– Теть Наташ, я половину ночи смотрела репортажи из Дворца Приемов и лопалась от гордости в том числе и из‑за вас: если в нашу прошлую встречу вы ощущались ведомой моего братика и чувствовали себя в окружении дворян крайне некомфортно, то вчера вели себя, как настоящая боярыня – давили харизмой даже Великих Князей, смотрели на иностранных послов сверху вниз и с хорошим юмором отвечали на шутки Белосельских, на что, между нами говоря, хватает мужества далеко не каждому потомственному аристократу!

– С твоим братиком и тетушкой не забалуешь… – притворно вздохнула «Природница». – Вот и приходится меняться, что называется, бегом. Причем не только мне…

Девчушка рассмеялась:

– Ну да, Нина Петровна тоже «изменилась»: выдернула датчанина из кресла, как пробку из бутылки, шустренько сломала и подала Белосельскому на блюдечке с голубой каемочкой, то есть, готовым прогибаться до перелома позвоночника! Кстати, представляю, как веселится государь, прогибая главу рода Эстридсенов и Олафа Шестого…

– Думаешь, что прилетело и королю Дании? – спросила Наташа, решив выяснить, чьи слова повторяет мелочь, и удивилась полученному ответу:

– Такие возможности не упускают даже самые тупые дворяне. А Виктор Константинович – самый умный и жесткий политик современности, а значит, выжмет «венценосного брата» досуха…

Танька делилась с «тетей Наташей» информацией о наиболее значимых личных достижениях Императора всю оставшуюся дорогу до «Ключей» и, по моим ощущениям, неслабо впечатлила. Причем как объемом знаний и уровнем их осмысления, так и умением связно излагать мысли. Наверняка продолжила бы лекцию и дальше. Но я притормозил рядом с лимузином Волковой, опустил правое переднее стекло и жестом попросил ее водителя следовать за нами. Так что девчонка, обдумав эту «странность», нахмурилась и завертела головой.

После того, как я загнал «Магнат» на его законное место и дал команду выбираться из салона, решила, что мы собираемся перебраться в «Престиж» Янины Павловны. Но когда и она выбралась на оперативный простор, причем с небольшой дорожной сумочкой наперевес, растерялась.

Я мысленно хохотнул, весело поздоровался с подругой матушки, хотя мы расстались всего несколько часов тому назад, построил всю компанию и повел за собой. А через пару минут, первым выйдя из лифта, навелся на свой новый квадрокоптер и услышал сразу два восторженных выдоха:

– Братик, тебе подарили «Овод»⁈

– Олег Леонидович, если эта игрушка моей мечты – ваша, то… я вот‑вот умру от белой зависти!

На вопрос Таньки я ответил коротким кивком, а Волкову подколол:

– Понимаю, что смерть от белой зависти будет не такой мучительной, как от черной, но умереть я вам не дам. Чтобы не расстроить матушку…

– И как вы собираетесь меня реанимировать? – ехидно поинтересовалась она.

Я насмешливо фыркнул:

– Реанимировать⁈ Зачем⁈ Я позволю вам довезти нас до «Стрешнево»!

Экстремалка заулыбалась и заявила, что я коварен до невозможности, но отказываться от предложения и не подумала. Поэтому следующие полчаса я изображал пассажира. Ага, именно его, так как уступил кресло по соседству с пилотским молчуну‑Петьке, а сам устроился рядом с Наташей и весь перелет до аэродрома веселил сестренок. А там пришлось посерьезнеть – выбраться из квадрокоптера перед моим ангаром, войти внутрь, оглядеть второй подарок Белосельских – двенадцатиместный «Коршун» в мрачноватой красно‑черной ливрее

– познакомиться с пилотами и стюардессой, проштудировать и подписать их контракты, перечислить подъемные и так далее. Зато потом самолет выехал под открытое небо, на его место «задвинулся» квадрокоптер, четверо дам, один кавалер и один пушистик сменили транспорт, а стюардесса по имени Марина, внезапно нарисовавшись на пороге салона‑гостиной, предложила нас покормить.

Я прислушался к своему организму, пришел к выводу, что завтрак давно переварился, и попросил «меню».

