– Кстати, о дне рождения: тебе исполнилось шестнадцать, а значит, ты, совершеннолетний мужчина, вправе завести вековуш. К сожалению, Леня не дожил до этого светлого дня, и ты оказался в крайне неприятной ситуации – тебе, главе рода, невместно искать вековушу для самого себя  и не положено поручать ее поиск матушке или членам рода. Де‑юре, ты можешь обратиться за помощью к Державиным, но, де‑факто, это будет равнозначно потере лица – нынешний глава этого рода не пользуется уважением среди аристократов, а значит, твоя просьба уронит тебя еще ниже…

Пока он описывал «крайне неприятную ситуацию», кто‑то из его людей вытолкал из лимузина трех девиц лет, эдак, двадцати пяти в красных костюмах ни разу не на термобелье, без головных уборов и в осенних сапожках. И это при том, что воздух в наших краях «прогрелся» аж до минус двадцати восьми! Но эти особы, улыбаясь на разрыв щек, переместились так, чтобы оказаться в свете фар одного из внедорожников, встали полукругом и, вроде как, показали «товар лицом»

под продолжение объяснений «любящего дядюшки»:

– Впрочем, на самом деле этой проблемы, можно сказать, что и нет – мы уже нашли трех достойных девушек, подписали контракты, оплатили услуги на все десять лет службы и дарим тебе этих красавиц на совершеннолетие…

Я рассмеялся первым. Затем прыснула Наталья. А следом за ней заржала вся тревожная группа, слышавшая этот монолог.

Беклемишев недоумевающе нахмурился и спросил, что в их подарке смешного.

Вот я озвучил объяснения матушки, чуть переработанные под нынешние реалии и конкретный вопрос:

– Илья Евгеньевич, я – глава единственного боярского рода  Российской Империи, то есть, Одаренный, которому невместно просить о помощи кого‑либо ниже Государя‑Императора : такая просьба автоматически опустит меня на уровень обычного аристократа , а терять лицо я не намерен. По этой же причине моя вековуша  обязана являться боевым магом высшей категории , а ваши «подарки» не доросли даже до второго ранга. И последнее: в моем роду нет и никогда не будет ни одной случайной личности . Поэтому я не подпущу к себе женщину, преданную не мне . В общем, загоняйте своих «красавиц» в тепло, возвращайте во Владимир и пристраивайте к подросткам своего рода.

«Дядюшке Илье» поплохело еще на первом пункте отповеди. Услышав второй, «благодетель» собрался, было, насмешливо поморщиться, но вовремя наткнулся взглядом на Наталью и еще четырех женщин из тревожной группы, прикусил язык и расфокусировал взгляд. Видимо, в процессе подбора особо веских контраргументов. А третий, по моим ощущениям, шокировал напрочь. И, заодно, прервал полет фантазии. Поэтому возражение прозвучало как‑то уж очень убого:

– Да, но ведь мы дарим их от всей души…

– И что это меняет? – насмешливо поинтересовался я.

– Все! – патетически воскликнул он и нарвался. На уточняющий вопрос Наташи:

– Вы хотите сказать, что если я от всей души  подарю вам лифчик, то вы его наденете и будете носить?

Родственничек побагровел. Из‑за жизнерадостного хохота моих людей. А на меня накатило раздражение. Поэтому я перестал валять дурака и поставил точку в изрядно надоевшем разговоре:

– Илья Евгеньевич, мое отношение к вашему отцу, к вашей матери и к вам ужене изменится . Так что можете считать нас однофамильцами . На этом у меня все. Можете забирать «подарки» и возвращаться домой…

…Вторая попытка разобрать подарки тоже не получилась – не успели мы с Наташей добраться до спортзала и включиться в работу, как матушка вытребовала нас в большую гостиную. Пить чай с государыней. Пришлось забивать на дело, подниматься на второй этаж и составлять компанию трем напрочь упарившимся женщинам и одной девице.

