Я принял этот боевой приказ за чистую монету. Поэтому заставил себя пожелать дамам добрых снов, первым вышел в коридор и страшно обломался из‑за того, что Наташа скрылась за дверью своих покоев, ни разу не поймав мой взгляд. Вот «Паутинку» отключать и не стал. А минут через десять, уже выбравшись из душа, получил сообщение, в котором матушка предупредила, что уже выдвинулась ко мне, чтобы «обсудить один чрезвычайно важный вопрос». Поэтому высушил волосы и тушку, натянул шорты и футболку, прошлепал в прихожую, впустил родительницу в свои покои и по ее просьбе врубил «глушилку». А вот помочь маме опуститься на диван не успел – она положила на стол планшет, который зачем‑то приволокла с собой, села в кресло, поиграла желваками и перешла к делу:

– Реакцию «прогрессивного человечества» на казнь Уильяма Кавендиша анализировал?

Я утвердительно кивнул:

– Да, мы провисели в Сети весь перелет от Владимира до Белоярска.

– Общие тенденции уловил?

Я кивнул еще раз:

– Да: бритты, как обычно, загоняют европейцев в коридор возможностей с одним‑единственным выходом. И этот выход – «священная война» с нами.

– Тебя устраивает такая перспектива?

– Нет, коне– … – начал, было, я и прервался на полуслове: – Ты хочешь сказать, что этих тварей надо остановить?

– Ага… – холодно усмехнулась она, дотянулась до планшета, коснулась сенсора активации экрана и повернула устройство так, чтобы мне было лучше видно две фотографии – короля Бенджамина Второго и какого‑то сухощавого мужчины с очень неприятным лицом.

В этот момент в мой личный канал «Паутинки» упало сообщение от напарницы, и я, быстренько прочитав два предложения, еле удержал вздох облегчения и изобразил веселую усмешку:

– Наташа просит разрешения заглянуть в гости. Чтобы обсудить один чрезвычайно важный вопрос. Тебе это ничего не напоминает?

– Зови – проверим…

Слово «заглянуть» несло в себе вполне конкретный смысл, поэтому я открыл портал к «Природнице», впустил ее в свою гостиную и провел еще одну забавную параллель: и эта женщина заявилась ко мне в шелковом халате и с планшетом наперевес. Впрочем, эта мысль промелькнула на самом краю сознания и пропала. А я помог помощнице опуститься в соседнее кресло и предложил рассказывать.

Она коротко кивнула и перешла к делу:

– За последний час ситуация в Европе накалилась еще сильнее: если во время нашего перелета из Владимира в Белоярск о необходимости развязать войну только намекали, то сейчас о ней говорят в открытую. И требуют от глав государств не тянуть. Появились и первые записи неофициальных заявлений руководителей некоторых ведомств, старших офицеров вооруженных сил и так далее. И у меня сложилось впечатление, что если не прервать этот шабаш еще сегодня, то завтра мы проснемся в воюющей стране. Поэтому я нашла недавние фотографии пятерых последовательных врагов Российской Империи, убедилась в том, что могу открыть к ним порталы, и придумала, как грохнуть этих тварей, не оставив ни единого следа. И еще: я понимаю, что беру на себя слишком многое, но считаю, что в сложившейся ситуации полумерами не обойтись.

– Принимать сложные или неприятные решения умеют многие… – без тени улыбки заявила матушка. – А брать на себя ответственность – единицы. Ты – из последних. И это – одна из причин, по которым я поддержала решение Олега приблизить тебя еще сильнее. Вторая причина радует ничуть не меньше: несмотря на полученное разрешение, ты обращаешься к Олегу по имени и на «ты» только наедине. Следовательно, понимаешь, почему главы дворянских родов на людях  вынуждены держать дистанцию даже с членами семьи. Само собой, есть и третья, и четвертая, и пятая, но сейчас нам не до них. Поэтому я предлагаю тебе равную дружбу , но прошу не забывать о моем статусе старшей хозяйки рода.

– Спасибо… – благодарно выдохнула Наташа и, по своему обыкновению, рубанула правду‑матку: – Дружить почту за честь. Но обращаться на «ты» и по имени не буду: мне почему‑то кажется, что это неправильно. И уже вызывает дискомфорт.