Девушка раздала небольшие планшеты, оформленные под стиль салона, показала, под какой пиктограммой скрывается нужная информация, и объяснила, как отправляются заказы. После чего мягко улыбнулась и технично свалила.

Меню оказалось очень и очень приличным. Но я все равно отправил Наташе сообщение, в котором попросил взять на себя снабжение этого борта «всякими вкусностями». И получил ответ, заставивший задуматься:

«Тут будет все. Начиная со свежих фруктов и заканчивая… шелковым бельем для салона‑спальни. Кстати, кто в ней будет спать во время этого перелета ?»

Думать… хм… теоретически я не любил, поэтому встал с кресла, дошел до двери в следующий салон, заглянул внутрь, обнаружил всего два кресла и сообразил, что этот самолет – ни разу не стандартный. То есть, в нем не два салона, а три. Обрадовался, прошел еще метра четыре, сдвинул в сторону еще одну створку, оглядел роскошнейший салон‑спальню и мысленно хмыкнул: судя по одной‑единственной двуспальной кровати, стильной, но прозрачной душевой кабинке, двухместному столику и остальной мебели, это помещение изначально обставлялось под главу рода и его супругу.

Или, как вариант, под вековушу. А значит, загоняло меня в очень уж узкий коридор возможностей. Впрочем, лишь на этот конкретный рейс.

Вот я «навязанное» решение и озвучил. Сразу после того, как вернулся в гостиную и опустился в свое кресло:

– В этом самолете три салона. Соответственно, вы, дамы, отдохнете в этом, ты, Петя, поспишь во втором, а я займу спальню, ибо в ней всего одна кровать…

…Минут за двенадцать до посадки в Белоярске «ожили» наши телефоны и уведомили о том, что на северо‑востоке города «висят» два портала – синий и фиолетовый. Зверье из них лезло достаточно серьезное, но уже не первый час. Поэтому и к первому, и ко второму успели подтянуться не только вояки, но и толпы желающих усилиться. Вот мы дергаться и не стали – дождались приземления, полюбовались сильным снегопадом и занялись сборами. Правда, не все – Наташа, за время перелета успевшая арендовать для экипажа квартиру и машину сравнительно недалеко от аэропорта, отправилась в логово Марины. Ставить «боевые задачи» и обмениваться контактными телефонами.

Закончила к моменту остановки «Коршуна» перед вторым ангаром, подаренным мне государем, так что нас не задержала – нарисовалась в тамбуре первой, следом за мной поблагодарила пилотов и стюардессу за «доставку», оперлась на мою руку и спустилась к разъездному автомобилю.

Пока катили к ангару с «Икаром», СОПП прислала еще одно сообщение. Об оранжевом портале и гиенах четвертого класса опасности, обнаруженных в семи километрах от нас. Тут мне пришлось вписаться. Ибо это «зеркало» находилось неподалеку от спального района, а значит, зверье могло натворить дел:

«Буду у портала рядом с Конным проездом через три‑четыре минуты. Эту стаю положу. А следующие уступлю тем, кому они нужны для развития. Боярин Олег Леонидович Беклемишев…»

Квадрокоптером зарулила все та же Волкова. И с моей подачи забила на правила полетов над аэропортами. Поэтому до портала долетели чуть быстрее, чем планировали, спикировали на пустырь между жилыми домами, толпой то ли особо дурных зевак, то ли защитников, собравшихся плотной группой на выходе из переулка, и атакующей стаей гиен,

выставили углом две воздушные стены  и спустили с поводка Дашу, ее пушистика и Янину Павловну.

Как только эта троица десантировалась наружу и попрыгала к зверью, я заглянул в салон и предупредил мелочь, что уничтожение живых существ – процесс неаппетитный.

Петька равнодушно пожал плечами, а Танька, отлипнув от «своего» иллюминатора, дала более понятный ответ:

– Мы готовимся к будущим схваткам с иномирным зверьем без дураков. Так что давным‑давно привыкли к «неаппетитности процесса» и анализируем тактики сражающихся. Правда, все прошлые разы анализировали записи, но в пятикратном и десятикратном замедлении. Так что в обморок не упадем…