– Значит, Нинка и ее помощники заработают денег на десяток безбедных жизней… – с улыбкой заключил я.

– Именно! – подтвердила родительница и посерьезнела: – Увы, и в этой бочке меда найдутся свои ложки дегтя. Поэтому вдумайся, пожалуйста, вот во что…

Более чем вероятные варианты развития событий описывала как бы не полчаса. А после того, как добилась понимания, вздохнула, извинилась за то, что так сильно загрузила в день моего рождения, произнесла еще один тост и, осушив бокал, послала нас с Наташей лесом. В смысле, в «Золотые Ключи». Отсыпаться перед сложным мероприятием. Впрочем, в усадьбу свалила лишь после того, как Аня с Наташей убрались со стола.

Мы тоже не стали задерживаться – я открыл портал в кабинет, перешел в него следом за напарницей, «скинул» ненужное заклинание и подобрался, поймав ее очень уж серьезный взгляд:

– Олег, уделишь мне несколько минут?

Я кивнул, помог ей опуститься в ближайшее кресло, сел напротив и повел рукой, предлагая начинать.

«Природница» собралась с мыслями и, по своему обыкновению, не стала ходить вокруг да около:

– Я знаю, что нравлюсь тебе, как женщина, достаточно давно. Когда‑то это пугало. Потом начало удивлять. Из‑за того, что ты, находясь на самом пике гормонального взрыва, относился ко мне предупредительнее некуда. А через какое‑то время после того, как я вросла душой в тебя, в твою матушку и в Аню, внезапно заставило почувствовать себя твоей во всех смыслах этого слова . Я до смерти боюсь тебя разочаровать, поэтому «сдалась» Анастасии Юрьевне – описала все грани моего отношения к тебе, предельно честно ответила на все вопросы и прослушала лекцию о половом воспитании юношей в дворянских родах. Потом узнала про мезальянсы и про твое обещание отцу, разобралась во всех нюансах обязанностей вековуш и заявила, что хотела бы стать для тебя еще и ею. Как оказалось, мне, потомственной дворянке, невместно заключать подобные контракты, тем не менее, я, незамужняя девушка, вправе спать с тем, с кем считаю нужным. Само собой, не афишируя этих отношений. Так вот, раз ты стал совершеннолетним и свободен от клятв, значит, я имею право предложить себя в вековуши без заключения контракта. То есть, спать с тобой без каких‑либо обязательств с твоей стороны до тех пор, пока ты не решишь жениться или не сочтешь, что эта часть моего служения более не требуется. И еще: я прекрасно осознаю, чего прошу, не претендую на место твоей супруги или матери твоих детей и даю слово, что не заставлю пожалеть о согласии пойти мне навстречу.

Я приложил себя заморозкой  еще в самом начале этих объяснений, так что задал первый уточняющий вопрос, не отвлекаясь на волнующие фантазии:

– Наташ, я в два раза младше тебя. Тебя это не смущает?

Она отрицательно помотала головой:

– Нет: я ушла под твою руку, считаю это решение лучшим в своей жизни, а тебя – центром моей личной Вселенной, и плевать хотела на все, что мешает стать твоей еще и так .

– Ты хочешь сказать, что видишь во мне мужчину? – переварив очень уж эмоциональное завершение фразы, спросил я, затаил дыхание и получил еще более убийственный ответ:

– Да. И для того, чтобы в этом убедиться, тебе достаточно прислушаться к чувству Воды…

Прислушался. Не сразу, но сообразил, на что она намекает, и на пару мгновений выпал в осадок. Потом обновил заморозку , чтобы хоть немного прийти в себя, облизал пересохшие губы и… ляпнул:

– Мне до безумия хочется согласиться. Но я не представляю следующий шаг.

– В идеале нам надо будет разойтись по разным ванным. И через какое‑то время встретиться либо в твоей, либо в моей спальне… – без тени улыбки ответила она, и у меня помутилось в голове. То ли от хрипотцы, появившейся в ее голосе, от ли от безуминки во взгляде. А потом Наташа пошутила, и мне поплохело еще сильнее: – Кстати, в теории я должна скромно выдохнуть слово «Да…», но мне хочется спросить, почему мы еще тут… Простишь?

