Енисейска закончена, что в бега ушло всего два человека, и что следователи уже нашли морг с тридцатью девятью трупами жителей края, вроде как пропавших без вести, «несуществующий» крематорий и две независимые базы данных по магии, не передававшиеся  во Владимир. Поделился и информацией о потерях силовиков – оказалось, что маги Полякова убили двадцать два, а ранили более шести десятков человек, из‑за чего вояки озверели и последние минут сорок работали по самому жесткому сценарию. То есть, отстреливали конечности из крупнокалиберных снайперских винтовок, использовали армейские варианты светошумовых гранат и не жалели спецбоеприпасы, вызывающие тяжелейшие контузии.