– И это решение верное… – удовлетворенно заявила моя родительница, кинула взгляд на планшет новоявленной подруги, переключилась в рабочий режим и попросила продемонстрировать фотографии «обреченных».

Напарница «завела» приблуду и начала показ. Первую физиономию я уже видел. На планшете матушки. И согласился с тем, что король Бенджамин Второй зажился на этом свете. Так что повел рукой, предлагая продолжить. Затем «полюбовался» физиономиями кайзера Альберта Пятого, Прусского, и Людовика Двадцать Первого, почти не удивился, увидев морду того же самого сухощавого «джентльмена», которого «избрала» матушка, и узнав, что этот тип – глава внешней разведки Великобритании. А потом Наталья показала нам личико какого‑то попа и изрядно удивила:

– Кардинал Роберто Марко Марчетти, протоиерей‑коадъютор Папской базилики Санта‑Мария‑Маджоре, фактический глава Римского Престола и его боевого крыла.

– Тот самый, который в девяностом году попытался свергнуть Иштвана Восьмого, посадить на престол Жигмонда Банфи и, тем самым, лишить нас одного из вернейших союзников? – на всякий случай уточнил я.

Матушка вздохнула:

– Тот скандал был не единственным: только на моей памяти Марчетти связывали с добрым десятком серьезнейших пертурбаций на политической арене Европы. Так что этот тип наверняка уже в игре и играет против нас.

– Чем валим? В смысле, их всех… – спросил я, почувствовав, что уже принял решение.

Наташа ответила, не задумываясь:

– Кровоизлияниями в мозг. Чтобы гарантированно не откачали.

– Потянешь?

– Да.

– Тогда начнем часа через три: я буду открывать порталы, а ты бить…

…Перед уходом из моих покоев матушка прислала сообщение в личный канал «Паутинки». Текст рекомендаций впечатался в память с первого же прочтения. Но я пробежал взглядом по строчкам еще раз и мысленно вздохнул:

«Оставь девочку у себя: да, она уже убивала. Но – в бою, а не спящих. Поэтому может зациклиться на чувстве вины…»

«Девочка» выглядела какой угодно, только не рефлексирующей. Но я понимал, что совет дан отнюдь не просто так, поэтому мысленно перебрал несколько вариантов формулировки нестандартного распоряжения и выбрал один из самых несерьезных:

– Все, теперь Российская Империя в безопасности, следовательно, мы, ее спасители, просто обязаны отдохнуть. Причем не абы как, а добросовестнее некуда. То есть, сняв с плеч неподъемный груз ответственности и потерявшись в самом приятном варианте спокойствия – одном на двоих. В общем, я тебя не отпускаю. Зато обещаю выделить половину кровати, персональное одеяло и самое уютное место в моей паутине. Каким будет твой положительный ответ?

– Хочу‑хочу‑хочу!!! – дурашливо протараторила она и… вздохнула: – А если серьезно, то спасибо: я понимаю, что на другой чаше весов была война, но убивать спящих мне не понравилось.

И хочется «отпустить» лица, которые до сих пор перед глазами.

– Отпустим… – твердо пообещал я и вернул беседу в несерьезную колею: – Если ты не сбежишь от меня из ванной и не убаюкаешь ожиданием…

Не сбежала и не убаюкала – возникла на пороге спальни от силы минут через пятнадцать, обошла кровать, скинула халат, скользнула под свое одеяло и… «нахально» подкатилась к моей спине. Потом постучала, дождалась, пока я перевернусь на другой бок, и спросила, как «спасение Российской Империи» сказалось на моем внутреннем состоянии.

– Никак… – честно ответил я. – Я все не отойду от наглости ультиматума Кавендиша Белосельскому, так что уничтожение части выгодоприобретателей той акции добавило толику злого удовлетворения.

– Да уж, психика у тебя устойчивее некуда… – вздохнула она и задала следующий вопрос: – Скажи, пожалуйста, ты ведь почувствовал, насколько тяжело мне далась казнь Уильяма?