– В том случае, если ты придешь в мою спальню не позже, чем через десять минут… – услышал я свой собственный голос, отрешенно отметил, что привычка отшучиваться на автомате иногда оказывается чрезвычайно кстати, и последовал примеру Наташи, сорвавшейся в рывок …

…Она нарисовалась на пороге от силы через семь минут, спокойно сняла халат, без особой спешки забралась под одеяло и поймала мой взгляд:

– Несколько советов примешь?

Я утвердительно кивнул, так как говорить был не в состоянии.

– Олег, я уже твоя , хочу тебя ничуть не меньше , чем ты меня, и тоже теоретик . Почему именно, расскажу как‑нибудь потом. А пока порекомендую приложить меня Огнем и Жизнью. Секунд, эдак, на пятнадцать – у меня сорвет крышу, и самый первый раз у обоих получится очень быстрым . Зато потом я помогу разобраться в реакциях моего тела на любые ласки и постараюсь не разочаровать…

Первый раз действительно получился очень быстрым. И, окажись я в постели не с Наташей, наверняка обзавелся бы комплексом неполноценности. Но эта женщина улетела быстрее меня, свела с ума чувственностью стонов и, не успев… хм… отстреляться, сначала опрокинула меня на спину, затем села сверху и, коснувшись грудью моих губ, хрипло призналась, что ей не хватило буйства моих губ и рук.

Вот я и распустил и те, и другие. Еще до того, как начал соображать. А через несколько мгновений почувствовал, что мои поцелуи и ласки сводят ее с ума, взял под контроль Воздух, услышал хриплое «Спасибо…», и выключил голову. Хотя нет, не так: я перестал думать. Но реакции «Природницы» на мои воздействия отслеживал внимательнее некуда. Поэтому уже через пару минут поверил, что ей нравится… хм… внимание к груди, потом поймал точно такое же ощущение, погладив попку, и совершенно осознанно приложил свою женщину ее любимым сочетанием стихий.

Наташа снова улетела фантастически быстро.

Но в этот раз задержалась на пике удовольствия секунд на восемь‑десять. А после того, как вернулась в реальность, напрочь отпустила тормоза – дотянулась до терминала управления светом, выбрала режим, осветивший ее тело, и снова отключила мой разум:

– Я менялась для тебя . Поэтому любуйся открыто: это дико возбуждает. И еще: возьми меня так, как хочется тебе – я хочу почувствовать себя твоей …

Попробовал. И то, и другое. В процессе убедился в том, что ей на самом деле нравятся и восторг в моих глазах, и любые проявления инициативы, так что наплевал на свои загоны и сначала утолил самое острое желание, а потом занялся «экспериментами». Хотя нет, опять не так: ими занялись МЫ – Наташа описывала испытываемые ощущения, подсказывала, как их усилить, и сводила с ума яркостью… хм… финишей, а я, вроде как, проявляющий инициативу, с удовольствием следовал советам и наслаждался результатами.

Увы, в восемь утра завибрировали наши часы, и моя женщина, как раз изображавшая наездницу, сначала посмотрела на экран своих, а затем поймала мой взгляд, облизала припухшие губки и снова качнула тазом:

– Нам… пора… тормозить… Но я… хочу… еще…

– Ненасытная… – встроившись в ритм, выдохнул я, приложил ее Огнем и Жизнью, отпустил полетать свою крышу и снова выпал из течения времени. А после того, как «еще» закончилось, помог напарнице рухнуть рядом, обнял влажное тело, продолжавшее содрогаться от остаточных волн удовольствия, и ляпнул: – Кажется, ты взяла шестую стихию – Чувственное Удовольствие.

– Ага. И эта стихия заточена персонально под тебя… – мурлыкнула она, легла на правый бок, пристроила руку мне на грудь, закинула колено на бедро, потерлась щекой о плечо, уставилась в глаза и как‑то резко посерьезнела: – Олег, я помню, что не вправе навязывать свои желания, поэтому говорю, как есть, в первый и последний раз : я получила море удовольствия, хочу еще до слабости в коленях и буду счастлива отдаваться хоть по десять раз на дню. Так что появится желание – зови. Хоть в спальню, хоть в кабинет, хоть в душевую кабинку. И последнее, но самое главное: спасибо – я, наконец, почувствовала себя женщиной…