– Доброе утро, Олег Леонидович… – ответил генеральный прокурор и перешел к делу: – Считаю должным поделиться парой неприятных новостей. Новость первая, если можно так выразиться, «общая»: час назад по приказу государя был нанесен ракетный удар по столице Румынии – Дамбовице – трем менее крупным городам и девяти замкам. Королевского дворца и семнадцати родовых поместий влиятельнейших цыганских кланов больше нет. О причине этого воздаяния что‑нибудь слышали?

– Неа…

– Вчера утром посол самопровозглашенного короля Лайоша Первого потребовал у нашего государя в течение трех суток вернуть в Румынию всех беженцев, переселившихся в Российскую Империю с десятого августа сего года. И пригрозил… цитирую: «В случае неповиновения устроить массовый террор…» А теперь вдумайтесь в кое‑какие цифры: только за последний месяц цыгане ради усиления вырезали… девятнадцать процентов населения страны. Или пять миллионов шестьсот пятьдесят с лишним тысяч этнических румын, венгров и представителей других национальностей! Для чего им были нужны беженцы, догадываетесь?

– Догадываюсь… – мрачно буркнул я, краем глаза заметил закаменевшее лицо Наташи, успокаивающе погладил ее по предплечью и добавил: – Поэтому поддерживаю решение Виктора Константиновича. И готов выслушать вторую новость.

– Вторая новость не такая масштабная, но, теоретически, может зацепить и вас… – начал Анатолий Игоревич и перешел к конкретике: – Род Смирновых обязали передать жителям разрушенного корпуса ЖК «Жар‑птица» квартиры той же площади в новом жилом комплексе этого рода – «Сирене» – и выплатить компенсации за потерянное имущество, травмы, полученные при эвакуации, и моральный ущерб. Главе рода сейчас не до мести – он этапируется к месту отбывания наказания. А вот его наследничек может и подсуетиться. Так как считает, что корпус «А» уничтожили вы и ваши люди. За этим недоумком, естественно, приглядывают, но он может попробовать «решить проблему» чужими руками. В общем, имейте это в виду, ладно?

Я поблагодарил его за предупреждение, ответил на пожелание удачи, отложил в сторону заткнувшийся телефон, поймал взгляд напарницы и тоном, не терпящим возражений, приказал перевернуться на живот.

Перевернулась. На автомате. Так как почему‑то пребывала в дичайшем бешенстве. И я, перебравшись поближе, сначала запустил пальцы в волосы на ее затылке, а затем принялся разминать шею, добавляя к каждой манипуляции толику Жизни. Само собой, без Огня. Через какое‑то время начал массировать закаменевшие трапеции. Медленно, никуда не торопясь. И все‑таки добился своего – женщина постепенно успокоилась, размякла и… извинилась:

– Прошу прощения за этот срыв: убийства, особенно массовые – это еще и насилие. А я его видела. Несколько раз. В детстве. Слава богу, со стороны. И для меня оно – больная тема…

…Матушка постучалась в мой личный канал без одной минуты полдень и весело озвучила «боевой приказ»:

– Натягивай плавки, хватай свою красотку за одно… или несколько мест и тащи к дальнему выходу из бассейна. Не уложитесь в пять минут – пеняйте на себя!

К этому времени Наташу практически отпустило, поэтому я пообещал, что мы успеем, сбросил вызов, вскочил с кровати и открыл портал к своему оружейному шкафчику. Переоделся, что называется, бегом, накинул куртку, вынесся в общий коридор, дождался напарницы, добавил к ее покрову  Огонь и рванул в сторону лестницы. До места встречи с моей родительницей и Аней добежали секунд за пятнадцать‑двадцать до истечения крайнего срока, так что были «прощены». А потом матушка подвела нас к двери, поляризованной так же наглухо, как все остальное остекление, сдвинула ее в сторону, толкнула меня в спину и потребовала принимать «объект».

Тут до меня дошло, что ни строителей, ни их техники мы с Наташей не заметили, но я задвинул эту мысль куда подальше, перешагнул через порог, огляделся и мысленно присвистнул: бассейн оказался наполнен чистейшей водой, на бортиках обнаружились двухместные лежаки‑трансформеры, а часть левой стены и потолка была «задрапирована» вьющимися растениями.

Само собой, заметил и стеклянную стенку парилки, сообразил, что передняя стена баньки приказала долго жить, пришел к выводу, что эта доработка проекта однозначно в тему, и… захвалил матушку на пару с ее верной помощницей до умопомрачения. А после того, как почувствовал, что она счастлива, задал пару уточняющих вопросов:

– Как я понимаю, вы запретили нам выходить из покоев для того, чтобы спокойно встретить машины с лежаками, заказанными и оплаченными втихаря от меня, организовать их установку на законные места и отпустить строителей по домам на оставшуюся часть выходных?

– Мы приобрели не только лежаки, но и стационарную «глушилку». Так что тут можно заниматься чем угодно, не боясь слива информации на сторону. А строителей я отпустила до семи утра вторника: да, они начнут устанавливать большой ангар на сутки позже, но обещают сдать его не позже пятницы.

– А кто перетаскивал сюда лежаки и кто выращивал растения?

– Таскали все те же рабочие. А растениями занималась Валя… – ответила матушка и, по сути, повторила мои мысли: – Я мечтала о бассейне для семьи . Так что в этом конкретном проходного двора не будет. А для слуг и их детей ближе к весне можно построить другой, побольше. Что скажешь?

– Я с тобой полностью согласен… – твердо сказал я, а потом спросил, где носит Валю с Варей.

– Им сегодня не до бань… по техническим причинам. Так что составят нам компанию в следующий раз.

Честно говоря, я обрадовался. Но показывать этого, естественно, не стал – коротко кивнул, прогулялся по левому бортику – так как правый в какой‑то момент упирался в остекление – и ушел в мужскую раздевалку. Через минуту вышел обратно, скользнул в теплую воду, насладился восхитительно плотным чувством Воды и донырнул до противоположного бортика. За мгновение до касания ощутил, как «где‑то далеко» в «мою» Воду «втыкается» кто‑то еще, и «отключил» часть восприятия, способную смутить маму и Аню. Как вскоре оказалось, рановато: буквально секунды через полторы «вода» погладила мое правое предплечье, и я ответил. Тем же. Наташе, подплывавшей ко мне со спины.

– Боже, какой же это кайф… – практически простонала она, встав на дно, и добавила: – Покров  снялся сам собой. И чувство Воды почему‑то ощущается более «острым», чем в бассейне «Золотых Ключей». Мой господин, поплыли к тому бортику: я хочу поблагодарить вашу матушку. За умопомрачительный подарок и утверждение «Для семьи».

Поблагодарила. Причем настолько эмоционально, тепло и красиво, что во взгляде моей родительницы появилось удовлетворение. Спрыгнув к нам и оценив плотность чувства Воды, она восхищенно охнула и весело заявила, что переезжает жить в бассейн. После того, как мы его переплыли, гордо заявила, что вся подводная полка на этой стороне – зона гидромассажа, и объяснила, как его включать и как выбирать режимы. А через полчасика, наплававшись и нанырявшись, улеглась на эту полку, подождала, пока целительница устроится рядом с ней, и легонечко ущипнула ее за бок:

– Это наказание. За то, что ты сняла покров  не сразу… А если серьезно, то мне безумно приятно, что вы, девчат, верите моему сыну и не пытаетесь от него ни «закрываться», ни шарахаться…

– Я просто не сразу сообразила, что скольжение в воде без покрова  будет доставлять еще более яркое удовольствие… – призналась Аня, устраиваясь поудобнее. – Зато теперь млею от наслаждения. А сомнения в порядочности Олега Леонидовича умерли еще до переезда в эту усадьбу.

– А что скажешь ты, Наташ? – лукаво поинтересовалась матушка.

– Ничего… – спокойно ответила моя помощница. – Я отдыхаю с семьей . И мне настолько хорошо, что вы не можете этого не видеть. Кстати, об отдыхе – в парилку пойдем? Я бы с удовольствием расслабилась еще и так.

Ответ не заставил себя ждать:

– Пойдем, конечно: в наших владениях в кои‑то веки нет ни порталов, ни гостей, ни посторонних, а одна из свободных смен улетела в увольнение…