Кстати, от первоначального одурения Державиной‑младшей не осталось и следа – она вела себя, как мелкая, но битая жизнью потомственная дворянка, с достоинством отвечала даже на самые заковыристые вопросы, не обижалась на легкие подначки и не стеснялась отшучиваться.

Императрица, пребывавшая в прекраснейшем настроении, подкалывала и нас. Сначала заявила, что мы, заслужив боярство, смертельно обидели все российское дворянство, объяснила, чем именно, и предложила два варианта правильно компенсировать моральный ущерб. Потом поделилась последними слухами о том, как они, Белосельские, ограбили нас, Беклемишевых, удержав львиную долю денег, вырученных за иномирных животных. И, конечно же, подсказала, под кого нам надо упасть, чтобы как можно быстрее восстановить справедливость… в процессе смены правящей династии. А после того, как я сел на предложенную волну и показал видеозапись «беседы» с родственником, «сокрушенно» вздохнула и дала понять, что обращаться за подобной помощью к их роду тоже бессмысленно. Так как Виктору Константиновичу не хватило фантазии вкладываться в развитие потенциальных вековуш.

Как только она закончила «каяться», Танька задумчиво оглядела Наташу с Аней и насмешливо фыркнула:

– В ближнем круге моего братика хватает достойных, умных, красивых и, что самое главное, благодарных женщин . Поэтому обычные вековуши ему не нужны.

– Верно… – без тени улыбки подтвердила целительница, а моя напарница коротко кивнула.

Тут я невольно покосился на Валентину Сергеевну, заметил в ее глазах спокойное удовлетворение и мысленно вздохнул. Как оказалось, зря – вместо того, чтобы развить столь благодатную тему для подначек, государыня назвала моего деда по отцовской линии старым недоумком и плавно съехала на более комфортный вопрос:

– Впрочем, он и в юности не отличался особой сообразительностью, из‑за чего постоянно создавал себе фантастически тупые проблемы. К примеру, месяца за полтора до окончания Екатерининки имел глупость нахамить первой красавице класса и уязвить остальных одноклассниц. Поэтому на выпускном балу не смог пригласить на танец ни одну ровесницу и додумался еще до одной глупости: вынудил с собой станцевать дальнюю родственницу по линии отца – преподавательницу химии, которой на тот момент было лет шестьдесят, если не больше.

Реакцию Света на этот танец представляете?

Аня с Наташей развели руками. Мы с матушкой и Волкова заулыбались. А Танька жизнерадостно расхохоталась и объяснила вчерашним мещанкам, в чем суть проблемы:

– Выпускной бал самого престижного лицея Империи – это мероприятие, во время которого вчерашние подростки демонстрируют Высшему Свету свои первые личные достижения . В частности, уровень уважения, заслуженного у сверстников за годы учебы. Поэтому полнейший бойкот со стороны девушек расшифровывался, как утверждение «Не проси нашей руки – это абсолютно бессмысленно…», а танец с родственницей, годившейся в бабушки – как ответ типа: «А мне на вас плевать: я люблю женщин намного старше и опытнее…»

– Все верно… – ехидно ухмыльнулась Белосельская и добавила нам веселья еще одним утверждением: – Поэтому следующие лет десять Евгению Львовичу при любом удобном случае дарили антикварные перечницы…

…Валентину Сергеевну начало зарубать только после полуночи, и она, немного повоевав с наступающим сном, признала поражение. То есть, честно призналась, что хочет спать, извинилась, попросила разрешения  встать из‑за стола, с моей помощью встала с кресла, пожелала нам, «остающимся», доброй ночи и в сопровождении матушки дошла до своих покоев. Чуть позже свалила Танька. Вопросительно посмотрев на меня и получив такой же безмолвный ответ. А потом вернулась моя родительница, переключилась в режим старшей хозяйки рода и отправила отдыхать меня, Наташу, Аню, Янину Павловну и Марию Тарасовну.

Я послушался, можно сказать, наполовину. То есть, уйти – ушел. Но на половине дороги к своей ванной уронил в личный канал напарницы сообщение с провокационным вопросом: