Я передал ее слова Ермолаеву, и он, воодушевившись, пообещал найти самый быстротвердеющий бетон или полимеры с аналогичными свойствами в кратчайшие сроки. Ну, а мы продолжили изображать горнопроходческий комбайн – вдвинули стену  вместе с трупами в дверной проем, закинули в него две в кои‑то веки пригодившиеся светошумовые гранаты, подошли поближе и вложились в площадные заклинания. Вокруг «зеркала» сразу стало неуютно, и часть «сурков» предпочла вернуться в родной мир. А самые тупые – или, как вариант, недоедающие – остались. Поэтому нахватали разрядов , «слоеных» лезвий  и каменных пик , героически легли и поделились морем халявной энергии.

Кстати, рубиться со зверьем дальше я не собирался – мне не нравились ощущения, даруемые чувством Земли. Да и Светлана Николаевна была от них не в восторге. Поэтому мы с Красовской перекрыли выход из портала стеной , выяснили, как дела у остальных групп, и основательно загрузили Анциферова. Вернее, загрузил. Я:

– Григорий Денисович, склад полностью зачищен, а портал перекрыт. Но, по уверениям моей волшебницы, специализирующейся на стихии Земли, в несущих стенах здания чувствуется «неправильное» и, что самое отвратное, постепенно усиливающееся напряжение. Поэтому ускоряйте эвакуацию до предела в том числе и с использованием лифтов , загоняйте всех более‑менее сильных магов Земли упрочнять стены и решайте вопрос с бетоном или его искусственными аналогами!

Пока он переваривал мой монолог, я додумался еще до одной толковой идейки, переключился в оперативный канал и вызвал к себе Чекменева – единственного Ледовика в смене Щепкина. А после того, как Илья Миронович выдвинулся к нам, огляделся по сторонам, не нашел искомого и загрузил Филимонову‑старшую очередным боевым приказом:

– До прибытия бетономешалок мы можем не дожить. А такой вариант развития событий меня не устраивает. Поэтому пробегитесь, пожалуйста, по ближайшим помещениям, откройте все краны и заткните сливы – нам нужна Вода. В очень больших объемах. Чтобы «перетянуть» ее сюда и дать возможность Чекменеву наморозить слои льда.

– О‑о‑о!!! – восторженно выдохнула женщина и рванула на выход.

Я проводил ее взглядом и загрузил координатора – объяснил суть своей задумки, сообщил, что мой Ледовик вот‑вот начнет замораживать помещение, и распорядился вырубить отопление на этом и паре смежных этажей.

Принципиально решив этот вопрос, связался с Ермолаевым, поделился той же идеей и дал понять, что если он с помощью магов Льда заморозит хоть какое‑нибудь количество помещений, смежных с внешними стенами корпуса, то увеличит его шансы пережить начинающуюся пургу.

– О, черт, а про нее‑то я и забыл!!! – воскликнул подполковник, буркнул что‑то про «сумасшедшую парусность настолько высокого здания», и «выпал» из канала. Ну, а я услышал приближающийся топот, повернулся к дверному проему, дождался появления Чекменева и поставил боевую задачу:

– Мы с Наташей нагоняем и осаждаем воду, а вы превращаете ее в лед. Задача – как можно быстрее намертво перекрыть портал и добавить прочности несущим стенам. Чтобы свалить отсюда до того, как этот домик сложится…

…Портал закрыли почти на четыре пятых, а потом Светлана Николаевна заявила, что почувствовала в одной из несущих стена первую «просадку». Вот я и плюнул на все и вся – дал команду сваливать, выбежал из склада самым последним, сообщил Анциферову с Ермолаевым, что корпус, судя по всему, не выдержит нагрузки, и попросил матушку нас подобрать.

Она, вернувшаяся в «Икар» по моему приказу сразу после того, как мы начали морозить воду, мгновенно оторвала конвертоплан от крыши и уронила ко входу в ресторан. Поэтому мы, выбежав под открытое небо, запрыгнули в салон и вцепились в то, что подвернулось под руку. Пока борт поднимался повыше, напряженно смотрели на обреченное здание. А потом я определился с точкой пересадки, связался с Щепкиным, объяснил, на крышу какого домика приземляться, и пересадил в «Исеть» Чекменева с Филимоновой‑старшей.

Облегчив свою машину, снова поднял ее в небо, вошел в оперативный канал, поблагодарил личный состав смены Ивана Борисовича за идеальное выполнение боевых задач и отправил в усадьбу. Менять народ, перебравший усилений на «своем» зверье. А потом связался с Анциферовым и спросил, как обстоят дела с эвакуацией.

– Жителей корпуса «А» эвакуировали полностью… – со вздохом начал он. – И даже проверили, не остался ли кто‑нибудь в квартирах, проанализировав нагрузку на системы жизнеобеспечения. А с жителями корпуса «Б» возникли проблемы: почти треть отказывается покидать родной дом, так как ему, вроде как, ничего не грозит.

– Идио– … – начал, было, выдыхать я, заметил, как дрогнуло обреченное здание, и невольно сглотнул. А через мгновение охнула Валя: то ли два, то ли три первых этажа продавились, как коробки из мокрого картона под плитой гидравлического пресса, и здоровенная башня начала складываться в саму себя.

Не знаю, как у других, а у меня ускорение  активировалось само собой. А клубы пыли, рванувшиеся снизу вверх, заставили включить голову. Так что я шустренько отвел конвертоплан вверх и в сторону, дождался толчка ударной волны и грустно пошутил:

– Не свали мы из ресторана, замучились бы ждать спасателей…

– Каких, к этой самой матери, спасателей⁈ – возмутилась матушка. – До вас докопались бы мы…

А потом посерьезнела и добавила лишний слой легенде об отсутствии у меня Земли:

– Твое решение взять с собой Свету было принято не зря. Но ее надо будет отблагодарить по полной программе. И это дело я возьму на себя.

Я согласно кивнул, поймал взгляд Валентины, заявил, что матушка у нее боевая, заметил, что из чудовищного облака пыли, «медленно» отползающего в сторону, «выдвигается» корпус «Б», оглядел фасад, выходивший на башню, которой не стало, и сжал зубы: нижние этажей двадцать выглядели, как после бомбежки!

– Все, кто там пострадал, должны винить свой идиотизм! – гневно выдохнула моя родительница, поиграла желваками и злобно спросила, а чего мы, собственно, ждем.

– Ничего… – со вздохом ответил я, потом решил, что не готов оставлять ее в таком моральном состоянии, и попробовал отвлечь немудреной шуткой: – Думаю, в каком торговом центре и какое мороженое покупать…

– В «Ландыше». Самое разное. И литров десять свежевыжатых соков… – почему‑то решив, что я забалтываю не ее, а «младшеньких», продолжила она. – Мы – особы талантливые и, пожалуй, сбегаем за всякими вкусностями сами. Ты, главное, доставь нас на нужную крышу…

– Доставлю… – пообещал я, жестом показал Красовской на ИРЦ, а сам вошел в канал Анциферова и Ермолаева, сообщил, что мы уходим заниматься своими порталами, и попросил держать меня в курсе всей новой информации о пострадавших. Потом выслушал два монолога, попрощался с собеседниками и уставился в переднее стекло. Так как любой взгляд на развалины заставлял представлять под ними нас.

Пока летели к «Ландышу», заставил себя задвинуть эти образы куда подальше, притер конвертоплан к посадочному квадрату рядом со «стаканом» лифтового холла, вырубил двигатели, привычно добавил покрову  Красовской «лишние» слои, «разогрел» свой, первым выбрался из салона, вывесил стену  на пути очень уж разбушевавшегося ветра, и галантно помог спуститься по трапу всем спутницам. Потом подставил локоть родительнице, подождал, пока остальные дамы образуют вокруг нас «походный ордер», и завел его в тепло. А там посмотрел на информационное табло над ближайшим лифтом и не стал тыкать в сенсор вызова кабинки, так как одна из них практически поднялась.

Как только дверцы поползли в сторону, ощутил чувством Воздуха три покрова  уровня, эдак, тридцать второго‑тридцать четвертого, а еще через пару мгновений увидел лица очередных Повелителей Всего и Вся ненамного старше меня, чуть‑чуть ускорил восприятие и взорвался. Сразу после того, как первый поддатый Великий Маг уперся взглядом в грудь матушки, расплылся в сальной улыбке, попробовал «шевельнуть» Воздухом, потянулся… вперед и выдал ни разу не учтивый комплимент: