В тот момент, когда я возник на пороге гостиной, по ней фланировала наша целительница, «упакованная» в стильный красный брючный костюмчик с черными вставками в самых неожиданных местах. Заметив меня благодаря чувству Воздуха, развернулась на месте и неуверенно улыбнулась.

Не знаю, почему, но я вдруг ощутил потребность рубануть правду‑матку и пошел себе навстречу – поймал взгляд ярко‑зеленых глаз и вздохнул:

– Ань, ты умная, добрая, цельная, верная, сильная и невероятно красивая  девушка, однако шла, как осужденная на казнь на эшафот. Подними голову, разверни плечи, почувствуй себя сногсшибательной красоткой и поделись с нами непоколебимой уверенностью В НАС!

Матушка, стоявшая заметно правее и чуть позади нее, обрадовалась и игрой мимических мышц попросила продолжать в том же духе. Поэтому‑то я и забраковал первую попытку целительницы выполнить мое требование:

– Ань, не изобрази уверенность, а почувствуй! Черт, ты – одна из четырех сильнейших магов планеты  и уже превратила себя в идеал девичьей красоты , но все‑равно ощущаешься ведомой. Отпусти все прошлое  к этой самой матери, относись к двуногим тварям, живущим за пределами этой усадьбы, как к зверью, которое уничтожаешь каждый божий день, и живи текущим мгновением . К примеру, моим восхищением костюмчиком, подчеркивающим твою красоту!

– Вы действительно считаете меня красивой? – внезапно спросила она, по моим ощущениям, переступив через какой‑то застарелый комплекс.

Я утвердительно кивнул:

– Да!

В этот момент заговорила Наташа:

– Ань, ты можешь представить жизнь хоть чем‑то лучше той, которой мы живем сейчас?

– Нет: я счастлива. Просто…

– Ну, и поделись этим счастьем с нами! К примеру, пройдись по комнате так, чтобы мы ахнули…

Целительница закусила губу, вышла в спальню матушки, а секунд через десять вплыла в гостиную, гордо вскинув голову, развернув плечи, приподняв грудь и эротично покачивая бедрами.

– Совсем другое дело! – довольно заявила моя напарница, а я сделал «героине» немудреный комплимент:

– Начинаю завидовать матушке, наложившей лапки на такую красотку.

– У тебя есть Наташа! – «возмутилась» она и продолжила развлекаться: – Впрочем, любоваться – любуйся… НАМИ целыми днями. Ибо твое мнение нам действительно важно, а на остальные наплевать. Правда, Наташ?

– Ага!

Тут целительница снова через что‑то переступила и легонечко задурила:

– Я ведь привыкну…

Мы выдали три варианта ответа:

– Привыкай!

– Давно пора.

– Ну, наконец‑то…

Потом рассмеялись, и воодушевленная блондинка порадовала нас еще одним дефиле. На этот раз – намного более интересным и смелым. Впрочем, настоящий кураж она поймала через четверть часа, одурев от «выступления» Наташи, прогулявшейся перед нами в убийственном костюмчике так, что мне пришлось использовать заморозку  два раза подряд! Толику безбашенности добавило и дефиле моей матушки, решившей, как она выразилась, тряхнуть стариной. В общем, Аня отпустила тормоза и весь следующий час отрывалась по полной программе. В результате раскраснелась и… страшно расстроилась из‑за того, что мне доложили об обнаружении нового портала в километре от усадьбы. Впрочем, узнав о том, что к нам перебралась пара рогачей, завелась и «вымолила» у меня разрешение запинать одного из них самостоятельно. И запинала. Умно, расчетливо, спокойно и, в то же самое время, дурашливо и беззаботно. А потом услышала «диагноз» матушки и расхохоталась на всю усадьбу:

– Олег, твои комплименты творят чудеса: у Аньки выросли крылья…

…Крылья выросли не только у Аньки – пока она и моя родительница уничтожали зверье пятого класса опасности, Наташа нарыла в Сети страничку со ссылками на картинки с «пиратских» микрокамер, установленных в самых красивых местах планеты, выбрала шесть невероятно красивых тропических пляжей, почитала отзывы о каждом и, в конечном итоге, остановилась сразу на трех – на конкретных пляжах в Таиланде, на Сейшелах и на Каймановых островах. Само собой, нашла и информацию о разнице во времени между ними и Белоярском. Она, собственно, и помогла мне сделать окончательный выбор, так как картинки радовали все до единой.

В общем, за час до ужина мы закрылись в бассейне, натянули кто плавки, а кто купальник и отправились на разведку. Сначала переместился только я – сделал длинный шаг под невидимостью  с бортика на скалу, возвышавшуюся над безымянным заливом Андаманского моря,

в темпе накрыл микрокамеру небольшим черным полиэтиленовым пакетом и сделал десяток фотографий чем‑то понравившегося участка берега с помощью телеобъектива телефона. Потом «привязался» к лежаку с кем‑то забытым полотенцем, открыл новый портал, прошел в него, добрался до кромки воды и «поколдовал» еще минут пять‑семь. Зато смог сформировать третье «зеркало» на мелководье, запомнил, как на нем выглядит дно, вернулся к Наташе и уже на пару с ней перебрался в морскую воду со дна бассейна. Само собой, в ИДА‑шке, чтобы не всплывать на поверхность, и в ластах – для скорости передвижения.

Основную точку привязки создали сами – уплыли метров за двести от берега, нашли несколько мелких и ни разу не красивых ракушек, обложили ими камень, заросший водорослями, и сделали пяток фотографий. После чего с чувством выполненного долга вернулись в бассейн, быстренько сняли и заныкали снарягу, наведались в душ и тщательно смыли морскую воду. Потом высушили волосы и тушки, оделись, вырубили стационарную «глушилку» и потопали в особняк. Ужинать.

По дороге я сделал еще один финт ушами, как сказал бы папа – отправил матушке сообщение, в котором предупредил, что после трапезы собираюсь сделать сюрприз только ей и Ане. Соответственно, задерживать Валю и Варю нежелательно.

Как и следовало ожидать, в родительнице проснулось любопытство. И ело ее поедом с первой и до последней минуты «приема пищи». И пусть мама внешне никуда не торопилась, но, стоило мне встать из‑за стола и пожелать Филимоновой, Глотовой и Жаровой всего хорошего, заявила, что тоже устала, и увела Аню к себе.

Мы с Наташей наведались к ним в гости эдак через полчаса. То есть, уже после того, как Мария Тарасовна навела в своем «логове» чистоту и ушла в свой гостевой домик.

Матушку уже плющило не по‑детски. Но вредничать она не стала, точно зная, что я отвечу тем же самым и по тому же месту. Поэтому молитвенно сложила руки перед грудью и умильно захлопала ресницами.

– Надеваем новые купальники и выдвигаемся в бассейн! – скомандовал я, увидел в ее взгляде недоумение, и развел руками: – Все остальное объясню уже там…

Сбежали в ванную. Переоделись. Вернулись. Спустились на первый этаж и привычно направились к задней двери. Но стоило ее распахнуть, как у нас пропало всякое желание выходить под открытое небо – разбушевавшаяся метель «гасила» ночной взор  от силы в полутора метрах и нещадно «резала» чувство Воздуха. Пришлось менять маршрут – ломиться к торцевой двери, от которой до баньки было рукой подать, и изображать «паровозик». Чтобы, не дай бог, никого не потерять. Но все обошлось – мы благополучно преодолели самую сложную часть дороги, вломились в тамбур, быстренько испарили снег и сняли верхнюю одежду.

С этого момента мы с Наташей начали играть: неспешно заблокировали дверные замки, врубили стационарную «глушилку», вальяжно прогулялись до своего лежака и крайне неторопливо разделись. Потом в том же режиме пошли в подсобку, погромыхали всем, что громыхало, выволокли на бортик снарягу и, нацепив маски ИДА‑шек, спрыгнули в воду.

Тут матушка, наконец, включила голову, в два рывка  переместилась к своему лежаку и принялась спешно избавляться от одежды. А через несколько секунд, поймав недоуменный взгляд целительницы, возмущенно фыркнула: